Костя

Глава 10

Вчерашний тренировочный день тянулся мучительно долго. Аня беспрекословно выполняла все мои приказы и заслужила три полноценных приема пищи и отсутствие наказаний. Проблема в том, что я знаю, что все это лишь притворство. Я видел ярость в ее взгляде. Чувствовал это в напряженных мышцах, когда заставил ее сесть ко мне на колени и покормить меня. При первой же возможности она попытается что-то предпринять — нападет на меня или на Александра, или позовет на помощь.

Сегодня утром мы снова повторяем наш ритуал. Она должна надеть повязку на глаза и ползти за мной по дому, голой, пока я дергаю за поводок. Должна кормить меня завтраком, прежде чем получить разрешение поесть самой. Мы будем делать это каждый день — это важная часть ее психологической подготовки. Она должна быть готова мгновенно и беспрекословно выполнять даже самые унизительные задания, ставя потребности хозяина выше собственных.

После завтрака мы принимаем душ. Это единственное место, где она подчиняется мне по-настоящему. Ей нравится все, что я с ней там делаю. Достаточно грубо удерживаю на месте, скользя пальцами внутрь, поглаживая, пока она не начинает умолять об освобождении. Обожаю доводить ее до отчаяния. Но оргазм она еще не заслужила: он станет поощрением, когда она перестанет сопротивляться и примет свою судьбу.

Я еще не трахал ее. Это кажется слишком интимным. Хотя я жажду этого. Хочу погрузиться в ее сладкий жар и заставить кончать снова и снова. Вот почему я не могу позволить себе сдаться. Эта потребность — слабость. Боюсь, одного раза будет недостаточно.

И лучше бы мне изменить это. Я должен послать Александра принять с ней душ или моего водителя, или кого-нибудь из других парней, или Кармело, или Рокко. Она была бы раздавлена, боролась бы. Аня хочет только меня. Думаю, я единственный мужчина, которого она когда-либо хотела, и это ранит до глубины души.

И мне бы воспользоваться этим. Я должен сломить ее волю до такой степени, чтобы она мгновенно подчинялась любому моему приказу, независимо от того, насколько сильно ей ненавистно это.

Но я не могу смириться с мыслью о том, что другой мужчина прикасается к ее мокрому обнаженному телу. Аня стоит на коленях, давясь чужим членом... нет. Блядь, нет.

Виски снова пульсируют, а глаза застилает красная пелена.

Черт возьми. Как я вообще смогу находиться на аукционе? Поскольку мое присутствие необходимо, я не могу просто высадить ее и повесить все на Александра. Паша будет там, и, возможно, отчим тоже приедет. А еще десятки покупателей, делающих ставки на женщин, и им будет позволено ласкать их, засовывать в них пальцы...

Кажется, голова сейчас взорвется. Боже, помоги мне. Аня не единственная, кто не может принять то, что грядет.

К тому времени я буду готов, мне придется.

После душа веду обнаженную Аню в фотостудию. У нас новая парикмахер, бывшая полицейская из России. Она умеет постоять за себя. Я предупредил ее, что Аня может начать сопротивляться.

По правде говоря, надеюсь, что Аня снова попытается, потому что теперь я знаю, как по-настоящему наказать ее. Показать, как выглядят реальные последствия.

Она подала мне эту идею, когда продолжала умолять освободить Раису. Если Аня перейдет черту, я накажу Раису вместо нее. Раиса — расходный материал. Да, она симпатичная девственница, которую уже пообещали покупателю, но у нас есть еще две другие.

Парикмахер, невысокая, коренастая женщина по имени Мария, нетерпеливо ждет у кресла. Александр стоит в дверях.

— Одевайся, — говорю Ане.

Она выбирает с вешалки черное платье — маленький лоскуток ткани — и натягивает через голову. Стоит босая, глядя на меня с холодным вызовом, отчего меня охватывает нелепый трепет. Боже, она великолепна. Такая свирепая, такая бесстрашная. Никогда не встречал такой женщины, как она.

Хватаю Аню за руку и веду к креслу.

— Опять этот взгляд. Надеюсь, мне больше не придется тебя пороть, — говорю я.

— Да, не могу представить, насколько, должно быть, это было неприятно для вас. Сэр, — теперь в ее тоне — резкость, а в глазах — дерзкий огонек.

Хорошо. Она, сама того не ведая, ведет себя именно так, как я и рассчитывал.

— Из-за твоего острого языка у тебя будут неприятности.

Она встречает мой взгляд с мрачным отчаянием.

— Нет, к неприятностям меня привело самоуважение, из-за которого я отвергла твоего сводного брата. И любовь к тебе. Знаешь, я ведь все еще люблю тебя, но это уже не имеет значения. Я сделаю то, что необходимо, так же, как и ты. Я бы убила тебя, если бы представился шанс. Сэр. Но пока придется довольствоваться этой сукой.

