Краткое повествование

Глава XX. О том, как я просил открыть зарапхану для изготовления хотя бы медных денег, если не окажется серебра, и, если найдется [серебро], то и серебряных. О семи деревнях-мулках, [о том, как хан отдал распоряжение], чтобы мелик и калантар не производили без моего ведома тевджи, о том, как я посетил [монастыри] в Санаине, Ахпате и Агарцине

А после этого я стал размышлять о свободе страны и о страданиях, так как денег стало совсем мало, [их количество] уменьшилось, их почти не стало, [а затем они] совсем исчезли.

Поэтому я попросил могущественного хана дать приказ об открытии в Ереване зарапханы и ходатайствовал о мелике Акопджане, и он немедленно даровал мне [рагам] об этом, ибо он очень обрадовался этому, и при вельможах похвалил [мою мысль] и сказал: «Вы видите теперь этого халифу? Это старый человек, святой человек, очень хороший [человек]. Смотрите, как он следит за рай'атом и оказывается полезным для государственной казны. Ну, пусть хорошенько напишут рагам и отдадут [ему]»[18].

Тотчас же исполнили [его повеление] и дали [рагам]. И еще я просил о калантаре и мелике, если случится какой-нибудь тевджи от казны и пожелают обложить землю, то, чтобы они без моего ведома не делали этого.

Прежде следующие 7 сел были мулками святого престола: село Эчмиадзин, Мастара, Франканоц, Ушакан, Кираклу, Типаклу, Челепи, Кшлаг. Этот мулк опять возобновился, и я вновь получил рагам от могущественного хана и снова утвердил мулк в пользу святого престола, согласно прежнему установлению, в прежних размерах. Кроме того я попросил у него рагам о том, чтобы никто не притеснял [их], так как они — крестьяне, и чтобы кетхуды сел без моего ведома не производили тевджи среди бедняков, ибо они[19] имели плохую привычку перекладывать свое бремя на бедняков. И этот [рагам] он немедленно даровал [мне, а также] и все другие рагамы, которые я просил у него. Всего получил до сегодняшнего дня более 35 рагамов.

Затем я двинулся из Тифлиса в сторону прославленных монастырей в Санаине и Ахпате, а затем [направился] к монастырю Агарцин, и затем, прибыв, достиг св. Эчмиадзина.

И, по повелению великого хана, я и ереванский хан написали в Карс, Эрзерум и другие места; я [написал] своему народу и, [кроме того], каждый из нас в отдельности написал карскому паше: «Последовало повеление от Великого Хана возвестить стране и просить ваше великое государство: ибо [в стране] заключен мир, пусть отныне совдакяры разъезжают безбоязненно, пусть каждый без страха и сомнения продает и покупает. Пусть каждый делает что хочет».

И такими кондаками я возвестил это в Карсе, Эрзеруме, Тохате, Баязете, Ване и Багеше.

Глава XXI. О том, как я приехал в Эчмиадзин и направился в Ереван, чтобы поздравить ереванского хана, и о том, как могущественный Тахмас[пкули]-хан пригласил нас в Муганскую степь

После этого, когда я находился в Ереване для того, чтобы поздравить ереванского хана по случаю утверждения его [в должности] и вступления во власть, вот снова пришел приказ от великого хана ереванскому хану выехать из Еревана и Араратсиой области на третий день после новолуния и отправиться в Муганскую степь, которая находится в 15 днях пути от Еревана. В рагаме он приказал, говоря: «Возьми с собой халифу, вельмож, калантара, меликов и нескольких кетхудов. Немедленно прибудьте в Муганскую степь, ибо я намерен сделать вам соответствующее сообщение и посоветоваться со всеми вами».

И вот я приготовился отправиться в путь через 4-5 дней. Да ниспошлют нам господь Иисус и всемогущий бог удачу и с миром возвратят нас к святому престолу и в наши жилища! Прибегнем к богу и вашим молитвам! Да приведут к добру воля и предложения великого хана!

Мы сильно удивлены и не знаем, из-за чего нас вызвали, лишь богу это известно.

Некоторые, однако, полагают, что он собирается посадить шаха на престол, а другие, что он сам взойдет [на престол]. Истинная же причина не известна. А мы будем молить бога, чтобы [хан] совершил благо и преуспел в том, что ему угодно. Аминь!