Костя

Глава 22

У Джоуи Эспозито в собственности много недвижимости, поскольку он руководит всем Средним Западом от имени Совета. Его дом в очень богатом пригороде Чикаго — красивый трехэтажный особняк из красного кирпича в колониальном стиле.

Диего договорился о встрече, заявив, что у него есть срочные новости о Егоре. Поскольку Джоуи кипит от ярости из-за провокаций отчима, он, немедля, согласился встретиться с Диего. Его охранники пропускают в дом Диего, Клаудио, Рокко, Кармело и еще нескольких парней Диего. Когда они спрашивают насчет меня, Диего говорит, что я из его команды.

Дворецкий проводит нас в гостиную, где Джоуи сидит на диване, листая журнал, и оставляет нас, закрыв за собой дверь.

Проходит несколько минут, прежде чем Джоуи узнает меня, и, когда это происходит, его лицо приобретает нездоровую бледность. Он глубоко вздыхает, словно собирается позвать охрану, но Кармело, Рокко и Клаудио в мгновение ока приставляют пистолеты к его черепу.

Глаза Джоуи практически вылезают из орбит от шока и ярости. Он тяжело сглатывает, свирепо глядя на Диего.

— Не знаю, чего ты пытаешься добиться, но этого будет недостаточно, — выплевывает он. — Вы все, блядь, покойники. Совет начнет охоту на вас и ваши семьи и найдет даже на другом конце Земли.

— Эй, Джоуи, — приветливо говорю я, подходя к нему почти вплотную. Его взгляд лихорадочно мечется между мной и Диего, — я так не думаю. Люди уже не так преданы тебе, как раньше. Например, ты, вероятно, не заметил, что одна из твоих зубных щеток недавно пропала. Как и расческа. И один из твоих людей достал эти вещи для нас.

— И что? — он выглядит сбитым с толку.

— Ты знаешь, что на этих вещах осталось? ДНК.

Его лицо бледнеет.

— И почему мне должно быть не похер? — он пытается храбриться, но руки дрожат, а на лбу выступили капли пота.

Засовываю руки в карманы.

— Все твое наследие, Джоуи, построено на лжи. Ты не посвященный в пятом поколении, ты самозванец. Мы нашли твою уцелевшую родню на Сицилии и сравнили ДНК. Оказывается, ты им вовсе не родственник.

— Это полная херня, — его голос срывается от паники, — все до единого члена моей семьи мертвы.

Я улыбаюсь с чистой злобой.

— Твоя семья, может быть, но не семья Эспозито.

— Он лжет! — кричит Джоуи на Диего, его лицо багровеет. — Ты поэтому здесь? Купился на его бредни? Послушай, я прощаю тебя. Мы можем все уладить, ты и я. Просто прикончи его. Вы все против него? У него нет ни единого шанса.

— У меня есть идея получше, — говорит Диего. — Мы можем просто уведомить Совет. Они сами проведут расследование, выполнят собственные тесты.

— Зачем тебе это? — голос Джоуи — один вопль страдания. — Это не их дело!

Клаудио подходит и смотрит на Джоуи с холодным аналитическим любопытством, как будто изучает какое-то насекомое.

— Все эти годы люди целовали твое кольцо и обсирались, стоило тебе косо посмотреть. Надо отдать должное, у тебя, блядь, стальные яйца.

— Так все-таки, какова его история? — Диего с презрением смотрит на Джоуи. — Ты выяснил, кем он был на самом деле?

Джоуи, с безумными глазами, вскакивает, игнорируя направленные на него стволы.

— Я Джоуи, блядь, Эспозито! — бушует он. Клаудио бьет его по голове, и тот падает обратно на диван.

— Не знаю, — отвечаю Диего. — Не уверен, что мы вообще сможем это выяснить, спустя столько времени. Но кем бы ни был тот парень, приехавший подростком в Америку пятьдесят лет назад, он не был Эспозито. Тогда было куда проще создать новую личность. Пока он был в Америке, его сообщники на Сицилии убили всю семью Эспозито. Затем этот мошенник, этот человек, называющий себя Джоуи Эспозито, вернулся и убил своих сообщников, чтобы те уже никогда не проболтались. И улетел в Америку, придумав эту трагическую историю о том, что он никогда не вернется на Сицилию, потому что это слишком болезненно. А правда заключалась в том, что он не осмелился снова появиться на родной земле, опасаясь, что кто-нибудь там увидит его и поймет, что он не тот, за кого себя выдает.

— Это полная чушь! — хнычет Джоуи. Но я проткнул раздутый шар его самоуверенности, и он буквально сдулся на наших глазах. Ведь вся эта самоуверенность зиждилась на фальшивой личности. Он похож на Волшебника из страны Оз, когда раздвигают занавес. В глазах блестят слезы, и он отчаянно моргает, сгорбив плечи.

— Совет принял тебя с распростертыми объятиями, — с упреком говорит Диего, — основываясь на лжи. Черт, ты даже женился на дочери одного из них. Стал отцом его внуков. Но ты не был из какой-нибудь богатой, знатной семьи, стоявшей у истоков Black Hand. Кем ты был? Уличной крысой, увидевшей возможность? Одной из их мелких сошек?

Джоуи смотрит на него снизу вверх, его лицо искажено страданием, но не произносит ни слова.

