Клеймо бандита

Глава 28

Любопытство просто на куски раздирало. Если раньше у меня был список вопросов, то с его этим раздраженным «ага» стало еще больше. И нет, в его деревне я никогда не была, но как по мне — они все одинаковые.

Дико интересно, как он смог выбраться из нищеты, которая в таких местах буквально затягивала. Хотя, понятно как. Многие становятся бандитами.

— Захар, а можно спросить? — решилась.

— Нет.

— А если сильно попрошу.

— Сильно попросишь, когда в город вернемся.

— И ты ответишь на мои вопросы?

— По одному за оргазм.

Меня это вроде обидеть должно, а я вся в предвкушении ручки потираю. Нет, конечно я ему об этом не скажу, но уже составляю бесконечный список вопросов.

Вот только радость моя быстро заканчивается, а предвкушение превращается в искренний страх, стоит Захару свернуть на проселочную дорогу к моей деревне. В дожди ее настолько размывает, что людям приходится идти по траве несколько километров.

Хорошо, что сейчас все промерзло.

Чем ближе мы подъезжаем, тем сильнее меня знобит.

Все такое знакомое, все такое чужое.

Я не хочу видеть мать.

Если честно и сестру не хочу.

Мы с ней не в лучших отношениях были.

Я же моль, отца моего напоминаю. Мать его ненавидела. А Раиса шикарная брюнетка с копной волос до талии. Ее отец — мой отчим.

— Что сжалась вся. За сестру боишься? — коленку до боли сжимает, но даже головы не поворачивает.

Не ласка, но забота. А мне большего от него видимо и не надо.

— Боюсь.

— Не ссы, Сонька, найдем сеструху.

— Я еще боюсь, что она тебе больше понравится.

— Ты меня за педофила прекрати считать, иначе не просто трахну, а еще и зад выдеру. Никогда детей не трогал. Да и не стоит у меня на таких.

— Она же вырастет.

— Ну и что. Я, может к тому времени вообще уже сдохну или в тюрьму загремлю, — я поджимаю губы и отворачиваюсь. Мне не нравится то, куда завел наш диалог. Не хочу думать ни о сестре в объятиях Захара, ни о тюрьме. Тем более о том, что Захар умереть может. А он так говорит, словно норма это. Словно так и надо.

— Дом показывай.

— Сверни тут, — рассматриваю я побитую дорогу, магазины, которым требуется ремонт и мужчин, которые уже приклеены к этим скамейкам на входе. — Вон тот, черный.

Обыкновенный, если на то пошло. Когда мне казалось, что он огромный и красивый. Мой отец делал все своими руками, а отчим только ломал.

Рядом с покосившимися воротами стоит шестерка. Наверное, нового мужика мамы.

Захар паркуется и тут же выходит из машины, осматривая дом, в котором вся моя жизнь прошла. Он стучит по капоту, мол выходи, а я сижу и двинуться не могу.

За сестру конечно переживаю, но как же в дом войти?

Мне даже общага ближе стала.

Пусть случались плохие вещи. Но даже в той комнате я была нужна. Сначала Кате. Потом Захару. Нужна, пусть и своеобразно, а здесь я была лишь тенью, которую почти не замечали. Не любили. Не ценили.

Да и разве ценят насекомое — моль — которая бьется в окно, в поисках света.

— Мы идем? — открылась дверь. Передо мной хмурое лицо Захара. Рука с шершавыми подушечками пальцев.

Мне сейчас так поддержки его охота. Участия. Объятий. Но это не про него. Так что просто киваю, берусь за жесткую руку и спрыгиваю на землю. Тут же с сожалением отмечаю, как утопают в грязи мои новые кроссовки.

— Это частная собственность, кто приперся?! — слышу крик, от которого душа в пятки уходит.

Почему — то нелюбви своей матери я боюсь гораздо больше чем жестокости Захара. По крайней мере душа от нее не болит. А душевная боль сильнее физической. Я уж точно знаю.

— Сонька? На такси шоль приехала? — на ней грязный халат и кофта видавшая виды. На голове выцветшая гулька. Седина пробивается сквозь дешевую краску. Мы не виделись четыре месяца, но кажется она постарела еще больше. И море тут уже не помощник.

— Нет мам, это… — а что сказать то?

— Абрамов. Захар. Муж вашей дочери, — протягивает Захар руку, внимательно рассматривая мою мать.

Не стой я вот так перед матерью, наверное, бы ахнула от его слов и за сердце схватилась. А так пришлось схватиться за мужской локоть, чтобы не упасть. Понятно же, что вранье, но душу оно греет сильно.

— Муж? Сонька, а ты почему матери не сказала. Когда успела? А учиться кто будет? У него деньги — то есть? Или вы по залету?

— Деньги есть. Мы расписались только вчера. В дом то пригласите или на пороге зятя любимого держать будете?

Мне и говорить не надо. И это настолько кайфово, что я готова сделать минет Захару прямо здесь. Просто в благодарность.

— Ну проходите. Молодожены, — хмыкает мать, рассматривая Захара как зверушку.

В доме ужасный бардак. А от запаха мутит не по-детски.

Я запинаюсь о бутылки и иду из прихожей на кухню. Она же гостиная. Застываю, когда натыкаюсь взглядом на мужчину за столом.

Лысоватый, с пропитой рожей.

Захар же только взглядом по нему мазнул, а потом стал разглядывать фотографии на стенах.

Коротко взглянул на меня, словно оценивая степень моего состояния.

А я дышать, перестаю, потому что теперь он узнает, что я для своей семьи и не существовала никогда. Потому что на фотографиях только Раиса. Любимая дочка.

Почему так горько от этого?

Я давно смирилась, но именно сейчас хочется выгнать Захара, чтобы он не видел этого. Не видел моего позора.

— Доченька моя пропала, — завыла мама, плюхнувшись на стул. — Три дня искали, с ног сбились.

— Не переживай Лар. Найдется. Наверняка загуляла, — пытается подняться ее новый мужик, а мать вне себя.

— Не могла она загулять! Она домашняя девочка, любимая! И точно бы сказала матери, что замуж собирается. Хотя какой замуж, она такая маленькая, такая красивая. София! Ну что ты встала?! Иди чайник поставь. Да посуду помой. Чего пришла как в гости?

Я на автомате иду выполнять поручение, но слышу в спину.

— На месте стой.

Захар отворачивается наконец от фотографий и впивается взглядом в мужчину, который чешет небольшое пузико. Он словно что — то понял, а я очень хочу понять, что…