Костя

Глава 18

Ночью я сплю в постели Кости. Просыпаюсь в его объятиях, и он присоединяется ко мне в душе. Мы липкие от пота после ночи умопомрачительно горячего секса.

Завтрак состоит из каши, жареной яичницы и… надежды. В присутствии своих людей Костя теперь обращается со мной с некоторой грубой официальностью, а не выпаливает приказы. Мне не завязали глаза, не сковали цепями. Разрешили надеть джинсы, блузку и сандалии. В какой-то момент Костя купил для меня дюжину нарядов и развесил их в своей гардеробной.

Александр и Михаил присоединяются к нам после того, как мы уже приступили к еде.

Михаил не может смотреть мне в глаза. Должно быть, он знает, что я пленница: каждый его взгляд в мою сторону полон вины, будто ему стыдно. Надеюсь, так и есть. Хочется верить, что в этом мире еще осталась хоть капля человечности.

Александр с холодной вежливостью просит меня передать соль. Видимо, Костя поговорил с ним, и, очевидно, Александру эти перемены не по душе: он наблюдает за нами с угрюмым выражением обиды на лице.

Позавтракав, наливаю себе свежезаваренный кофе.

— Скажи, — обращаюсь к Косте, — тебе уже прислали отредактированное видео?

— Да, они закончили только сегодня утром. Я проверил, все идеально, поэтому уже отправил отчиму. Теперь он снова мной доволен. На данный момент.

Делаю глоток кофе и, нахмурившись, ставлю чашку на стол. Не могу перестать думать о Раисе и других девушках. Их хоть покормили? Сколько раз новый хозяин уже изнасиловал их?

И сможет ли Раиса сделать то, что нужно, если ей когда-нибудь представится такая возможность?

На столе рядом с буханкой свежего хлеба лежит острый нож. Окажись я здесь наедине, скажем, с Александром или Михаилом, я могла бы схватить его и перерезать ему глотку. Достать мобильник из кармана, разблокировать отпечатком пальца и позвонить в 9-1-1... но как бы я тогда узнала, где держат Раису?

Костя хмурится.

— Я знаю, о чем ты думаешь.

— Ты часто это говоришь, — приподнимаю бровь. — И снова я в этом очень сомневаюсь.

— Ты думаешь о Раисе, — Костя смотрит на меня с разочарованием. — Я рискую жизнью и будущим, пытаясь найти способ вытащить тебя из этой ситуации. Разве тебе этого мало?

Скрещиваю руки на груди.

— Ты знаешь меня достаточно хорошо, чтобы ответить на этот вопрос. Я никогда не смогу быть счастлива, пока ее держат в плену. И Раиса хороший человек, она не смирится, если освободят только ее. Две другие девушки, над которыми вы с Александром издевались, тоже заслуживают свободы, — он морщится от моих резких слов.

— Какая вообще разница? — защищается он. — На их место придут новые девушки. Если не я, это сделает кто-то другой. Это очень прибыльный бизнес, и Братва не откажется от такого источника дохода.

В отчаянии развожу руками.

— Почему ты такой пессимист? Ты мог бы придумать, чем заменить этот доход. И я знаю, что мы не спасем всех девушек в мире, но мы могли бы спасти нескольких, и для них, и для их семей это значило бы все. Ты знаешь притчу о морских звездах на пляже? — Костя качает головой.

— Старик видит, что тысячи морских звезд выброшены на берег и высыхают на солнце. Девочка идет по пляжу, подбирает их одну за другой и бросает обратно в море. Старик спрашивает, зачем она впустую тратит время, в чем смысл спасать одну звезду, когда погибнут тысячи других. Она берет еще одну морскую звезду, бросает ее в воду, смотрит на него и говорит: «Сэр, конкретно для этой есть смысл».

— А, вспомнил, — говорит Костя. — Да, да, смысл истории в том, что каждая девушка, которую ты мог спасти, как та звезда на пляже. Я понимаю.

