Ликвидация 1946. Том 1

Глава 24

Пару секунд я зачарованно наблюдал за этим замечательным зрелищем. Бойцы действовали настолько слаженно и быстро, что казалось, будто их соединяют незримые нити. Или радиоволны. Хотя это лишь выучка и опыт.

Сплошь вооруженные ППШ красноармейцы, сержанты и даже офицеры выглядели и действовали столь стремительно и грозно, что обстановка мгновенно переломилась в нашу пользу. Поняв, что сопротивление бесполезно, бандиты либо пустились наутек, либо стали сдаваться, бросая оружие.

— Есть! — восторженно вскричал Васильев. — Отбились! Отбились, майор. Ты веришь в это?

— Конечно, — слегка усмехнулся я. — Даже не сомневался.

— Да ты провидец просто, — сказал капитан без всякой иронии. В голосе его было лишь сильнейшее облегчение. — Ну, однако, надо считать потери…

— Ладно, действуй, капитан. А у меня свои дела.

И я вышел на плац, переставший быть полем боя. Вернее, на крыльцо столовой, к которому подбегал с воинственным видом сержант с автоматом наизготовку.

У меня уже было наготове удостоверение личности:

— Майор Соколов! Вы из Даугавпилса?

У сержанта мгновенно сработала строевая выучка. Он вытянулся в струнку, вскинул руку к фуражке:

— Здравствуйте, товарищ майор! Да, мы из Латвии. Полк внутренних войск МВД. Какие будут распоряжения?

— Распоряжения будут. Но сперва вопрос: сопротивление противника подавлено?

— Полностью, товарищ майор. Сдаются. Но надо организовать прочесывание. Кто-то, наверное, прячется.

— Так-то оно так. Только скорее всего, они в лес рванули. Возможно, будут в городе прятаться.

Он улыбнулся:

— Нас на это уже настраивали. Не уйдут!

— Разумно. Но вот что: кто у вас тут за старшего? Командир полка здесь?

Сержант оказался толковый малый. Он быстро и четко расписал ситуацию. Весь полк поголовно был поднят по тревоге, погружен на машины, выполнил марш-бросок, а на подходе к Пскову разделился: первый и третий батальоны плюс управление отправились в город: зачищать мелкие банды и блокировать город в целом. А второй батальон направлен сюда, на территорию стройбата.

— Здесь у нас старший начальник комбат-два майор Прудников, — доложил сержант.

— Отлично! — воспрянул я. — Где он? Есть срочное дело.

— Да вот тут должен быть! Товарищ лейтенант! — окликнул он ближайшего офицера, — а где майор Прудников?..

И через несколько минут я встретился с Прудниковым.

— Товарищ майор, — сказал я, — необходимо отыскать главаря. Некоего Суркова. Формально начальник штаба стройбата. Среди живых, среди мертвых, как получится. Но второе вряд ли.

— Тогда и первое тоже. Если он главарь, то в его планы никак не входит нам попасться. А судя по всему, он шпион опытный?

— Не то слово.

На лице комбата выразилось понимание сложности ситуации.

— Ну, попробуем.

Бойцы и офицеры батальона внутренних войск действовали профессионально. Прочесали всю территорию стройбата, задержали всех, кого обнаружили — чтобы разбираться с каждым в отдельности, кто участвовал, кто не участвовал. Тех же, кто был задержан с оружием в руках, либо в непосредственной близости от места боестолкновения, загнали в казарму под надежную охрану. Раненым оказали первую помощь, легких поместили в местный фельдшерский пункт, тяжелых повезли в городскую больницу.

— Двоих, подозреваю, не довезем, — буднично сообщил мне Прудников. — Ну, одного точно. Кончится по дороге.

Я кивнул.

Такова послевоенная реальность. Шлейф Второй мировой, как шлейф кометы, еще тянется над планетой, и ничего с этим не поделать.

Само собой, я тщательнейшим образом проверил всех. Целых, раненых, мертвых. Трупы складировали в одном месте — их оказалось тридцать восемь с обеих сторон — я лично осмотрел, вглядывался в лица. Суркова не обнаружил.

Немедля приступил к допросу задержанных. Выяснил, что последний раз главаря видели перед тем, как он бросил группу в атаку на тыловую часть столовой. Во главе атакующих поставил здоровяка-бандеровца (фамилия его оказалась Гусань) — и понеслось. А сам исчез.

Я еще раз пересмотрел покойников, строго опросил пленных. Нет, Сурков исчез как дым костра.

