Клеймо бандита

Глава 35

Среди ночи звонит Матвей.

Такое случается. Частенько.

Стрелка. Дело. Новые шлюхи, которые попросили опеки.

— Понял, скоро буду, — тут же Захар садится на кровать, отворачиваясь от меня. Встает и отправляется в душ.

После чего одевается во все черное, стильное. Именно таким я его увидела впервые. Именно таким я запомню его, если увижу последний раз.

Иногда мне страшно, что он уйдет в эту дверь и не вернется.

А иногда я страстно хочу, чтобы не вернулся. Освободил меня от бремени любви к бандиту, когда единственное, что ты можешь это ждать и поддерживать, даже если поступок претит твоей натуре.

Он целует меня и уходит, а я еще долго ворочаюсь и понимаю, что не могу уснуть, решаю подготовиться к экзаменам, которые вот-вот начнутся.

Вернее, через две недели, но я очень хочу сдать все идеально. Должно же быть что — то у меня идеальное. Хотя бы учеба.

В постель ложусь только под утро, слыша, как щелкает замок и открывается дверь. Захар проходит почти неслышно, сразу заходит в душ, а я как обычно иду смотреть его одежду.

По ней всегда так или иначе понятно, чем он занимался. Вот сегодня, например, он с кем — то дрался. Порван рукав, на воротнике футболки следы крови. Наверняка и на лице пара синяков. Закидываю вещи в стирку и иду ложиться обратно.

Вижу, что выйдя из душа в одном полотенце, Захар сразу направляется к вещам, но видит только куртку, которую я повесила на стул.

— Почему не спишь? — спрашивает, пока я смотрю в окно, от него отвернувшись.

— К экзаменам готовилась, тебя ждала.

— Понятно, — ложится он в постель и срывает полотенце. Тут же прижимается ко мне со спины и особо не напрягаясь, раздвигает ноги, чтобы протиснуть еще вялый член внутрь. Я тут же отвечаю на его желание, раздвигая ноги шире и с радостью подмахивая движениям бедер, которые разбиваясь о мои, приносят море удовольствия, но ни капли счастья.

Сначала меня этот быстрый ночной секс, когда я почти сплю — напрягал.

Были конфликты. Но вскоре я поняла, что во мне он словно очищается после той грязи, которой марается в реальном мире своего бизнеса.

Его член внутри меня твердеет моментально. Грудь ноет от его касаний, шея покрывается испариной, пока он в нее шумно дышит, толкаясь все чаще, глубже. Последние несколько сильных фрикций и вот Захар уже второй раз за ночь заливает меня своей спермой.

— Ты не кончила, — только и выдыхает он, оставаясь во мне, а я оборачиваюсь и прячу лицо в его шее. Чувствуя запах смерти и секса. Кажется, теперь он меня преследует.

На утро встаю раньше и наконец могу принять душ. Потом долго смотрю как Питер засыпает снегом. Новый год уже сегодня. Вчера утром Захар притащил мне огромную елку, и я заставила его помогать мне ее наряжать.

Я очень надеюсь, что сегодня впервые за двадцать лет я отмечу новый год по — настоящему, а не прячась в своей комнате. А с человеком, которого люблю.

Готовлю любимый завтрак Захара. Пышные оладушки и думаю, что приготовить на вечер, мысленно напоминаю себе список блюд, который давно составила.

Чувствую опасность и напрягаюсь всем телом, когда на талию ложатся сильные руки.

— Голодный? — опрокидываю голову на его плечо и тут же получаю поцелуй в губы. Жадный. Дикий. Пальцы его тут же лезут под шорты, тут же раздвигают влажные складки. Скользят по ним, раскатывая влагу. Он собирается отдать долг.

— Очень, — прерывает он поцелцй и сам выключает плиту.

— Я еще не закончила готовить…

Захар усаживает меня на столешницу. Стягивает свободные шорты и берет чашу с тестом.

— Ты что, — только и открываю рот, когда он просто сливает все тесто на мой живот, от чего в промежности теперь липко и мокро. — Я хотела пожарить.

— А отжарю я тебя, — садится он на корточки и начинает буквально есть меня. Тело тут же подчиняется похоти, пальцы вцепляются в его волосы и сжимают их пока он то оттягивает половые губы, то скользит между ними языком, то прикусывает.

Мой визг и попытки остановить это безумие, только распаляют его.

Он рвет мои нервы на атомы. Превращает серое вещество в то самое тесто для оладушков. Сладкое, с пузырьками. Боже!!!

Оргазм бурный кроет спустя пару минут. Я запрокидываю голову и кричу в потолок. Соки, которые увлажняют влагалище и уже стекают по ногам смешиваются с мучной субстанцией, а член без прелюдий врывается в это сладкое пространство, создавая идеальный десерт. Черт, Черт, как это тесно, как глубоко. Как необходимо.

