Клеймо бандита

Глава 51

Руки сами находят грудь. Жмут. Мнут под мягкие стоны.

Но мне хочется, чтобы она кричала. Сегодня. Сейчас.

Сгибаю пальцы сильнее, впиваясь в мягкую плоть так, что следы наверняка останутся, а может быть даже синяки.

Сильнее. До звонкого крика и острых ноготков, впивающихся в кожу в области шеи. Но знаю, что ей это нравится.

Влагалище пульсирует, выделяя столько влаги, что член в ней тонет. Скользит по тесным стенкам, почти хлюпает. А я помогаю. Толкаю бедра вверх. Теряясь в шикарном выборе куда же смотреть в первую очередь. На сиськи, сжатые в моих руках или на сочные губки, в которых скрывается член, а может в глаза, поддернутые дымкой похоти и жажды. Безумие там, в глазах в расширившихся зрачках, что полностью закрыли голубую радужку. Словно под кайфом. Я. Она. Вместе.

Не выдерживаю. Дергаю Соньку на себя и в губы искусанные врезаюсь. Языком раздвигаю, поглощая дыхание животным поцелуем. Трахаю ее языком ровно так же как членом, в одном охуенном ритме. Еще. Еще. Мокро. Влажно. Горячо так, что обжигает. Еще быстрее. Сильнее. Глубже. Блять…

— Соня, быстрее… Кончай же твою мать, — впиваюсь пальцами в бедра и просто насаживаю на себя малышку, растягиваю так, что она захлебывается в крике. — Умница, умница, ну какая же ты у меня умница…

Она стягивает член плотью, как сжимает в кулаке, буквально выдаивает до последней капли, пока я просто откидываю голову и стискиваю зубы от дурмана, что заполняет меня до краев, как сигаретный дым легкие.

Уносит. Какой же кайф…

Лежим так долго.

Даже времени теряю счет.

Сегодня иначе все. Словно она себя отпустила, подарила без остатка. И в себе это не держу. Хрен знает, говорю, как есть. Соня долго не отвечает. Потом выпускает воздух, как проколотый шар, поднимается на дрожащих руках и снова падает.

— Не знаю. Не знаю. Просто я так рада, что беременна. И так рада, что ты не злишься и что мне ничего не нужно доказывать. Я так рада, что мне никуда не нужно бежать. Я не хочу бежать. Вернее, хотела. Всегда хотела быть подальше от тебя и твоих дел, но при этом не хотела. И второе побеждало. Блин, кажется я тупею.

— Ничего, — скалюсь, облизываю щеку, испачканную в крови. — Я буду думать за двоих, а ты будешь подчиняться.

— Не уверена, что все будет так просто, — смеется она, а я подхватываю. — Пить хочу.

— Ну погнали, тут не далеко, — подхватываю ее под задницу и мне нравится, что член еще твердый и в ней как сцепка. Мы вместе покачиваясь, идем к раковине, где я сажаю ее на кухонную столешницу и тянусь за стаканом. В джинсах вдруг звонит телефон, и я набираю в стакан воду, и одновременно отвечаю Матвею.

— Чего тебе?

— Слушай, не то чтобы я хотел оправдаться…

Почему — то напрягаюсь. Что он несет?

Подаю стакан Соне, она тут же обхватывает мягкими пальчиками, улыбается. Но видит мое выражение лица и кивком головы, задает немой вопрос. Я плечами пожимаю.

— Зачем тебе оправдываться?

— Да незачем. Просто если Сонька все-таки трахалась с кем — то, то это Зотов, который Костя.

Я молчу, меня дергает. Но я все равно сжимаю пальцы Сони, смотрю ей в глаза, специально произнося:

— А Зотов тут причем?

— Его несколько раз видели возле нее. Я тут выяснил, решил помочь. — Какой блять, молодец. — Не знаю, общались ли они. Ты только не дури, если это его ребенок, то он просто хотел тебе отомстить.

— Я понял, фотку мне Зотова пришли. Прямо сейчас.

Я отключаюсь, смотрю на Соню, а та наклоняет голову.

— Я снова вижу в твоих глазах недоверие.

— Просто задам тебе вопрос и получу честный ответ, лады?

— Лады.

Телефон тут же пиликает входящим, и я поворачиваю экран к Соне, чтобы она посмотрела на Зотова. И я вижу узнавание.

А потом прищур и толчок в грудь.

— Только попробуй найти повод меня в чем — нибудь обвинить!

— Я еще ничего не сказал!

— А я уже все вижу! Ты специально подослал какого — то мужика за мной следить, а теперь хочешь мне приписать с ним связь?! Да пошел ты!

— Эй, эй! — даже не даю ей слезть со стойки. — Даже у меня бы мозгов на такую тупую схему не хватило. Как давно он за тобой следит?

— С твоего ранения. В кофейне меня нашел. Иногда вижу его в продуктовом. Да везде. Не часто. Но он словно дает понять, что никуда не делся.

— Контактировал?

— Дал салфетку с номером телефона.

— Даже так. И ты молчала? Думала, что от меня и молчала?

— Я не знала, от тебя ли. А если бы даже нет, мне нужен был запасной выход.

Даже не знаю злиться или восхищаться.

— А кто это?

— Зотов Костя. Он был моим так сказать другом. Потом в ментовку пошел, меня сдал. Он и еще один.

— А почему ты в ментовку не пошел?

— Потому что там бы приходилось лизать зад начальству, а мне всегда это противно было.

— Но ведь в этом бизнесе ты тоже общается с теми, кто выше тебя, опасаешься их.

— Это уже другое. Это игра в шахматы. Кто кого зарубит первым. А там скорее поддавки.

— Почему Матвей сказал про месть? Это же он тебя посадил.

— Ага, я трахнул его жену.

Соня даже руки от меня убирает. Ну конечно, святой девочке это не по душе.

— А как она могла с тобой переспать? Или ты ее изнасиловал?

— Нет, малыш, обычно телки текут только моего вида. Да и ты потекла, разве нет.

— Не сравнивай. Я не хотела с тобой спать. Мне было не по душе то, чем ты зарабатываешь.

— Ну вроде ничего не изменилось, да?

— Не изменилось. Значит она была с тобой добровольно.

— Да, мне потребовалась ровно одна встреча, чтобы она отсосала мне. Я снял это и отправил Зотову. Так что у него есть все причины для мести мне.

— Ну и гад же ты. До сих пор удивительно, как ты поверил, что ребенок твой. Я реально боялась, что придется тебя убить, чтобы выжить.

— Скучала бы по мне. — игриво трусь носом, пальцами поддеваю соски, а она кивает. Обнимает меня, прижимаясь всем телом.

— Очень. Хотя порой ты меня бесишь.

— Это у нас взаимно, — целую ее шею, чувствую вкус крови. Смотрю на свою руку. Кровь больше не идет, но ухойдакали мы кухню прилично. И тут в голове начинают крутиться шестеренки, рождая план. Ее слова про страх, что не поверю, еще в ушах настойчиво звенят.

Никто не поверит, что я так легко поверил. Прям тавтология. Все знают меня как ублюдка, и никто не может даже представить, как сильно я верю Соне. Вопрос в том, как сильно она верит мне.