Бросаю на него раздраженный взгляд.

— Нет, смысл истории в том, что потом старик похитил девочку и продал ее в рабство, а все остальные звезды сдохли.

Михаил и Костя одновременно давятся кофе. Кофе Михаила выплескивается на стол, а Костя добрых двадцать секунд кашляет, его лицо покраснело.

Михаил громко смеется и говорит: — Я вижу, что тебе в ней нравится.

Александр просто смотрит на меня с этим холодным, безжизненным выражением лица.

Встаю, беру кофейник, подливаю в чашку Кости, а затем Михаила и снова сажусь на свое место.

— В моей версии истории девочка мастерит оружие из пластикового ножа, вонзает его своему владельцу в глотку, убивает его и сбегает. Затем сообщает в полицию, мужчина арестован, его сеть по торговле людьми ликвидирована, и с тех пор она живет долго и счастливо в своем заповеднике морских звезд.

— Да, но твоя версия истории — всего лишь фантазия, — усмехается Костя, — это не реальная жизнь.

— А могла бы быть.

Александр бросает на меня мрачный, сердитый взгляд; действительно, как я смею протестовать против торговли людьми?

Игнорирую его.

— Я знаю, почему ты не хочешь их спасать, Костя. Потому что, если ты это сделаешь, тебе придется признать, что они живые люди с чувствами, совсем как твоя младшая сестра. Тебе придется признать всех тех женщин, которыми ты торговал. Как думаешь, что с ними происходит прямо сейчас?

Костя уныло смотрит на меня.

— Ты мог бы выкупить нескольких обратно, — хочу, чтобы он это сделал, не только ради них, но и ради себя, чтобы искупил свою душу, стал человеком, которым, я знаю, может быть. — Они не посмеют болтать, будут просто благодарны за свободу. Ты можешь хотя бы частично возместить ущерб, который нанес.

— Ага, и нарисовать у себя на спине мишень размером с Россию.

— Это лучше, чем вечно гореть в адском пламени. И есть способы уменьшить риск. Если кто-то попытается напасть на тебя, пригрози предать огласке всю схему. Создай систему, при которой, если тебя убьют, все данные уйдут прессе и полиции.

— Сэр, — цедит Александр с едва сдерживаемым гневом, — она не может так говорить.

— Иди, — говорит ему Костя, — я с ней разберусь.

Александр встает и смотрит мне прямо в глаза.

— Позвоню покупателю Раисы, чтобы удостовериться, что ему нравится его новая покупка. Затем сообщу вашему отчиму хорошие новости.

С неприятным торжествующим блеском в глазах он гордо выходит из комнаты.

— Михаил, оставь нас, — говорит Костя, и тот поспешно удаляется.

Бросаю взгляд на Костю.

— Это прозвучало как завуалированная угроза, — в моем голосе злость. Александр знает, что Раису насилуют прямо сейчас, и просто ткнул меня в это носом.

— Я поговорю с ним. Но никогда не упоминай о раскрытии наших операций прессе или полиции в присутствии моих людей. Это неразумно.

— Прости, — говорю искренне, — но я отчаялась. Если бы в эту минуту подвергали насилию кого-то, кого ты любишь, например, твою сестру, ты бы тоже был в отчаянии. Знаешь, эти девушки — тоже чьи-то сестры. Чьи-то дочери.

— Черт возьми, Аня! — он отодвигает стул, вскакивая, и выходит из комнаты, не оглядываясь.

На краткий миг подумываю схватить острый нож для хлеба и засунуть его в джинсы, но не знаю, находится ли эта комната под наблюдением. Поэтому недолго брожу по дому. Здесь много запертых дверей на сигнализации. В конце концов, я сдаюсь и иду в гостиную, беру с полки триллер и сажусь читать.

Через какое-то время в комнате появляется Костя. Он подходит к бару, наливает себе водки и садится рядом со мной.