Всего несколько сильных толчков, рванных вдохов и сладкие губы, закрывающие мой рот, как новый оргазм сносит остатки мыслей, когда к сокам и сладкой субстанции присоединяется сперма. Я полностью лишенная разума, движимая только похотью, животными инстинктами и пороком, стекаю к его члену и пробую все это совершенство на вкус, полностью подчиняясь мужской силе, взяв в рот целиком под жадным взглядом своего мужа.

Затем вылизываю член, пока он не становится влажным и чистым.

— Вот и позавтракали, — поднимает он меня на ноги и ведет в душ, где мы еще минут пятнадцать просто дурачимся и улыбаюсь как шальная, впервые за долгое время испытывает то самое счастье.

— Убираться теперь, — вздыхаю я, смотря на сладкие пятна на полу.

— Забей, пусть уборщица уберет. Тебе все равно надо в магазин.

— Елену Николаевну я сегодня отпустила. У нее внуки приехали. Да и в магазин мне зачем, все продукты парни еще вчера принесли. Поможешь мне готовить? — это конечно шутка, он к плите вообще не подходит, разве что меня трахнуть возле нее.

— Смешно. Сегодня тебе нужно за платьем. Мы приглашены на вечеринку к одному нужному мне чинуше, — он делает себе американо, мне капучино, а я не могу пошевелиться. — Садись. Время уже десять.

Голова пухнет, в глазах рябит.

— Ты обещал меня не втягивать в свои дела.

— Не было такого. И ты давно втянута. Я тебя и так долго прятал. А ты, спешу напомнить, моя жена.

Прятал. Вот как.

— Ты женился на мне, чтобы я стала обезьянкой на потеху богатым дядям? — не выдерживаю. — Я прямо-таки и жду, когда ты подложишь меня под одного из этих жирных уродов, которые мелькают в новостях, которые ты смотришь.

— Ты чего завелась-то? Это просто ужин.

— Нихрена, Захар! Это блядь ебаная свалка, на которой все меряются письками, а вы женщинами. Могу даже предположить во что ты меня вырядишь? В красное? Как одну из своих шлюх? Скажи, тебе уже предлагали за меня цену? Просто интересно, сколько я стою….

— Рот закрой…

— А то что? Ударишь!? Мне нельзя высказывать мнение? Мне нельзя отказаться от этого бала уродов?

— Нельзя! Тебе и так дохера можно! Ты носишь лучшие шмотки, цацки, катаешься в Бентли блядь. Я блядь тебе разрешил прихоть в виде учебы и работы, хотя пора было бы запретить, зарываешься.

— Я зарываюсь?! А что мне делать?! Сидеть и ждать, когда ваше величество соизволит вернуться с своей бандитской сходки. Живой или мертвый?

— Другие бабы нормально…

— А чего ж ты себе нормальную не нашел! Возишься со мной, ругаешься. Заведи себе безропотную шлюху…

— Закрой рот! — беситься он, стол переворачивает так что кофе расплескивается по полу, а чашки разбиваются.

— Не закрою! Я не хочу влезать в грязь, в которой купаешься как свинья ты!

Замах. Удар. На щеке ожог.

Пощечина отрезвляет, но я отвечаю тем же, оставляя след и на его дубленной коже.

— Если я блядь захочу, ты будешь безропотной. Скажи: «спасибо», что я вообще позволяю тебе открывать рот.

— Даже так? Разрешил?

— А как ты думала? Считаешь, можно повышать на меня голос? Можно мне высказывать недовольство? На твоем месте желает оказаться любая, но ты вечно ерепенишься и строишь недовольную рожу. — подходит близко Словно противен тебе? Я давал тебе шанс уйти? Давал?!

— А может еще один шанс?

— Влезли в эти отношения вместе, будем тянуть эту лямку вместе. И в этой грязи будем купаться вместе!

— Как свиньи.

— Если тебе хочется считать нас свиньями, то это твое право. Но избавь меня от своего мнения.

— А ты от своего общества.

Шею тут же сжимают пальцы. Он толкает меня к кухне, хватает нож и вкладывает в дрожащую руку, приставляя острие к шее.

— Давай, малыш. Одно сильное нажатие и меня не станет. Станешь богатой вдовой.

— Да пошел ты.

— Убей меня! — орет в лицо, а у меня руки трясутся. Это было бы так просто. Одно движение, и я свободна. От грязи. От похоти. От любви, что меня убивает. Смогла бы завести другие отношения. Смогла бы, когда — нибудь родить. Быть счастливой.

Только вот с ним мне плохо, но без него я не смогу. — Убей!

— Да пошел ты в жопу, — давление сильное, в итоге оставляет на коже надрез, как после бритья.

Роняю нож, который тут же скачет по кафелю, эхом отдаваясь в моем раненом сердце.

Мы стоим напротив друг друга, злым взглядом сжигает друг друга до тла.

— Это один раз? Или теперь…

— Как я скажу, так и будет. Не можешь меня убить, значит будешь делать то, что я скажу, — отворачивается он и уходит, оставляя в полном раздрае и полном бардаке.

На кухне. В голове. В жизни.