Костя

Глава 4

Настоящее...

Жаркое летнее утро, и в этой дешевой забегаловке нет кондиционера, но я потею не из-за жары. После трех лет бегства шагаю прямо в логово льва. Знаю, что шансов выйти отсюда, по крайней мере, свободной женщиной практически нет.

Но ради Раисы я обязана попытаться.

И вообще, что такого ценного в моей жизни? Больше ничего. Братва забрала у меня все.

Я не склонна к самоубийству — просто смирилась. Приняла все возможные меры предосторожности. Бар находится в пригороде Чикаго, и это место сборищ Братвы; я могу наткнуться на кого-нибудь из знакомых, поэтому усилила маскировку.

Светлые волосы выкрашены в черный цвет, длина сострижена до плеч, а от природы волнистые пряди выпрямлены утюжком. Коричневые контактные линзы скрывают голубые глаза. Тщательно нанесенный макияж изменяет контуры лица. Раньше я была бледной, но сейчас автозагар придает мне экзотический и этнически неопределенный облик. Да и вешу я теперь на девять килограммов меньше.

Ани Лебедевой больше нет. Та наивная маленькая дурочка, верившая, что в мире есть надежда и добро, исчезла. Теперь я озлоблена и подозрительна и меняю имена так же часто, как нижнее белье.

Сегодня я Лора Джонсон, как указывают поддельные документы. Не то чтобы это имело значение. Маловероятно, что я доживу до наступления темноты.

Называю скучающему вышибале причину своего появления. Сначала он выглядит озадаченным, затем позабавленным и уходит поговорить с мужчиной, сидящим в отдельной кабинке.

Вернувшись, достает из кармана сканер. Проводит им с ног до головы, включая сумку, которая висит у меня на плече. Прибор не пищит, убеждая его, что при мне нет никаких металлических предметов.

Пока он изучает меня, я бегло осматриваю помещение, останавливаясь на бармене и двух мужчинах, сидящих за стойкой. Затем возвращаю внимание к вышибале, который засовывает сканер обратно в карман.

Он пристально блуждает по мне взглядом, и везде, где задерживаются его глаза, я чувствую себя грязной. На мне мешковатая футболка, спортивный лифчик, который скрывает грудь, делая меня менее привлекательной, испачканные джинсы и поношенные кроссовки.

Он улыбается, сверкая металлическими зубами.

— Мне нужно тебя обыскать.

Фу. Нет, в этом нет необходимости, потому что сканер все уже показал. Но все же поднимаю руки над головой.

Я давным-давно махнула на себя рукой, оставив все мечты о счастье, и просто сосредоточилась на выживании.

Но Раиса? Она была моей лучшей подругой. Милая, чистая, добрая. Она заслуживает счастья.

Последние несколько лет я время от времени узнавала о ней через старых знакомых.

После того, как я подалась в бега, у нее все пошло наперекосяк. Она бросила школу медсестер, потому что без денег, которые я ей присылала, не могла сводить концы с концами. С тех пор она не живет, а выживает, но я не осмелилась отправить денег или связаться с ней напрямую.

Затем один друг написал, что на прошлой неделе, когда Раиса пыталась устроиться официанткой в местный ночной клуб Bratva, ее похитила Братва.

Он сообщил, что ее держат где-то в этом районе с еще несколькими девушками. И через пару недель их выставят на продажу.

Вышибала ухмыляется, ощупывая меня. Вздрагиваю, когда он сжимает грудь. Он не торопится, мнет каждую, глядя мне прямо в глаза, и отвратительно скалится.

Сжимает так сильно, что приходится прикусить губу, чтобы не закричать от боли. Затем опускается ниже, хватает меня за задницу, раздвигая ягодицы и проводя пальцами между ними. Сохраняю невозмутимое выражение лица. Мужчина, сидящий в отдельной кабинке, наблюдает с жестокой улыбкой, наслаждаясь моим унижением.

Если со мной творят такое сейчас, что же делают с Раисой?

Единственная надежда на то, что она относительно невредима в том, что Раиса все еще девственна. Она набожна и поклялась дождаться свадьбы. Девственницы на аукционе стоят намного дороже, так что ее еще не изнасиловали.

Но через какой ад ей приходится проходить?