— Да, я знаю, что слишком много пью и начинаю слишком рано, — говорит он.

Я морщусь. Это правда, и я беспокоюсь о нем, но сейчас другие приоритеты.

— Костя, расскажи мне все, что можешь, о ситуации с отчимом, — прошу я. — Может, я что-нибудь придумаю.

— Это не твое дело, — он залпом осушает полстакана водки, — я должен найти решение сам.

Внутри закипает разочарование. Это мое будущее и будущее моей лучшей подруги, и, возможно, у меня появятся идеи, которые ему даже в голову не приходили. Взгляд со стороны всегда полезен, но этот упрямый мачо слишком горд, чтобы принять помощь от женщины.

— Прекрасно. Наверное, мне лучше вернуться в свою комнату, — холодно говорю я. — Александру, кажется, не нравится, когда ты проводишь со мной время, если только не лупишь или не заставляешь ползать на четвереньках.

Он не поддается на провокацию.

— Я же сказал, что поговорю с ним. Давай прокатимся. Может быть, сходим куда-нибудь перекусить.

— Что сделаем? — я шокирована.

— Ты меня слышала.

— Не боишься, что я попытаюсь сбежать?

Он печально качает головой.

— Ты не сбежишь, потому что тогда потеряешь последний шанс увидеть Раису снова.

Смотрю на него, прищурившись.

— Ты хочешь сказать, что у меня есть шанс? Пожалуйста, не лги мне, Костя.

— Слабый шанс. Может быть, — говоря это, он избегает моего взгляда. Другими словами, сам не особо в это верит. Но он дал мне ниточку, за которую я могу уцепиться.

— Должно же быть что-то, что ты можешь предложить отчиму, чего будет достаточно, чтобы он отпустил их, — их мир держится на сделках.

— Возможно. Но если он что-то задумал, его не переубедить, — Костя встает. — Поехали?

— Я бы хотела прогуляться, — задумчиво говорю я, — так долго просидела здесь взаперти.

— Простите, сэр? — в дверях появляется Александр. — Могу я поговорить с вами минутку? — он уже не выглядит таким самодовольным, как за завтраком. Интересно, может ли это быть как-то связано с Раисой? Боже, молюсь, чтобы так.

— Да, нам действительно нужно поговорить, — недружелюбным тоном отвечает Костя.

Костя оставляет меня на несколько минут, а когда возвращается, я ничего не могу прочесть по его лицу.

— Мне нужно подняться в кабинет, уладить пару дел и потом поедем.

— Что сказал Александр? — спрашиваю я.

— Много чего. Извинился за то, что переступил границы дозволенного.

— Не боишься, что он расскажет твоему отчиму о том, что здесь происходит?

— Нет. Я знаю Александра очень давно. Подобрал его с улицы. Он беззаветно предан мне, даже больше, чем Братве, и его беспокоит, что я иду на риск, пренебрегая желаниями отчима.

— И что ты ему ответил?

— Сказал, что мои дела — это моя забота. Предложил вернуться в Москву без лишних вопросов. Он отказался. Заявил, что, если дойдет до этого, он умрет рядом со мной, и заверил, что больше не доставит мне хлопот из-за тебя и примет любое мое решение.

— А что с Раисой? Он собирался позвонить и проверить, все ли в порядке. И сейчас он выглядит не очень довольным.

Он достает из кармана красивые золотые часы на тонком ремешке и протягивает мне.

— Надень эти часы. Да, в них встроен GPS, и да, я сразу узнаю, если ты их снимешь, поэтому, пожалуйста, не делай этого.

А. Всякому доверию есть границы, и он ни черта не рассказал мне о Раисе.

Но я надеваю часы, потому что мне до смерти хочется выбраться из дома. Затем он ведет меня в гараж, и мы усаживаемся в лимузин.

