Клеймо бандита

Глава 53

Пришел он. Три месяца! Даже четыре спокойно сидел в своей камере, пока я все глаза выплакала. Так страшно было, что не вернется. Так страшно, что на суде видела в последний раз!

— Сволочь, — удар кулаком по груди. Как же я скучала! Как изводила себя, что ничего не получится. Особенно страшно было, когда он в роль входил и кричал, что ненавидит. На дознании. На очной ставке. На суде. Сволочь.

— Принимается.

— Скотина! — новый удар уже по щеке. Хочется ему больно сделать, как мне сделал. Этот его план, чистое безумие.

— Верю.

— Придурок! — вторая щека, а ладонь уже болит.

— Еще?

— Ненавижу, — поднимаю колено, но он его блокирует. Ну конечно, член ему ценнее лица.

— А вот это не надо, он и так у меня от переизбытка спермы взорваться готов.

Смех с рыданием рвется из груди, и я наконец могу спокойно кинуться ему на шею, прижаться к любимому телу и просто вдыхать его запах.

— Расскажешь мне все?

— Ты, помнится, просила держаться от всего этого подальше.

— А твои партнеры?

— Греют мне местечко в аду. Устроил заварушку, на одного бедолагу надел свою форму.

Лучше не думать о том, что он кого — то убил, чтобы вырваться. Не думать. Не думать. Он здесь, он рядом. Остальное неважно.

— Дурак ты. — Целую его гладко выбритое лицо, провожу пальцами по лысой голове. Так странно видеть его таким. Непривычно, хотя ему и идет. — На уголовника похож.

— Скорее на призывника. Но так проще. Все отрастет, если тебя заросли возбуждают.

— А мне без разницы. Я тебя любым люблю. Захар, я так скучала, — снова целую его лицо, губы, веки, все, куда могу дотянуться.

А Захар обнимает мою когда — то талию, отвечает. Подхватывает на руки и несет в кровать. Долго — долго гладит круглый живот. Гладит до тех пор, пока его рука не замирает в том месте, где малышка толкнулась.

— Охуеть. Как в «чужом».

— Ну ты че! Какой чужой!

— Да кино это!

— Да знаю я! И все равно. Неужели ничего не чувствуешь?

— О таком не принято говорить уголовникам, — усмехается он, но целует место, где был толчок, а мне плакать охота. Впрочем, я не сдерживаюсь, реву белугой. Но Захар быстро меняет мое настроение, по губам губами сухими скользит, языком слезы слизывает. А у меня мурашки, а самое главное между ног уже потоп.

А Захар словно знает все, пробирается рукой, по складкам скользит и даже на волосы внимание не обращает. Стыдно, но зачем мне депиляция, как я это объясню.

— Прости.

— У меня там тоже все заросло. Хочешь посмотреть.

— А хочу. — колобком перекатываюсь на корточки и штаны его спортивные снимаю. Мне конечно чуть по лбу членом не прилетает, и я хохочу. Блин, бедный, такое ощущение, что его веревками перетянули. Я чуть касаюсь его пальцами, а Захар тут же дергается и выгибается, стискивая зубы.

— А мастурбировать было нельзя?

— В тюрьме лучше делать вид, что ты евнух. — шипит он, пока я кончиками пальцев плоть окаменевшую глажу, перехожу на мягкую налившуюся кровью головку. Черт, даже не думала, что буду по члену так скучать. Больная.

— Сонь, сейчас взорвется, — хрипит Захар, а я накрываю ртом головку, чувствуя, как она пульсирует, а затем лава в рот мне стреляет. Так много, что я еле глотать успеваю. Слизываю последние капли и только когда Захар немного отдышался, позволяю себе снять с себя свободные брючки и залезть на Захара верхом. Черт, между ног горит так, словно крапивой окропили.

Захар тут же принимается мять грудь. Она стала такой тяжелой, что мне порой больно. Стискивает зубы, когда на член его сажусь, целиком заглатывая и сижу ощущая как вибрирует внутри меня плоть, как у меня мышцы сокращаются. Двигаюсь медленно, не спеша, наслаждаясь, пока процесс в свои руки не берет Захар. Ловит мои бедра, начинает руководить процессом. Подкидывает меня на себе. Как на скачках. Хорошо. Глубоко. Невыносимо прекрасно. А стоит Захару укусить сосок, как меня током прошибает, кончаю громко, заливисто, дрожа всем телом и чувствуя как Захар стреляет новой порцией.

Потом мы долго лежим и обсуждаем дальнейшие действия. То как он дождется, когда меня увезут, как поедет за мной, как встретит.

— После сегодняшнего скандала Зотов подсуетится, отвезет тебя в область, скорее всего ближе к Петрозаводску. Там тебе дадут новый паспорт. И приставят надсмотрщика, который должен тебя охранять.

— Ага, супер, а потом появишься ты, и он всем расскажет.

— Все проще, если это буду я.

— Не поняла.

— А что, беременность отупляет? — толкаю его в плечо, а потом до меня доходит.

— Стой, ты будешь моим надсмотрщиком? Но как? Тебя же узнают!

— Зотов с тобой не поедет, он тоже не должен знать, куда тебя отправят. А больше меня узнавать некому. Парик, усики, форма, под которой не видно татушек, и вот я уже приличный офицер Рамов.

— Абрамов — Рамов? Забавно. У нас получается, будут разные фамилии?

— Ничего. Нужно будет снова поженится. А потом снова провести брачную ночь. Твой надсмотрщик проследит, чтобы все прошло как надо. Ты же будешь его слушаться.

— Как будто он оставит мне выбор, — смеюсь я и в объятиях любимого нежусь, на сто процентов уверенная, что теперь все будет хорошо.