Маленькая хозяйка замка Шгрив

Глава 10

Жил на свете Леон.

Малый очень был смел.

И влюбился в Жаклин,

Заболел, похудел.

Но весёлая Мэг,

Что жила у реки

Подсказала: «Дурак,

Познакомься, поди!»

Приодев «каблуки»

И поправив сюртук,

Он отправился к той,

В дверь стучался: "тук-тук".

Но в ответ — тишина.

Где красотка моя?

Скоро ночь на дворе,

Где же носит тебя?

Смех раздался вдали,

Встрепенулся Леон.

Будет милой сюрприз–

За дом спрятался он.

А Жаклин провожал

Отставной генерал.

Целовал, миловал

И подол задирал.

Бросив розы в кусты,

Пнув от злости бутон,

Леон вспомнил о Мэг–

Ну и дурень же он!

— Браво, Матильда! — раздались хлопки. И девушка от неожиданности ойкнула и опасно забалансировала на шаткой лесенке, на которой стояла в этот момент, расправляя портьеры в гостиной госпожи.

— Ваша светлость, вы меня напугали! — с укором ответила она Юлии. Герцогиня, привлечённая пением, доносящимся из её покоев, завернула леди Антор, с которой направлялась на прогулку, к своим комнатам. И сейчас обе дамы стояли в дверях, смущая горничную пристальным вниманием.

— У тебя хороший голос! — похвалила смущённую Тильду Юлия. От комплимента служанка ещё больше покраснела. — Что ты пела?

— Ну что вы, хозяюшка, какой там голос! Меня даже в церковный хор не взяли когда-то. Сказали, что с таким голосом только указы на площадях выкрикивать. Да и песня… так, деревенская, слышала когда-то.

— Ну, не будем тебе мешать. Идёмте, Августа, — улыбнулась Лия и потянула подругу из помещения. А графиня, уже шагнув из комнаты, вдруг обернулась и с нескрываемым любопытством спросила у «певицы»:

— А что там было про подол? — и, не дожидаясь ответа, поспешила за молодой девушкой, громко возмущаясь, — Нет, ну каков нахал!

По коридору разнёсся заразительный смех герцогини Эррол.

— Вы знаете, я хотела бы вам показать одну вещицу… точнее дневник, который недавно обнаружила. Только не спрашивайте где. Мне до сих пор от воспоминаний, при каких обстоятельствах была сделана эта находка, становится дурно. Странный дневник. Старый. Непонятные то ли руны, то ли письмена и рисунки… тоже странные. Может быть, вы знаете, что это за язык, и мы вместе попробуем его прочитать?

Дамы шли по парку, наслаждаясь хорошей погодой, беседой и обществом друг друга.

— Очень интересно. Ты меня заинтриговала, — отозвалась леди Антор. Понизив голос, с заговорщическим видом она продолжила, — Это ты по адресу. Люблю совать свой нос во все необычное и таинственное.

— Я думаю, у нас будет занимательный ве… Ох! — Юлия неожиданно прервалась на полуслове и согнулась пополам, схватившись за сердце.

— Юлия! Девочка! Что? — Августа подскочила к девушке и, придерживая её, подтащила к скамеечке. — Присядь, милая. Не шевелись, я сейчас кого-нибудь позову…

Уже готовую сорваться с места пожилую леди остановила Лия, вцепившись в рукав шубки своей собеседницы.

— Не надо никого звать, — тихим голосом попросила она женщину, — уже все прошло. Странное ощущение… как предчувствие беды. Такое острое! И сердце… будто иголку воткнули.

— Ты меня пугаешь, дорогая. Давай вернёмся… Нет, все-таки надо кого-то позвать.

И, не слушая больше заверений и убеждений молодой герцогини, утверждающей, что с ней уже все в порядке, пожилая леди поспешила за помощью.