И прежде чем я успеваю среагировать, она хватает поднос со столика у кресла и бьет им парикмахера по лицу. Я недооценил ее, не знал, что она может двигаться так быстро. Женщина с криком отшатывается, из носа у нее хлещет кровь. Аня хватает маленькие ножницы и пытается вонзить их Марии в глаз. Та едва успевает отклониться, и Аня попадает в лоб.

Бросаюсь вперед и хватаю Аню, зажимая в медвежьей хватке так сильно, что она хрипит и задыхается. Александр мгновенно пересекает комнату, берет Марию за руку и тащит к двери.

Я явно недооценивал Аню. До сих пор она скрывала, насколько хорошо владеет приемами самообороны. На что еще она способна?

Александр выводит парикмахера из комнаты.

— Иди домой, — слышу, как он говорит ей. — Ты получишь компенсацию.

— Она, блядь, мне нос сломала! — вопит женщина. — Порезала лицо! Шрамы останутся на всю жизнь!

— Ты говорила, что можешь постоять за себя. И ты солгала. Не наша вина.

И он захлопывает дверь, смотря на меня в ожидании указаний.

— Сходи за Раисой, — приказываю я. — Встретимся в комнате Ани.

— Что? Зачем? — кричит Аня. — Она не имеет к этому никакого отношения!

— Ты знаешь зачем.

— Ты не можешь наказывать ее! Она ничего не сделала! — рыдает Аня. Игнорирую ее и, хватая за волосы, тащу через весь дом обратно в ее комнату. Она борется всю дорогу, царапая мне руки. Приковываю ее лодыжку цепью к полу и отхожу подальше.

Александр возвращается, неся Раису на плече. Та безвольно болтается, не сопротивляясь. Она и близко не такая дерзкая, как Аня. На ней только трусики. Александр бросает Раису на пол, а затем пристегивает ее запястья к цепи, свисающей с потолка.

Ее длинные светлые волосы падают на лицо. Ребра выпирают, она похудела.

— Костя, нет! Накажи меня, не ее! — вопит Аня.

Раиса резко вскидывает голову, и в ее глазах мелькает ужас, когда она видит подругу прикованной к кровати.

— Отныне вот так я буду наказывать тебя, — холодно говорю я. — За каждый твой косяк Раиса получит сполна.

— Аня? — всхлипывает Раиса. — Что ты здесь делаешь?

Достаю из настенного шкафчика однохвостую плеть.

— Она ни в чем не виновата! Не трогай ее! — воет Аня.

Игнорируя ее, замахиваюсь. Бью Раису снова и снова. Секу и сзади и спереди, пока она не закричит, пока не заплачет. Аня все это время умоляет, кричит, говорит, что ей жаль, очень жаль, что она сделает все, что я захочу. Наконец я освобождаю Раису от цепей, и та падает на пол.

Затем отвязываю Аню.

— Скажи ей, почему она здесь, — жестоко говорю я, зная, что это сломает ее. — Прямо сейчас. Скажи ей, кто в этом виноват.

Аня подбегает к Раисе и заключает ее в объятия. Гладит по волосам и шепчет на ухо. Раиса сотрясается от рыданий, а Аня что-то бормочет, стараясь утешить.

Подхожу к Ане и пихаю ее носком ботинка.

— Из-за тебя ее похитили. Из-за тебя ее продадут. И сегодня из-за тебя мне пришлось подпортить ее красивую кожу. Когда ты, наконец, перестанешь причинять ей боль, Аня?

— Ты ублюдок! — рыдает Аня. — Я, блядь, ненавижу тебя.

В ответ наклоняюсь и жестоко щиплю Раису за сосок, заставляя ее вскрикнуть.

— Что ты сказала? — спрашиваю я.

— Простите, сэр, — давится словами Аня.

— Так я и думал.

Приказываю Александру отвести Раису обратно, и он снова перекидывает ее через плечо.

— А теперь. Давай попробуем повторить ту фотосессию еще раз, ладно?

— Да, сэр, — шепчет она.

— Что? Я не расслышал.

— Да, сэр! — она захлебывается рыданиями, когда я хватаю ее за запястье и поднимаю на ноги.

Во время фотосессии Аня ведет себя идеально. Я заставил ее умыть слезы, сделать макияж и прическу. Решил пофотографировать сам. Следы от хлыста все еще видны. Через неделю, когда они сойдут, сделаю еще несколько снимков.

Остаток дня Аня отчаянно старается угодить. Вся ее борьба угасла. Я больше не вижу ни намека на сопротивление. Так почему же это не делает меня счастливее?

После ужина направляюсь к бару. Беру бутылку водки и долго и пристально смотрю на нее. Она зовет меня. Я должен выпить всю. Должен пить до тех пор, пока алкоголя в моих венах не станет больше, чем крови. Пока мир не исчезнет.

Швыряю бутылку через всю комнату в стену, и она разлетается на острые осколки. Затем беру другую, открываю и наливаю себе выпить.