Мужчина сжимает мою промежность, потирает, а затем пытается залезть в джинсы.

Я отскакиваю назад.

— Ни за что! Ты уже знаешь, что у меня нет оружия.

Его глаза сверкают злобой.

— Я не могу подпустить тебя к боссу, не осмотрев. Может, ствол спрятан в твоей пизде. Или в заднице.

— Тогда, полагаю, мы закончили, — не могу позволить им зайти слишком далеко, потому что эти люди не уважают слабость. Конечно, они также не уважают женщин в целом, но с большей вероятностью пойдут на переговоры, если не будут считать меня полным ничтожеством.

Разворачиваюсь и направляюсь к двери.

— Стоять, — голос хлещет, как кнут. Я повинуюсь и оборачиваюсь.

Мужчина в кабинке жестом предлагает мне присесть, что я и делаю, занимая место напротив. Теперь я узнаю его и молюсь, чтобы он не признал меня. Его зовут Аркадий. Он вел дела с моим отцом, но я не видела его с пятнадцати лет.

Аркадий — невысокий, грузный мужчина с огромным животом, нависающим над ремнем. Шелковая рубашка расстегнута, демонстрируя седые волосы на груди и толстые цепи на шее. Он достает нож из кармана рубашки и, наблюдая за мной своими маленькими поросячьими глазками, начинает чистить ногти. Повторяю то, что уже сказала вышибале: — Я здесь, потому что вы похитили мою подругу Раису, и я хочу выкупить ее свободу.

Аркадий что-то бурчит, бесстрастно глядя на меня.

Живот скручивает от страха. Несмотря на свое жалкое существование, я не хочу умирать, и уж точно не горю желанием быть похищенной и изнасилованной.

Стараюсь говорить уверенно и непоколебимо: — Раиса умная девушка, она никогда не проболтается. Мы уедем из Чикаго, из штата, и ты больше никогда нас не увидишь. Я предлагаю сто тысяч долларов наличными — стандартная цена аукциона за такую девушку, как она.

Открываю сумку, показывая пачки двадцатидолларовых банкнот общим номиналом в сто тысяч.

— Похоже, ты много знаешь о наших операциях, — говорит Аркадий, даже не пытаясь отрицать, что его люди похитили ее.

Пожимаю плечами.

— Это не имеет значения, я не какая-то там мать Тереза, я пришла исключительно за подругой, — и это не ложь.

То, что не пытаюсь спасти других девушек, не делает мне чести. Не то чтобы я не хотела, просто это безнадежно. Можно уведомить властей, но это ничего не даст. У Братвы всегда есть свои люди в полиции: их предупредят заранее, и они просто убьют девушек и скроются задолго до появления копов.

Аркадий равнодушно смотрит на сумку.

— Откуда у тебя бабки? — спрашивает он.

Это последние деньги, вырученные за мамины украшения, но ему не обязательно знать об этом.

— Это не имеет значения, — говорю я.

Он качает головой.

— Для меня имеет. Если это грязные бабки, их можно отследить до меня.

— Мы оба знаем, что вы умеете отмывать деньги. Ваш бизнес построен на этом. Как быстро ты сможешь доставить сюда Раису?

Аркадий со стуком опускает нож.

— Зачем мне продавать ее тебе и подвергать своих людей такому огромному риску? Она начнет болтать, побежит в полицию.

— Конечно, не побежит, — отчаявшись, говорю я. — Она умная девушка, русская и знает, что Братва может найти ее где угодно.

Но все бесполезно, я вижу это по его глазам. Он не согласится.

— Откуда ты ее знаешь?

— Это не так уж важно, — постукиваю пальцами по пачкам наличных. — Ты задаешь много вопросов, которые не имеют никакого отношения к коммерческой сделке, которую мы обсуждаем. Она моя подруга. Я предлагаю тебе наличные прямо здесь и сейчас. Когда ты сможешь привезти ее сюда?

— Я не стану так рисковать.

Глубоко вздыхая, представляю улыбающуюся Раису.

— Она этого не заслуживает. Она хорошая девочка. Девственница. У тебя ведь есть жена, не так ли? Дочери или сестры?

— Моя жена и дочери не шастают по ночным клубам, — он вонзает нож в деревянную столешницу. — Любая женщина, переступающая порог наших клубов, — априори шлюха.