Вид у меня был, видать, огорченный. Мягко говоря. Потому что Прудников постарался утешить:

— Да не горюй ты так, майор. Главное банда эта… или даже резидентура, так выходит?

— Так.

— Тем более. Она фактически уничтожена. А этот гад даже если в бега подался, ну что он один сможет сделать? Новых гаденышей вокруг себя собрать? Ну, сможет, тут спорить трудно. Но того размаха уже не будет. А там, глядишь, и эту шайку отловим.

Это меня мало согрело. То есть, никак. Но горевать, конечно, было некогда, нужно было фиксировать убитых, пленных и трофеи — за это с меня тоже был спрос.

Я подозвал Васильева:

— Василий Иваныч! Оружие нужно все собрать, складировать. Сам понимаешь.

— Да чего тут не понять. Сейчас сделаем.

Начали собирать. Я вспомнил про диковинный ствол в руках сраженного мною бандита, и меня вдруг осенило: да это же автомат Федорова! Первое в мире реальное оружие такого класса. Не пистолет-пулемет, а именно автоматическая винтовка, стреляющая, правда, японскими патронами калибра 6,5 мм, зато непрерывным огнем.

За всю историю нашей страны не то шесть, не то семь человек (данные разнятся) побывали генералами двух армий: Российской Императорской и Рабоче-Крестьянской Красной. Одним из них стал инженер-конструктор оружия Владимир Федоров. Он разработал автоматическую винтовку еще до Первой мировой. А уже во время той войны была выпущена опытно-серийная пария этого оружия. Причем базовым патроном под нее стал японский к винтовке «Арисака» — по ряду причин он оказался самым удобным для автомата, а боеприпасов этих в те времена в России было почти столько же, сколько «мосинских». Но все на свете кончается, вот и запас японских патронов в СССР почти иссяк, а выпускать такие же оказалось нецелесообразно. И автоматы Федорова начали уходить в склады длительного хранения. Последний случай их боевого применения — Финская война 1939–1940 годов.

И вот такой раритет каким-то образом очутился здесь. Впрочем, Финская война была ведь вовсе недалеко от этих мест, так что удивляться нечему…

Да, вспомнить это было интересно, но не суть важно. Главное было собрать и оприходовать весь арсенал, который в самом деле был диковинно пестрым. Суркову надо отдать должное — он стремился накопить максимум оружия и боеприпасов, вплоть до древних винтовок «Ли-Энфилд» и пистолетов «Маузер» К-96 с деревянными кобурами, примкнув которые, можно было сделать нечто вроде легкого карабина. Словом, поработал он старательно, что есть, то есть.

Разумеется, я опросил пленных на предмет того, сколько всего было единиц стрелкового оружия в двух схронах — чтобы уловить разницу между этим количеством и тем, что нам удалось взять. Но присмиревшие разбойники, делая жалостные рожи, клялись и уверяли, что не знают, что все это было известно лишь Суркову.

Мысленно я согласился. Это похоже на правду. Однако я все же сумел сопоставить данные по убитым, пленным, раненым, единицам оружия — и сделать вывод, что десять-пятнадцать человек сумели сбежать с поля боя. В том числе и Сурков.

Это, конечно, было крайне неприятно.

Так и пришлось докладывать Лагунову.

Он выслушал меня тоже сумрачно. Хотя в целом ясно уже было, что операция увенчалась успехом. И нас, ее прямых организаторов и участников могут ждать поощрения.

Вообще план сработал практически полностью так, как мы задумывали. Четыре группировки мятежников — стройбат и три бандгруппы в городе — выступили синхронно. И не успев даже приступить к выполнению поставленных задач, были нейтрализованы нашими силами. Как собственно нашими, псковскими, так и приданным полком МВД.

Четвертый же главарь группировки — тот самый, с которым у меня установился безмолвный контакт — все понял правильно. В последний момент исчез. Свою шайку-лейку попросту бросил. Она собралась в условленном месте, а главного нет. Бандиты растерялись. И были взяты нашим подразделением как урожай плодов. Даже не сопротивлялись.

Естественно, я спросил про Щетинина и Маслова. Эти по распорядку действий мятежа должны были находиться на своих рабочих местах. Первый — в Горкомхозе, второй — в редакции. Но взяли их группы захвата еще дома, на рассвете, не дав даже проснуться. Вернее, вежливо разбудив и предложив одеться и следовать в УМГБ. В качестве арестованных. Заодно вскрыли и тайники с деньгами. Теми самыми новенькими купюрами

— Без сучка и задоринки прошло, — поведал полковник. — Да они же в общем, люди неглупые. Понимают, что сопротивление, попытка к бегству — гарантированная смерть. А так их еще в оперативной игре можно использовать. Да, кое-кого не взяли, но это вопрос времени. Да и сами по себе они не так уж опасны. Ну, Суркова это не касается, конечно.

