Ликвидация 1946. Том 1

Глава 19

Конечно, никаких призраков за дверью не оказалось.

Там стоял молодой мужчина лет тридцати. Ничем не примечательный. Весь такой средний. Увидел — и тут же забыл.

Мне не хотелось говорить ему «здравствуйте», потому я сухо обронил:

— Мы пройдем, — и шагнул вперед, оттолкнув этого типа. Ольга вошла за мной.

Старт явно за нами, но это еще ничего не значит.

— Что это за вторжение? — спросил он спокойно, но слишком церемонно. У рядового офицера-фронтовика реакция, бесспорно, была бы другая.

— Это значит конец игры, мистер. Ваша карта бита. Собирайтесь.

Он сделал крохотную паузу перед тем, как сказать:

— Что за чушь. Вы кто, вообще, такие?

— Мне удостоверение предъявить? Собирайтесь, сказано. Пора в путь-дорогу. В Сибирь или на Колыму. Пошпионили, и хватит. Теперь надо поработать. Рабочих рук у нас не хватает.

Разумеется, я нарочно предпринял такой напор. Надо по максимуму сбить с толку, ударить по нервам, заставить дрогнуть. Я отслеживал его реакции очень зорко.

Реакций не было. В незврачном лице ничего не дрогнуло. А ответ был такой:

— Вы сумасшедший?

— Конечно, — сказал я. — У меня и справка есть.

И вынул удостоверение.

Помимо прочего, я старался сыграть наивного лопуха из начинающих, чтобы спровоцировать объект на агрессию. Что сейчас происходит у него в мозгах — неведомо, но мне надо сделать все, чтобы он бросился на меня.

Пусть это будет так:

Черт, неужели раскрыли… Похоже на то. Что делать? Сдаться? Нет! Играть роль по легенде? Но они потащат в Управление, а оттуда не вырваться… Нет! Нет! Почему вообще они здесь⁈ Это же не просто так, это не может быть случайностью? Нет. Но что, их только двое? И больше никого⁈

Мне надо было загнать его мозги в неразрешимую задачу и толкнуть на ложный путь. Конечно, он был опытный, разумный агент и ни мимическими, ни жестовыми реакциями себя не выдал. Но я фиксировал выражение его глаз, видел их напряженный взгляд — мысль бешено работала, искала выход.

Я уже не сомневался, что мы накрыли того, кого надо. Теперь главное — подсказать ему обманный выход из ситуации. Нас всего двое, опыта мало, надо кончить обоих и залечь на дно. Вот он, выход! Надо, чтобы он решил именно так.

Как мне это просигналить Ольге? Поймет ли она меня?

Мысль сверкнула молнией, но не успела воплотиться. В другую молнию вдруг превратился противник.

В его руке мелькнул нож.

Как успел выхватить⁈

Непостижимо ни уму, ни глазам — нож возник как по колдовству. И этот гад с невероятной легкостью и ловкостью сделал резкий выпад в мою сторону.

Не будь у меня реакции диверсанта— сидеть бы мне на клинке. Но я увернулся. Лезвие словно скользнуло по руке. А в целом фехтовальный выпад повалился.

Ольга не потеряла ни секунды. Она рывком сдернула скатерть со стола, бросила на врага — прямо тореадор. Агент успел махнуть ножом, но в скатерти запутался, отшвырнул ее…

И секунды потерял.

А я уже сделал борцовский бросок — проход в ноги. Внезапно для противника. Но вязать ему ноги не стал — он мог легко сверху ударить меня ножом. И финита ля комедия. Нет, я концентрированно бил плечом в бедро, чтобы свалить с ног. И сбил.

Оба мы полетели на пол. Но он в позиции худшей, а я в лучшей. Правда, нож он не выронил. Так что, в общем, схватка на равных.

Мне все время надо было владеть инициативой. Прежде всего — блокировать его правую руку с ножом. И тут мне повезло. Он упал на правый бок, на секунды исключив правую руку из борьбы. И я мгновенно взял его левую руку в захват — прием «одиночный нельсон».

Теперь у меня было настоящее преимущество. Я навалился на противника, не давал ему встать, заблокировав обе руки: правая прижата к полу весом двух тел, а левая обезоружена «нельсоном».

— Я же сказал, — угрожающе прошипел я, — аллес капут! Сдавайтесь!