Когда дверь гаража поднимается, и мы выезжаем, сердце подпрыгивает в груди. Сегодня солнечно. Я не была на улице... как давно? Уже потеряла счет дням. Понятия не имею, сколько времени здесь нахожусь.

Дом окружен высокими каменными стенами, увенчанными острыми шипами. Камеры наблюдения уставились на нас своими немигающими красными глазами. Прикусываю губу, борясь с искушением отпустить язвительный комментарий о выборе наилучшей системы безопасности, когда необходимо минимизировать шансы секс-рабынь на побег.

Костя стал лучше относиться ко мне. И вроде как сказал, что попытается найти способ не продавать меня. Мы несемся по городу, и он действительно позволил мне выйти из дома. Это прогресс.

Примерно через сорок пять минут мы въезжаем в подземный гараж. Оттуда поднимаемся по лестнице, которая ведет в подсобное помещение ресторана. Мы ни разу не вышли на улицу — не было ни единого шанса на побег. Михаил и Александр следуют за нами, дыша в затылок.

Криво улыбаюсь: — А я-то думала, что ты пригласишь меня прогуляться по пирсу.

— Извини, — говорит Костя без особого сожаления в голосе, — я хочу сводить тебя в какое-нибудь хорошее место, но должен принять меры предосторожности. В этом ресторане отлично готовят.

— Ты владелец? — догадываюсь я.

— Это семейная собственность, — неопределенно отвечает он.

Конечно. Будь он владельцем или нет, но это ресторан Братвы, используемый для отмывания денег и проведения встреч преступников. Он действительно не хочет рисковать. Я могу звать на помощь, орать, что меня держат в плену, и никто не посмотрит в мою сторону.

В другом конце зала сидит компания бизнесменов, а все столики рядом с нами пусты. Уверена, это тоже дело рук Кости.

Зато здесь прекрасный вид на сад, и, по крайней мере, я наконец-то вышла из дома.

Мы располагаемся за очень большим столом, а Михаил и Александр усаживаются на другом конце от нас. Русский официант принимает заказ, обращаясь только к Косте. Мы наслаждаемся очень вкусным обедом, состоящим из борща, пельменей и пирожков. Я наедаюсь до отвала, потому что полностью не уверена, что Костя не передумает и не вернет меня в мою маленькую камеру-спальню, где снова придется голодать.

— Отлучусь в уборную, — говорит Костя, — подожди здесь, пока я не вернусь, — он подходит к Михаилу и Александру и коротко переговаривается с ними, а затем выходит из комнаты.

Во мне закипает гнев. Я не хочу оставаться с ними наедине. Особенно с Александром. По крайней мере, у Михаила, кажется, есть совесть, но Александр — жестокий ублюдок, явно ненавидящий меня за то, что я, по его мнению, подвергаю опасности босса, а еще ему действительно нравится причинять боль женщинам.

Двое мужчин, обедающих в конце зала, наблюдают за мной со злорадными ухмылками, и внезапно один встает и направляется прямиком ко мне.

— Никита! Плохая идея! — кричит ему вслед другой мужчина, выглядя встревоженным.

Никита игнорирует его, подходит ко мне и становится неуютно близко.

— Я видел твое видео. Мило, — ухмыляется он. У него сильный русский акцент, длинные кривые желтые зубы и залысины.

Мое видео?

Бросаю встревоженный взгляд на Александра и Михаила. Михаил порывается встать, но Александр кладет руку ему на плечо, останавливая. Мужчина, который обедал с Никитой, бросает на нас испуганный взгляд, встает и выбегает из ресторана.

— Я планирую разделить тебя со всеми своими парнями, — злорадствует Никита. — Как тебе такое?

Изо всех сил стараюсь держать себя в руках. Если бы мы были одни, я бы выбила ему эти желтые зубы. Но мы в ресторане Братвы, и слишком велик риск, что кто-нибудь донесет Егору, если я буду плохо себя вести. И мне ничего не остается кроме как играть роль запуганной рабыни.