Эти мужчины хуже отбросов общества.

— Как она может быть шлюхой и девственницей одновременно?

Его толстые губы растягиваются в мерзкой улыбке.

— Каждая шлюха с чего-то начинает, верно?

Сердце ухает вниз. У меня остался лишь один козырь.

— Меняю себя на нее, — и я это сделаю. Я заслуживаю этого. Я совершала ужасные ошибки и непростительные поступки. Смерть отца — только верхушка айсберга. Но Раиса молода и невинна, и у нее вся жизнь впереди.

Он оглядывает меня с ног до головы.

— Ты симпатичная, но девственница ли ты? Я так не думаю. Значит, стоишь не так дорого.

— Но я согласна. Она — нет.

Он смеется: — Добровольность не всегда привлекает покупателей. Если бы им нужны были женщины, готовые на все, они бы воспользовались услугами эскортниц.

Что за больной, злобный ублюдок. Желудок скручивается от ненависти, а пальцы зудят от желания вцепиться ему в глотку. Если бы мы остались наедине, я, вероятно, смогла бы справиться с ним: после побега начала усиленно тренироваться, хотя и раньше была не так уж плоха.

Но я в меньшинстве, а эти люди вооружены. Да и Раисе это не поможет.

— Ладно. Деньги и я. В обмен на нее, — все больше отчаиваюсь.

Он ухмыляется: — Ладно, твое упущение.

Встаю, не зная, что теперь делать. Не могу отказаться от Раисы, но как же мне ее спасти?

— Геннадий, — зовет Аркадий, и вышибала преграждает мне путь.

— Мы заберем деньги, тебя и твою подругу, — усмехается Аркадий.

Знаю, как действуют эти люди, и предвидела такой поворот событий. В ручке сумки у меня спрятан невероятно острый пластиковый нож с зазубринами, который ни одним металлодетектором не обнаружить. Вытаскиваю нож, хватая Геннадия за воротник, и приставляю к горлу. Его глаза расширяются от ярости.

— Ты, гребаная пизда! — по его шее стекает тонкая струйка крови.

— Чертовски верно, но, если сделаешь хоть одно неверное движение, эта гребаная пизда перережет тебе сонную артерию. Я всего лишь хочу уйти. Иди со мной к двери, — приказываю я.

Сердце бешено колотится от страха, пока мы пересекаем комнату. Мужчины в зале наблюдают за нами. Аркадий выскальзывает из кабинки, но не пытается приблизиться.

Геннадий, запинаясь, идет вперед, и мы уже на полпути к выходу, когда слышу знакомый голос, от которого подкашиваются колени.

— Аня. С трудом тебя узнал.

Надавливая на нож еще сильнее, оборачиваюсь. Костя в десяти шагах от меня. Вопреки всему сердце пускается в галоп, хотя я знаю, он здесь, чтобы прикончить меня.

Костя направляет пистолет в мою сторону. Его темные глаза безжалостны.

Раздается оглушительный звук, и что-то теплое брызгает на меня. Громко всхлипываю от безысходности. Я мертва, просто пока не чувствую этого. И Раиса, бедная Раиса...

Затем понимаю, что Геннадий обмякает и падает на пол. Смотрю на него и цепенею от ужаса: у мужчины нет макушки. Одновременно с этим чувствую острую боль в левой ягодице, и все вокруг расплывается. В меня выстрелили дротиком с транквилизатором.

Нож выскальзывает из пальцев и со стуком ударяется об пол. Пошатываюсь, а голос Кости теперь звучит, будто за миллионы миль отсюда.

— Ты позволил ему лапать ее. Хотя я запретил.

— Нам нужно было обыскать ее, — голос Аркадия больше похож на испуганный скулеж.

— Для этого и придумали металлоискатель. И вы все равно облажались и позволили ей пронести оружие. Но важнее то, что я отдал приказ, а вы ослушались.

Пистолетный выстрел рассекает воздух, и сразу же раздается крик. Костя не промахивается; если он не убил, а только ранил Аркадия, значит, собирается продлить его мучения.

Так он поступает с врагами. Заставляет их страдать. И, унизив его сводного брата, я стала врагом.

В голове мелькает последняя мысль: «Лучше бы Костя убил меня, а не Геннадия». И сознание гаснет.