Ага, как же! Не тут-то было.

Затылком он ударил меня в лицо. Ладно, амплитуда небольшая, хотя он постарался мотнуть головой как можно сильней. Искры из глаз брызнули, что есть, то есть. И каблуком ботинка он постарался лягнуть меня в левую голень.

Но это я предугадал, вмиг поджав левую ногу. Удар пришелся в пустоту. А я сильнее сжал захват:

— Не дергаться!

В этой свирепой схватке я не сразу смекнул: а где Ольга, что с ней? И вспомнив, зыркнул краем глаза — очень бледная, она вцепилась правой рукой в левую, из предплечья которой хлещет алая артериальная кровь.

Плохо дело!

— Ах ты, сволочь! — рявкнул я.

Злость полыхнула вспышкой. Как я извернулся — убей, не знаю. Все же физически я был мощнее.

И вот уже «двойной нельсон». Обе руки пропущены под мышками противника, обе ладони у него на шее. Сильный нажим. Противный хруст. И тело, только что упругое как живая пружин, вдруг бессильно обмякло. Я отшвырнул его, вскочил и бросился к коллеге:

— Сейчас! Жгут есть?

— Пояс на платье… расстегни…

Я мгновенно сдернул с нее этот пояс, наложил жгут выше раны. Этот черт так сумел чиркнуть ей лезвием по руке, что сильно рассек артерию прямо на локтевом сгибе.

Накладывая жгут, я оценил примерный размер потери крови. Порядком, но не критично.

— Все нормально! Жить будешь, капитан Никитина.

Незаметно я перешел на «ты».

— Не сомневаюсь, — процедила она. — А вот этот…

Но мне было не до того. Я наложил жгут, убедился, что кровь остановлена и приступил к обработке и перевязке.

У грамотного спецслужбиста «малый набор выживаемости» всегда с собой. Бинт, нож, спички, фонарик. У меня еще и маленькая стограммовая фляжка со спиртом. Трофейная.

— Терпи, капитан, — сказал я, дезинфицируя рану.

Полоснул этот гад по руке знатно. Прямо виртуоз поножовщины. Был.

— Слушай, майор, — проговорила Ольга, слегка морщась. — Ты бы взглянул на этого…

Я обернулся. Смотреть тут было нечего. Труп.

Так и сказал.

— Это плохо, — вздохнула она.

Конечно, хорошего в этом ничего не было. Я мысленно уже прикидывал разговоры в начальственных кабинетах, недовольства и упреки. Оно конечно, не взять живым агента ЦРГ, такой ценнейший источник информации… И прилетит даже не столько за это, сколько за самодеятельность. Хотя, конечно, тут многое зависит от позиции Ольги. Да, я майор, а она капитан. Но я из провинциального ведомства, а она из центрального. Это во многом меняет диспозицию. Я по данному ходу дел не сказать, что обязан был подчиниться ей, но не мог не учесть ее мнения.

Впрочем, не сомневался, что она выскажется в мою пользу.

Перевязку я сделал быстро и качественно:

— Ну, вот и все. Теперь доппаек, усиленное питание. Побольше глюкозы.

— То есть сахара, — усмехнулась она побелевшими губами. Она вообще заметно побледнела. Но старалась держаться бодро.

И в этот миг распахнулась дверь.

На пороге стоял в полной форме милицейский старшина.

В первый момент он, похоже, испытал шок: труп на полу и ручьи крови. Но я тут же овладел ситуацией.

— Товарищ старшина, входите скорей! Спецоперация МГБ.

Одновременно я выхватил удостоверение и буквально втащил милиционера в комнату. И дверь захлопнул.

Ольга, молодец, сразу же сориентировалась:

— Капитан Никитина, центральный аппарат МГБ. Москва.

Старшина, немолодой служака, видимо, сообразительностью не отличался. А от увиденного и вовсе впал в ступор. С ошалелым лицом он прошел в комнату, а я еще и усадил его за стол.

— Скажите, вы из какого отделения? — спросил я как можно более деловито.

— Из третьего… — замороженно пробормотал он.