Кален Свонсон был потомственным лекарем, фанатически преданным своему делу. Несколько поколений мужей его рода верой и правдой служили герцогам Эрролам. Сам Кален был натурой увлекающейся, и внезапно возникший интерес к травничеству привёл его к исследовательской работе. В своей небольшой лекарской он проводил эксперименты по улучшению того или иного лекарства: всегда использовал свои настои и отвары трав в сочетании с крохотной дозой магии, коей он обладал в малой степени. Ну а когда герцог обустроил в подземелье алхимическую лабораторию, счастью лекаря не было предела. Он в ультимативной форме заявил его светлости, что три ночи в неделю лаборатория просто обязана быть в его распоряжении. Эррол не возражал, но просил сохранить в тайне нахождение в его замке подобной комнаты. После этого эскулап только что не молился на Дункана.

Выслушав, простукав и ощупав внимательно молодую леди, Свонсон не нашёл ничего страшного в её состоянии. На всякий случай влил девушке в рот сердечных капель и успокоительного сбора, посмотрел язык, заглянул в глаза, оттянув веко, посчитал пульс. А затем пожелал хорошего дня и поспешил к своим колбочкам, ступочкам, ретортам, прочей алхимической бижутерии и нерадивому Томасу, которого оставил приглядывать за лысой крысой — жертвой очередного эксперимента по выращиванию волос.

Юлии было рекомендовано отдохнуть пару часиков, что она и сделала, и теперь, лежала, прислушиваясь к своим ощущениям. Боль и вправду больше не беспокоила, но тягостное чувство, будто на душу легла, сдавливая, необъяснимая тревога, не давало дышать полной грудью. Первой мыслью было — что-то с батюшкой… Но стоило только представить дорогого родителя, как тяжесть отступала. Тогда… нет, Боги! Не допустите, чтобы с ним что-то случилось! Верните его домой!

Его вернули.

Через два дня. Сначала раздался громкий приветственный звук рожка со смотровой башни, оглашающий всю округу о прибытии хозяина. Потом в открытые ворота влетели большие крытые сани, запряжённые парой разномастных лошадей. Следом чёрными воронами — пятеро наёмников во главе с незнакомым лордом.

Лия выбежала на крыльцо в тот момент, когда незнакомец, спрыгивая с лошади, гаркнул страшным голосом: «Лекаря! Живо!». Тут ноги у герцогини и подкосились. Жарвис успел подхватить девушку, а подоспевшая Матильда взяла в крепкий захват хрупкие плечи бледной как мел хозяйки, не давая той осесть на каменные ступени.

Подоспевшие стражники по указке все того же господина очень осторожно вытащили из повозки тело, закутанное в шкуры и, стараясь не делать резких движений, переложили его на щиты и понесли в замок. Её светлость вывернулась из рук горничной и кинулась навстречу. Стражники остановились на секундочку, когда леди Эррол подбежала к ним и взяла в свои ладошки упавшую с импровизированных носилок руку Дункана. Холодную. Безжизненную. Юлия и сама словно заледенела. Ужас холодной змеёй обвился вокруг горла девушки, не давая говорить, думать, чувствовать. Весь путь до покоев герцога она не отпускала руку мужа, шествуя рядом, слегка массируя, согревая своим теплом его ледяную длань. Прибежавший Кален стал быстро раздавать указания слугам, аккуратно, но настойчиво оторвав Лию от мужа и передав её под присмотр личной служанки. На предложение выйти из спальни обе девушки так глянули на Свонсона, что у лекаря закралось подозрение: скажи он в их адрес ещё хоть одно слово, и будет лежать рядом со своим хозяином.

В покои Эррола вошёл давешний незнакомец и, коротко кивнув всем присутствующим, принялся что-то тихо объяснять Калену, косясь на друга, лежащего без признаков жизни. Закончив разговор, приезжий обратился к Юлии.

— Разрешите представиться — граф Гарольд Харук. Я был с вашим мужем, когда все произошло. Леди, предлагаю пройти в гостиную, где можно обстоятельно поговорить. Давайте позволим лекарю спокойно делать его работу.