— Я сделаю все, что прикажут, — бормочу я.

Он наклоняется ближе, и от его зловонного дыхания меня тошнит.

— Не думай, что игра в милую маленькую рабыню поможет. Я сделаю тебе больно просто ради удовольствия. Мы поимеем тебя во все дыры. Втроем сразу.

Мужчина наклоняется, играя с прядью моих волос, но я отдергиваю голову. Михаил и Александр вскакивают и спешат к нам.

Он хватает меня за волосы, запрокидывая голову.

— Смотри на меня, когда я с тобой разговариваю, сука! Смотри на мужчину, который будет душить тебя своим членом, пока глаза из орбит не вылезут!

Другой рукой он сжимает мою грудь так сильно, что я вскрикиваю.

— Хватит, не сейчас! Дождись аукциона! — Александр хватает его за руку и оттаскивает в сторону, а я вскакиваю с места.

В этот момент до меня доносится яростный рев. Костя возвращается из уборной. Он бьет мужчину по лицу с такой силой, что тот врезается в соседний стол. Затем пинает и топчет его, пока Никита дергается, издавая хрипящие булькающие звуки.

Михаил неловко похлопывает меня по руке, пытаясь утешить. Я отстраняюсь и свирепо смотрю на него.

— Как ты можешь работать с людьми, которые так поступают? — требую, яростно шипя. — Костю шантажом втянули в этот чудовищный бизнес, угрожая расправой над семьей. А какие у тебя, блядь, оправдания?

— У меня их нет, — сокрушенно говорит Михаил.

Александр обхватывает Костю сзади, удерживая мертвой хваткой, и оттаскивает назад. Никита лежит на полу и стонет. Костя выбил ему все зубы, сломал нос, а его рука висит под неестественным углом.

— Сэр. Он близкий друг Егора. Один из лучших клиентов, — настойчиво говорит он. — Вы высказали свою точку зрения. Если убьете его, Егор разозлится.

Он отпускает Костю, лицо которого пылает от ярости.

Костя быстро выводит меня из зала, ведет через ресторан обратно в гараж.

Затем он поворачивается к Александру и бьет его в живот с такой силой, что тот сгибается пополам и блюет.

— Ты позволил ему прикоснуться к ней! — бушует он.

— Он? — визжу я. — Ты злишься на него? Он подошел и сказал, что видел мое видео!

И прежде чем успеваю остановиться, влепляю Косте пощечину с такой силой, что ладонь горит. Он хватает меня, но вместо наказания притягивает в объятия, крепко прижимая к себе.

— Прости, — хриплым голосом говорит Костя. — Блядь, прости. Да, видео показали примерно двадцати потенциальным участникам торгов.

— Это видео будет преследовать меня вечно! — выплевываю я, слезы текут по щекам.

Он наклоняется и шепчет мне на ухо: — Нет, это не так. Тебе не о чем беспокоиться. Там ты с темными, выпрямленными волосами. Мы можем снова перекрасить твои волосы, завить их, сделать макияж. Замаскировать тебя. И видео самоуничтожается сразу же после просмотра, отчим все предусмотрел, его невозможно записать. Он крайне параноидален в отношении цифровых следов. Больше никто и никогда его не увидит.

— Я тебя чертовски ненавижу! — ранее я защищала его перед Михаилом, но эмоции переполняют меня, вырываясь наружу, и я плачу так сильно, что меня трясет. Чувствую себя ужасно беззащитной при мысли о том, что все эти мужчины видели меня обнаженной в самый интимный момент.

— Знаю, — он захлебывается словами, — я найду способ спасти тебя, Аня, но не потому, что хочу заставить полюбить меня. А потому что я люблю тебя, независимо от твоих чувств ко мне.

С горечью смотрю на него.

— Раньше я бы отдала жизнь, чтобы услышать от тебя эти слова. А теперь уже слишком поздно.