— Из третьего! — подхватил я. — Отлично. Не знаю насчет отделения, но ваш начальник горотдела, полковник Алмазов, в курсе наших оперативных мероприятий…

Мне надо было добиться его доверия, и я это сделал. Старшина реально поверил в то, что мы выполняем особое поручение. А появился он здесь по вызову. Шум в комнате вызвал подозрение бдительных жильцов, кто-то слетал до милицейского участка, расположенного совсем неподалеку…

— Телефон там, надеюсь, есть? — спросил я.

— А как же! — оживился старшина.

— Вы идите, — слабым голосом сказала Ольга, — позвоните в Управление. А я тут побуду, на месте. Старшина, потом предупредите жильцов, чтобы не любопытничали и не болтали лишнего.

— Есть!

И мы прошли в участок, на самом деле находившийся в соседнем доме. Я позвонил.

— Дежурный по Управлению капитан Юрченко! — раздалось в трубке.

— Говорит майор Соколов. Кто из руководства сейчас на месте? Лагунов, Покровский?

— Здравствуйте, товарищ майор! Подполковник Покровский должен быть. Соединить с ним?

— Немедленно!

И дальше понеслась служебная рутина…

Назавтра в кабинете Лагунова состоялось закрытое совещание в узком составе: он, Покровский, я. Никитину врач категорически направил в госпиталь после первичного осмотра. Сказал, что ничего страшного он не видит, но восстановиться обязательно надо. Дня два-три примерно.

Полковник позволил себе выразиться довольно откровенно:

— Вот, товарищи старшие офицеры, было у меня такое подозрение, что заслали нам сюда око государево… Так оно и есть!

Мы с подполковником сидели, а полковник неторопливо прохаживался по кабинету, рассуждая вслух. Я, признаться, готов был к жесткой критике за самоуправство и смерть американского агента. Однако гроза не разразилась, Лагунов предпочел вообще не говорить о вчерашнем, за исключением упоминания о Никитиной. А в остальном — тишина.

Это было несколько странно, но я, мне кажется, смекнул, в чем дело.

В данном случае Я — капитан ФСБ из двадцать первого столетия.

Историю наших спецслужб мы в Академии учили крепко. И я знаю, что через недели две, 7 мая 1946 года, в руководстве МГБ грядут коренные перемены. Министр госбезопасности Всеволод Меркулов будет с треском снят с поста за ряд провалов, переведен с понижением, министром станет бывший начальник СМЕРШ Виктор Абакумов, а сама армейская контрразведка будет в полном составе переведена в МГБ на правах отдельного Главка. Пока этот результат только созревает в кремлевских кабинетах, но негласные флюиды уже струятся по высшим эшелонам МГБ, и начальник областного Управления по-любому должен их улавливать, а кроме того, допускаю, уже знает мою подноготную, иначе плохой он чекист.

В апреле — мае 1945 года СМЕРШ Третьего Белорусского фронта провел успешную операцию по выявлению и задержанию в Кенигсберге и окрестностях массы бывших кадров немецких спецслужб, обладавших бесценной информацией в разных сферах. Итог операции был настолько впечатляющ, что ряд офицеров фронтового Управления удостоился помимо наград личной благодарности руководителя ГУКР Красной армии. В том числе и капитан Соколов, вскоре получивший майорские погоны.

Если Лагунов все это знает — а наверняка так и есть! — то проанализировать информацию и сделать прогноз ему несложно. Прогноз таков: с майором Соколовым лучше пока быть осторожным. Кто знает, как ляжет карта через немного дней…

— Товарищ полковник, — осторожно напомнил Покровский, — а что с этим-то? С покойником?

— Ну что с ним, — без улыбки ответил Лагунов, — в морге лежит. И вряд ли встанет.

Не то, чтобы мне в этих словах почудился упрек, но все же я счел нужным сказать:

— Ситуация была на грани… Никитина сама не смогла бы остановить кровопотерю. Поэтому я вынужден был пойти на крайнюю меру.

Я сознавал, конечно, что полковник может сейчас не без сарказма сказать: ну а кто эту ситуацию создал? Кто поперся вдвоем брать этого шпиона?

Мне и на это было что ответить, но полковник коротко махнул рукой: ясно, оправдываться нечего. И не стал двигать тему.

Я прочел в этом еще и следующее: Москве сейчас будет сильно не до нас, там свои игры. Поэтому надо действовать быстро, пока получено «добро». И не отменено. А дальше — победителей не судят.

— Соколов, — сказал полковник, остановившись после прохода по кабинету, — ты же свою задачу знаешь?