Девушка молчала, глядя, как врачеватель с прибежавшим на помощь учеником, вооружившись большими ножницами — секатором, разрезают сапоги на ногах её мужа. Видя невменяемость хозяйки, Матильда решительно подошла к столику, на который Томас выставлял из лекарской сумки микстуры и мази. Горничная перебрала несколько скляночек и, выбрав нужную, сунула её под нос госпожи. Лия отпрянула, приходя в себя от резкого запаха, и непонимающе уставилась на его сиятельство.

— Вы кто? — недоуменно спросила она, а затем перевела взгляд на мужа и, кажется, начала понимать весь кошмар происходящего. Её стало трясти. Гарольд подхватил герцогиню, вывел в соседнюю комнату и усадил в кресло у горящего камина.

Закутанную в тёплый плед Юлию отпаивали горячим травяным отваром. Мужчина сидел напротив, сочувствующе поглядывая на девушку, и потягивал какое-то другое горячительное, предложенное Вирошем Данкином.

— Мне очень жаль, что нам пришлось познакомиться при таких печальных обстоятельствах, — тихо сказал друг герцога. После того как он убедился, что Юлия в состоянии понимать, о чём ей говорят, Харук коротко поведал, что произошло на перевале.

— Мы потеряли под лавиной троих человек. Потеряли бы и вашего мужа, если б он успел выскочить из кареты, как собирался. Лошадей и экипаж вместе с нами закрутило в снежном водовороте, а потом с огромной скоростью потащило по склону вниз. Выбило окна… корпус стало сминать под тяжестью снежной массы и от ударов о твёрдый наст, по которому нас несло… И тут, видно, богам было мало посланных на нас испытаний, короб кареты со всей силы ударило о каменный валун, стоявший на пути… Заднюю стенку разнесло в щепки, и Дункана выбросило наружу… Мне очень жаль.

Лия подняла на лорда глаза, полные отчаяния, и прошептала:

— Мне страшно. Скажите, что с ним всё будет хорошо. Скажите!

Граф тяжело вздохнул. Лгать не было сил, но и правду сказать он не мог. Гарольд видел, во что превратилось тело Дункана, когда герцога вытащили из-под снега. Три обоза были вынуждены прервать свой путь из-за сошедшей лавины. Люди кинулись на выручку несчастным, которым не повезло оказаться жертвами коварных гор. Самого Харука вытащили из покорёженной кареты, каким-то чудом вынесенной на поверхность во время той страшной мясорубки, с синяками по всему телу, вывихнутым предплечьем и сломанным мизинцем на правой руке. Эррола откопали последним, и то сумели его обнаружить лишь с помощью какого-то мага, сопровождавшего торговый караван из порта Винкол. Ещё трое парней из охраны и семь лошадей навечно остались погребёнными под снегом перевала Селла.

— Я всегда реально стараюсь смотреть на вещи, и мне совсем не хочется вас обманывать и давать ложную надежду… Посмотрим, что скажет лекарь. Нам придётся немного подождать.

— Что вы пьёте? — неожиданно спросила Юлия.

— Э-э-э, не знаю, как называется эта штука, — Гарольд покрутил в руках бокал с чем-то мутным, жёлтого оттенка, — ваш секретарь порекомендовал, сказал, что это хорошее лекарство от стресса.

— Дайте и мне, — герцогиня протянула руку, и Харук растерялся.

— Вам сделается дурно, леди, не стоит…

Юлия почувствовала, как волна гнева начинает подниматься откуда-то из самых глубин её души. Да такая волна, о которой герцогиня и не подозревала! Лия и представить не могла, что в ней таится нечто подобное!

— Налейте! — зелёные глаза сверкнули на лорда. И тот, глядя на преобразившуюся герцогиню, потерял всякое соображение от непререкаемо властного тона. И ещё он понял одну вещь, вот прямо сейчас, в эту минуту, в этом кресле, в этой комнате… его накрыло! Лишило воздуха и здравого смысла — ему больше, чем «просто понравилась» чужая жена…

Никого не надо было звать специально. Гости молча, с напряжёнными лицами, собирались в покоях Его светлости, занимая все диванчики, пуфики и кресла. Один Бурже стоял у окна, вглядываясь в вечереющее небо и о чем-то сосредоточенно размышляя. Это было видно по тому, как он морщил лоб или начинал играть желваками. Все ждали вердикта лекаря.