— Даю тебе выбор, — обращаюсь к Джоуи. — Я могу раскрыть правду о тебе Совету, они проведут расследование и подтвердят мои слова. Твое наследие будет уничтожено. Ты станешь посмешищем. Твои дети будут опозорены, как и внуки. Или ты можешь уйти в сиянии славы и умереть героем. Отправь сообщение Совету, скажи, что ты поймал Тиберио на краже из общака. Затем вызови Тиберио к себе домой, а мы позаботимся об остальном. Разыграем все так, будто ты и твои люди погибли в борьбе с Тиберио.

Взгляд Джоуи нервно перескакивает на Диего.

— У меня есть деньги, — скулит он. — Убейте Костю и сохраните это в секрете, и я сделаю вас всех богаче, чем вы когда-либо мечтали. Вы можете получить все, что захотите. Черт, я позволю тебе, Диего, заменить Тиберио. Ты станешь чикагским боссом.

— Вообще-то, думаю, из Клаудио получился бы отличный босс, — говорю я, — а Диего я вижу на твоем месте в Совете.

— Я? Чикагский босс? — Клаудио выглядит шокированным. — Господи, это же дохуища бумажной волокиты. Рокко, давай ты.

— Не-а, им всегда нужен кто-то респектабельный. Женатик или, по крайней мере, тот, кто хочет жениться, — Рокко презрительно кривится. — На земле нет женщины, рядом с которой я мог бы находиться больше часа без желания потушить в ней свет.

— Заткнитесь все, — огрызается Диего. — Если Совет примет меня, я сам решу, кто станет боссом Чикаго, и тот, кто получит работу, будет, блядь, доволен этим.

— Херня! Они, блядь, никогда не примут такую дворнягу в Совет! Ты на ступень выше уличного солдата! У тебя, блядь, нет родословной! — брызжет слюной Джоуи.

Диего свирепо ухмыляется: — Я готов пойти на этот риск.

— Времена меняются, а Диего невероятно популярен, и все знают, насколько возросла прибыль с тех пор, как он стал младшим боссом, — говорю я. — Как бы ты, Джоуи, ни пытался присвоить себе заслуги, Совет знает правду. Все изменилось с тех пор, как Диего повысили в должности.

— Мой сын следующий в очереди на это место. И он его получит, — блефует Джоуи.

Качаю головой.

— Я хорошо подготовился, и Диего подтвердит. Твой сын не хочет быть членом Совета. Его стихия — цифры, и он в этом хорош. Кстати, я тут подумал. Когда отправишь сообщение Совету, ты скажешь, что если не переживешь сегодняшнюю встречу с Тиберио, то хочешь, чтобы Диего занял твое место. Совету нужна новая кровь, и ты уверен, что он самая подходящая кандидатура на эту должность.

Джоуи умоляет, льстит, пытается подкупить, предлагая суммы, которые его обанкротят. Но, в конце концов, делает то, что говорит Диего. У него нет другого выбора. Если мы расскажем Совету, что он сделал, они все проверят и удостоверятся в правдивости наших заявлений, а затем убьют его мучительно медленно и жестоко за то, что он дурил их в течение последних пятидесяти лет. И его имя будет опозорено, а жизни его детей — разрушены. Его жена умирает от рака — ей осталось жить всего несколько месяцев, и она умрет, зная, что была замужем за лжецом. У его семьи отберут все, чем они владеют, потому что все это было заработано благодаря афере, которую он провернул.

А так, он умрет быстро — пуля в голову — и мы сохраним его тайну.

В течение следующего часа вся структура власти мафии на Среднем Западе меняется навсегда.

Джоуи отправляет сообщение Совету, а затем вызывает свою охрану. К тому времени, как они входят в дверь, Диего уже выстрелил ему в затылок.

Охранники Джоуи, ни о чем не подозревая, попадают в засаду. Мы убиваем всех до единого, за исключением того, кто достал для нас зубную щетку и расческу — он на зарплате у Диего.

Тиберио и его люди появляются через несколько минут. Драка яростная и быстрая. Диего настаивает на том, чтобы убить Тиберио собственноручно. Он нависает над ним и стреляет ему в живот, прямо здесь, в гостиной, и пока Тиберио кричит от боли, Диего наклоняется к нему.

— Ты убил моего отца. Его звали Роберто Коста, — говорит он. — Он был для тебя пустым местом, ты считал его таким ничтожным, что даже не пришел на похороны. Но для меня он был всем. Как и для моей матери. Ее сердце не выдержало, и она умерла, а я оказался на гребаной улице.

— Гррххх..., — Тиберио корчится от боли.

Диего ставит ногу на пулевое ранение и надавливает. Тиберио кричит.

— Несколько тяжелых лет после смерти родителей я жил на улице. Питался из чертовых мусорных баков. И знаешь, что давало мне силы жить? Мысль о том, что настанет этот самый день, — его глаза сияют праведной яростью. — Я прокладывал себе путь в организации, и, помнишь, когда мы впервые встретились? Ты даже не узнал меня или фамилию Коста. Так вот, новость для тебя: я внешне вылитый отец. Знаешь, он был хорошим человеком. Я тоже когда-то был таким. Но вы, люди, превратили меня в чудовище.

Тиберио бьется в агонии, пытаясь молить о пощаде, но сквозь бульканье и хрипы трудно что-либо разобрать. Диего стоит и наблюдает за ним, как лев, преследующий добычу, потом пинает Тиберио, целясь прямо в рану на животе, выжимая из него все до последнего стона и всхлипа, пока свет не меркнет в его глазах.

Затем Диего смотрит на меня. Теперь в нем появилась легкость, и я ее узнаю: чувствовал то же самое после того, как расправился с людьми, которые убили моего отца.

— Твой долг перед нами погашен, — говорит он.