— Конечно, товарищ полковник.

— Время пришло, действуй.

И сказал, что все данные о гибели «американца» удалось плотно закрыть. Тело отправили в наш морг под покровом ночи (ну, это я и сам видел, точнее, принимал в этом участие). А всякие соседские слухи и сплетни намертво заблокировали суровыми внушениями. Не дай Бог распустить язык! — жестко наставляли жильцов чекисты. Задержим всех, а дальше разберемся.

Конечно, эту плотину может где-то пробить, но нам надо изловчиться и успеть до того.

— У нас два-три дня самое большее, — сказал Лагунов, глядя на меня.

Я кивнул.

Полковник задумался. Я понял: решается, сказать или нет. Решился.

— Вот что, товарищи старшие офицеры. Я уверен, что отсюда ни слова не попадет в ненужные уши, поэтому сообщаю…

И он рассказал о сверхсекретной радиоигре «Зодиак», заранее предупредив, что деталей не знает, а информация притекла к нему «оперативным путем» — то есть, вероятнее всего, по знакомству от коллег. Суть такова: наша рабочая группа имитирует работу радиостанции ЦРГ, расположенной в американской зоне оккупации Германии. Все сделано исключительно умело, с полным знанием специфики американских разведслужб, на американском же оборудовании. Тонкости учтены по максимуму. Станция якобы ищет тех, кто на территории СССР тайно выходит в эфир, надеясь среди множества «диких» неорганизованных радиоголосов отыскать союзников. Всех, любых, кто оснащен передатчиками. Просто недовольные Советской властью, бандгруппы бывших бандеровцев, прибалтийских «лесных братьев» и тому подобное. А возможно, и уцелевшие агенты абвера, потерявшие хозяев и теперь затаившиеся, и пытающиеся найти новых… Словом, станция просеивает радиомусор, стремясь найти для себя крупинки золота. Возможно, кто-то и выйдет на контакт. Ну, а кроме того, эти «ложные американцы» транслируют якобы распоряжения их военного и политического руководства, в частности: не прямо, а намеками сообщают о возможной ядерной атаке на Советский Союз. То есть, реализации плана «Дропшот».

— Эту игру совсем недавно начали, — сообщил Лагунов. — И мы не знаем пока, группа Маслова-Щетинина откликалась или нет. Вообще не знаем, есть ли у них рация.

— В эфир не выходили? — уточнил Покровский.

— Нет, — сказал полковник. — Никаких несанкционированных выходов в эфир по области не зафиксировано.

— Но это не значит, что рации у них нет, — сказал я. — И что они не работают только на прием.

— Вот именно, — угрюмо подтвердил Лагунов. — Но тут гадать нечего. Да — да, нет — нет…

— Я приступаю, — твердо сказал я. — Результат будет. У меня встреча с Масловым уже назначена. Думаю, будут и другие. Группа лидеров. Там все и решим.

— Ладно, — сказал Лагунов. — Действуй. А у нас с Покровским своя задача.

Он не сказал какая, но я и так понял: необходимо готовить войсковую операцию. Когда я подниму «в штыки» всю бандитскую ораву, естественно, нужно будет включить план «Перехват». Взять сразу всех. Задача непростая вообще, а в особенности — как незаметно насытить город достаточным количеством воинских соединений, армейских или МВД-МГБ, не знаю. Вторые в принципе предпочтительнее, они именно этому и обучены, а отличие от пехоты, да и межведомственных трений не будет… Но как там наверху лягут расклады, нам отсюда не видно.

Впрочем, это не мои заботы. Мне своих хватает.

В назначенное время я был на адресе, назначенном Масловым. Старинный дом, каких в Пскове большинство, место довольно глухое, а главное со множеством коридоров, ходов, выходов — это напомнило мне двор коммерческого ресторана. Даже еще сложнее и запутаннее. Но я разобрался. И постучал точно в ту дверь, что надо.

Мне открыл Щетинин.

— Прошу.

И я шагнул навстречу неизвестности.

Прошел дальше, вглубь помещения. В небольшой комнате меня ожидали еще двое. Маслов и незнакомый мне военный. В довольно замусоленной гимнастерке с капитанскими погонами и эмблемами строительных отрядов — скрещенные кирка и лопата.

Это и был Сурков.