Открылась дверь, из неё выбежал Томас и скрылся в коридоре. Следом появился Кален. Все присутствующие подались навстречу.

— М — да, вот уж не знаю, под какой звездой родился лорд, но… Думаю, не так все страшно, как выглядит на первый взгляд, — начал он, крутя в руках трубочку для прослушивания сердца и лёгких. — Множественные вывихи и переломы конечностей, ушиб головного мозга и обширная гематома в области поясницы. Хвала Всевышнему Медикусу, внутренних повреждений нет. Вот, собственно, что мы имеем на данный момент. Неплохо было найти хорошего мага-целителя, чтобы он влил силы для скорейшего выздоровления Его светлости. Моих способностей на эту процедуру, увы, не хватит. Вывихи я вправил, но вот все остальное… есть у меня один способ…

После этих слов граф Харук резко подскочил с кресла и, выходя из покоев, обронил:

— Будет вам маг.

Юлия перевела вопросительный взгляд на Рафаэля.

— Граф, а вы…

— Я не целитель! — довольно резко ответил мужчина. — Простите, леди, — добавил он уже мягче и вышел следом за Гарольдом. Оставшиеся в комнате недоуменно переглянулись.

— Кален, когда мой муж придёт в себя?

— Завтра утром, ваша светлость. Я дал ему снотворное… Почему так долго?! — гаркнул он на своего помощника, вошедшего в комнату с большим тазом, в котором была какая-то грязно-белая жижа. Следом зашли Матильда и еще одна служанка, неся две стопки белых бумажных простыней.

Леди Эррол с беспокойством проводила взглядом эту странную процессию.

— Что вы собрались делать? Что это такое? — недоуменно спросила она.

Лекарь коварно улыбнулся и торжественно произнёс:

— Лучшее средство для сращивания переломов! Гипс!

Через два часа герцогу Бреуну передали записку, доставленную голубем из замка Шгрив, в которой было лишь несколько слов.

«Дункан. Лавина. Состояние критическое. Нужен сильный маг. Подпитка. Есть?

Гарольд.»

Ирвин, прочитав, мрачно усмехнулся: "Ну как не быть?" — и отправился в подземелье, а из Гинтора вылетела птица, неся ответ.

" Буду утром. Не один.

Ирвин. "

Поздно вечером Юлия вошла в спальню к супругу. Кивнула сиделке, отпуская её. Придвинула кресло вплотную к кровати, на которой лежал Эррол, весь закатанный в: " Как там Свонсон назвал… гипс?". И села рядом, рассматривая то, во что превратили его светлость. От самой шеи до пояса и от верхней части бёдер до кончиков пальцев мужчина был в несколько слоев обмотан затвердевшей тканью. Левую нижнюю конечность подняли, привязав к длинной верёвке, которую перекинули через откуда-то взявшийся крюк в потолке. Противовесом служила взятая у кузнеца тяжеленная кувалда. Как сказал врачеватель: «Нога на вытяжке». Девушка осторожно постучала костяшками по этой «броне», поковыряла ноготком, проверяя на прочность. И склонилась над супругом, перебирая рукой его седые мягкие волосы, пропуская их сквозь свои пальчики, слегка массируя кожу на макушке. Заправила прядь за ухо и замерла, когда раздался тихий вздох и слабое:

— Ангел мой…

Прислушалась к ровному дыханию мужа и, продолжив осторожно наводить полный «беспорядок» на его голове, зашептала:

— Дорвались до вашего тела сегодня целители, мой лорд. Если бы вы видели, на кого сейчас похожи! На голема белого цвета, — она грустно усмехнулась, а потом сварливо продолжила, — Вы меня напугали, Дункан. Если это месть за все те моменты, что произошли со мной, то она вам удалась. А сейчас я злюсь. Вы заставляете меня жалеть, что я не какая-нибудь деревенская баба и не могу взять скалку в руку, чтобы раз и навсегда выбить из вас эти тайны, недосказанность, молчаливые отлучки… Я… я очень соскучилась, а вы… являетесь домой в таком виде! Покойник и то краше! Лекарь сказал, что вы переломали себе все, что только можно сломать. А теперь вот лежите…