— Согласен, — сказал я. — Этот гад может дел натворить. Сейчас-то вряд ли. Но в будущем… Он ведь и в уголовный мир может уйти запросто. Тогда милиция хлебнет с ним горя.

— Резонно, — хмуро проговорил Лагунов. — Упустить его — кляксу поставить на все сделанное. А получилось-то неплохо. Можно это сказать без лишней скромности.

— Давайте поразмыслим, как его искать?

— Давай, — полковник глянул на меня с каким-то особым интересом.

И я подумал, что именно в эти минуты для меня многое решается. Взгляд полковника, бесспорно, значил: я тебя слушаю.

И я начал размышлять вслух.

— Начнем с того, что вариантов скрыться у него два: либо сразу удрать в даль дальнюю, либо затаиться в городе. Первое вроде бы выгоднее — исчез и все. Но…

И я логично и дотошно развил это «но». Прежде всего спросил: насколько будут перекрыты выезды из Пскова? Полковник сказал, что полк МВД должен был сделать это прежде всего, еще на подъезде к городу. А кроме того, в помощь ему были брошены милицейские силы, включая ОРУД. Нет, разумеется, какие-никакие шансы есть всегда, и проскочить через оцепление теоретически можно. Но сложно.

— Это одна сторона дела, — заметил я. — И он это прекрасно понимает. Что органы будут ориентированы именно на его розыск. Что все пути побега из Пскова постараются перекрыть. А есть и другая сторона!

Я пояснил: чтобы удариться в бега, нужны надежные документы и деньги. Они у Суркова есть наверняка, но вряд ли были у него с собой во время боя в стройбате. Все же он был уверен в успехе выступления. Так что все это должно быть припрятано где-то на «кукушке» или в тайнике, которые тоже наверняка присутствуют.

— Стало быть, — заключил я, — я склоняюсь к тому, что он постарается залечь на дно. Полк здесь долго держать не будут. Самое большее несколько дней. Вот эти несколько дней, может, неделю он постарается выждать, а затем пойдет на прорыв. За это время надо постараться его взять.

Полковник согласно и задумчиво покивал:

— А иначе мы смажем весь наш результат. Значит, надо искать его в городе…

— Но ориентировки все же разослать, — добавил я.

— Само собой, — полковник поднялся, я тоже вскочил, но он жестом предложил мне сесть. Просто по привычке он рассуждал, прохаживаясь вдоль стола.

— Задачка, сам понимаешь, не из учебника…

Чего ж тут не понять! Найти одного типа среди примерно ста тысяч человек. Как⁈

Я сознавал, что решение должно быть комбинированным. Конечно, запустить частый бредень. Ориентировать милицию: патрульных, участковых. Контингент осведомителей, наших и милицейских. Примитивно, но эффективно. Да, здесь есть риск утечки информации. И что кто-нибудь проболтается по глупости, и что среди осведомителей есть перевертыши. Нельзя исключать, что кто-нибудь на прямой связи с ним, с Сурковым.

Но это текущие издержки, от них в нашей службе никуда не деться.

Полковник слегка поморщился, выслушав меня.

— Тоже ясно, — сказал он. — Однако это часть ремесленная. Разумеется, так и сделаем. Но нужно и что-то особенное. Нестандартное. Бредень бреднем, но нужен и точечный удар!

— А вот тут надо думать, — сказал я.

— Верно. Надо. Только быстро. Очень быстро.

— Хорошо, — я глянул на «Тиссо». — Сейчас пятнадцать тридцать две. В восемнадцать тридцать я могу быть у вас с предложениями по розыску?

— Должен, — поправил полковник. — Три часа тебе на работу мысли. Ровно полседьмого жду.

На этот раз я не стал чертить вспомогательные схемы. Решил пройтись по улицам. Освежиться. Не ослабляя бдительности, естественно.

Впрочем, это у контрразведчика в крови. Не бывает у нас прогулок просто так. Все с полным контролем обстановки.

Я шел по предпраздничному городу, наполненному радостной подготовкой к Первомаю и думал.

Главная идея моя была — обратиться к Шаталовой. Она-то, с ее опытом подпольной работы могла навести на верный путь! Разумно.