Юлия приподняла простыню, укрывающую герцога. Сплошной панцирь! Смотреть не на что! Наверное. Дальше пояса Лия заглянуть не рискнула. Мысленно попеняла на свою нерешительность и, немного поколебавшись, продолжила «общение», вспомнив свою гневную, сказанную перед канделябром речь.

— Как-то все неправильно у нас с вами как у супругов… Наверное, я уже готова… чтобы наш брак стал настоящим. Боги, помогите мне!… Может быть, это и хорошо, что вы меня не слышите…

И уловила в ответ очень тихое:

— Нет. Не так…

Матильда лишь руками всплеснула, когда нашла госпожу, удобно расположившуюся в кресле у изголовья кровати со спящим хозяином. На её бурчание только головой мотнули, предупреждающе зыркнули и отмахнулись, отослав спать. А Юлия, найдя в бюро у Его светлости карандаш и бумагу, с трепетом открыла первую страницу найденного дневника.

Руны, руны и текст на неизвестном девушке языке, написанный чьим-то мелким почерком, странные символы и знаки, какие-то пентаграммы… Одна из них, особенно понравившаяся герцогине — в виде пятиконечной звезды, заключённой в круг, удерживаемый в лапах дракона.

Пытаясь разгадать смысл некоторых символов, леди Эррол так увлеклась, что не заметила, как исписала все листы и незаметно перешла на первую попавшуюся белую поверхность…

Так и застали её утром — свернувшуюся в клубочек под боком у мужа.

Медленно выныривая из сна, герцогиня услышала отчаянный спор двух мужчин. Шёпотом!

— Погоди-погоди, вот это птичка!

— Не согласен! Это на афаки — буква «К»!

— Поспорю с тобой, при чём здесь афаки и дракон?

— Да ты посмотри сам, здесь смешение языков трёх рас! Все может быть… О, ты погляди на живот — это же курумские письмена! А эта монограмма?!

— Кричи шёпотом, разбудишь. Эта твоя монограмма больше похожа на человеческий мозг.

Юлия сквозь опущенные веки наблюдала, как два лорда, склонившись над больным, с интересом изучают её ночные художества.

— Кра — ка… кра — ку… кри — ке…

— Ты сейчас произносишь какое-то страшное заклинание?

— Смейся, смейся. Гляди-ка, что-то прорисовывается… Не могу понять, при чём тут дракон? А вот здесь, на груди, очень напоминает сплетение рук… или ног, не разберу.

— Где? Больше похоже на мужские копья.

— Это ты так детородные органы обозвал? Ты невозможен!

У девушки от возмущения даже глаза широко открылись, ведь она этого не рисовала!

— Возможен, возможен… Не смотри так на меня! Это ты у нас полмира объехал, тебе видней. Путешественник.

— Поразительно, эта девочка практически перевела древний язык курумов!

— Да, но только отдельные слова. Ты сам знаешь, что собрать воедино, чтобы что-то прочесть, ещё никому не удавалось.

— Мне бы достать из-под снега сундук…

— Дам я тебе людей и мага в помощь. У меня их теперь на любой вкус и цвет в подвалах замка… Доброе утро, Ваша светлость!

Лорд Бреун с лёгкой улыбкой приветствовал Лию, заметив пробуждение хозяйки замка Шгрив.

— Простите нас, что мы вот так бесцеремонно ворвались к вам, но волнение за друга победило чувство такта.

Пока Ирвин расшаркивался в извинениях перед герцогиней, граф Харук продолжал исследовать с помощью лупы гипс на руке Эррола, исписанный какими-то загогулинами.

— Я бы хотела подняться, господа, — девушка с облегчением заметила, что так и уснула одетой в домашнее платье, перебравшись на кровать к супругу.