Фиксируя все вокруг, я направился к Вере, и вдруг с легким удивлением обнаружил, что оказался вблизи знакомой аптеки.

Заведующий Лапшин наверняка уже в Управлении, дает показания…

Это я подумал очень бегло, потому что все мои мысли враз наполнились Марией.

Как давно я не видел ее! Да по правде сказать, и не думал. А хотя нет! Я вдруг почувствовал, что не забывал я о Марии никогда, только эта память была заслонена вихрем событий последних дней. А теперь пробилась на поверхность.

И я завернул в аптеку.

Мария стояла за прилавком, улыбалась, объясняла что-то посетительнице — все здесь было так светло и спокойно, точно никаких грозовых потрясений в городе Пскове в помине не было. И я внезапно подумал, что это благодаря Марии — такая у нее чудесная аура.

Я тоже невольно улыбнулся, увидев ее. Она обрадовалась:

— А! Владимир Павлович.

— Соколов. Здравствуйте, Мария Андреевна! Лавреньева.

— Память у вас хорошая.

— Иначе и быть не может. Вам тоже грех жаловаться.

— Я и не жалуюсь. Владимир Палыч, а у меня к вам дело. Катя! — окликнула она, обернувшись.

Явилась совсем юная девчушка в белоснежных халате и шапочке.

— Здрасьте, — робко сказала она.

— Наша практикантка, — представила Мария. — Катя, обслужи пока посетителей, мне срочно надо с товарищем переговорить. Выйдем на крыльцо?

— А можно к вам в помещение? Кстати, заведующий ваш где?

Мария помедлила.

— Пройдемте, — предложила она.

Мы прошли в кладовую с препаратами. Пахло здесь резко, но приятно.

— Так вот о нем и речь, о заведующем, — произнесла Мария вполголоса, прикрыв дверь.

И доложила мне такое, от чего кто иной оторопел бы. Но не я. Я лишь ощутил лихой, но дельный азарт. Ничего хорошего не предвещавший моим противникам.

Утром в ее дверь раздался тревожный, торопливый стук. Мария собиралась на работу, была уже одета. Отомкнула засов…

Перед ней стоял Лапшин. Как всегда, прилично одетый, но взбудораженный.

— Маша, — быстро сказал он, — слушай меня и вопросов не задавай.

Он попросил ее найти меня — «майора Соколова», так и сказал. Найти и передать, что ему, Лапшину, известно местонахождение Суркова.

Конечно, Мария изумилась, открыла было рот, но начальник нервно перебил:

— Некогда, Маша! Времени нет. Просто передай, и все! Адрес. Запомни! Повтори!

Мария повторила. Лапшин облегченно вздохнул.

— Вот там он и находится. Ну и конечно, передай, что я надеюсь — мне это зачтется. Еще раз адрес повтори!

— Валентин Никитич, у меня память хорошая…

— И слава Богу, — сказал я, выслушав.

Мысль отработала безупречно: я понял, что, ускользнув, Сурков разумно пустился не к Маслову или Щетинину, а к связнику Лапшину. Рыба помельче, и прячется поглубже.

Расчет, в общем, верный. В отличие от лидеров, у Лапшина был запас времени. И возможность скрыться. Что правда, то правда. Сурков не учел лишь «перенастройки» фармацевта. Тот счел за лучшее капитулировать, частично выкупив себя сдачей главаря. Тоже вполне дельно.

— Я все правильно сделала? — спросила Мария.

— На все сто. Вы заслужили больше, чем благодарность от органов. Вы даже не представляете, как помогли нам!

— Да? — слегка задумчиво переспросила она. — А кто такой Сурков?

— Лучше не спрашивайте. А место ему на скамье подсудимых. Мария! Вы простите, но должен немедля сообщить об этом. Поэтому убегаю! Поздравляю с праздником.

— Спасибо. А больше чем благодарность — это что?

Я набрался гусарской бойкости:

— Для начала — поцелуй в щечку! От славных органов правопорядка.

— Только от них? — засмеялась она, но розовую упругую щечку подставила. Я с удовольствием коснулся ее усами и губами, ощутив дивный аромат нежной девичьей кожи.

— Нет, конечно. И от меня лично. Все, побежал! Ждите меня на днях.

Торопясь в управление, я не забывал фиксировать обстановку. Все было в порядке.

Лагунов оказался у себя. С Покровским вместе.

— Разрешите, товарищ полковник?

— Входи. Ты что, с перевыполнением плана? Пятилетку за четыре года? — пошутил Лагунов.

— Примерно так.

— Докладывай.