— Конечно. Уже уходим. Гарольд! — Бреун дёрнул за рукав графа.

Тот вскинул голову и встретился с зелёными глазами. Красавица? Несомненно. И лорд по-мужски вдруг осознал, что между Юлией и Ивон большая пропасть. Нежность девушки была неподкупной, взгляд, что она бросила на Дункана, слишком чистый. Повезло ли другу? Скорее да, чем нет. Под взглядом герцогини он вдруг растерялся, и стал не глядя суетливо запихивать оптику в карман сюртука. Предмет сопротивлялся и не хотел помещаться в узкой прорези.

— Да-да, уже уходим… Считайте, что нас уже нет… А позвольте спросить, откуда у вас этот дневник? — Харук взял с прикроватного столика кожаную тетрадь.

— Гарольд! — герцог уже схватил друга под руку и потащил его к выходу из спальни. — Позже встретишься с леди Юлией и обо всём расспросишь, — шипел сквозь зубы мужчина.

— Пленяющая, вы даже со сна прекрасны… — успел тихо сказать граф Харук, прежде чем за ними закрылась дверь.

— Что? — удивлённо моргнула герцогиня.

— Что? — Ирвин остановился.

С кровати раздался вздох и усталое, но воинственное:

— Я убью его!

— С прибытием! — прохрипел герцог Эррол, глядя, как за любимой прикрылась дверь. — Это что за гость?

— Лекарство, — отозвался Бреун, тряхнув головой. — Что-то портал слишком гремучим оказался, не иначе погода сменяется. Как ты, друг?

— Живой пока, — силясь улыбнуться, ответил пострадавший. — Рад тебя видеть.

Молодой еще маг-целитель из отшельников, привезённый из замка Гинтор, со связанными руками стоял перед кроватью с Дунканом и гневно сверкал глазами на лорда Бреуна. От него требовалось влить силу в пострадавшего. Всю силу! Весь свой оставшийся резерв целительной магии! Взамен ему пообещали отменить предстоящую магу смертную казнь.

— Снимите это, — показал целитель на связанные верёвками запястья.

Два теггирца, стоящие за спиной у пленного, напряглись. Ирвин усмехнулся и прорычал, подойдя вплотную к мужчине.

— Только одно неверное движение и не сносить тебе головы… И ещё парочке таких же твоих ублюдков-дружков из моей «коллекции». Подумай о них, — с этими словами герцог развязал узел и снял оковы.

Свонсон отошёл подальше от ложа, внимательно следя за действиями мага.

Позже потерявшего сознание отшельника выволокли из покоев его светлости. И через чёрный ход перетащили в крытую повозку под охрану наемников.

— Ну, вот и славненько, — удовлетворенно потёр ладони Кален, наблюдая, как здоровые краски возвращаются на лицо хозяина замка Шгрив. — Через пару деньков можно будет снимать ваш панцирь.

— Спасибо, друзья, — выдохнул Эррол и поморщился. — Вы не представляете, какая это пытка.

— Госпожа, лорд Бреун останется надолго? Какие покои ему приготовить? Те, что освободились?

— А какие у нас освободились? — Лия непонимающе уставилась на горничную.

— Так ведь граф Бурже уехал вчера вечером.

Это было неожиданностью. А уж приятной или неприятной… наверное, в равной степени. Не поставить в известность, не проститься с хозяйкой, прогостив больше месяца в замке, это было невежливо. Не чувствовать на себе тяжёлый, изучающий, а порой и липкий взгляд мага — это радовало.

— Не трогай пока их, приготовь зелёные. Останется — не останется, пусть будут.

— Хорошо, тогда я к прачкам, — оживилась Матильда.

— Почему ты? Передай моё поручение Жюстине.

Служанка вдруг отчаянно покраснела. Как сказать леди, что тянет её в одно конкретное место в углу мастерских или, вернее сказать, к одному конкретному человеку. Тот самый конюх целых два дня не выходил у неё из головы. И ведь она три раза проходила мимо, даже нарочно носила Блонди яблоко, а он…

Юлия внимательно присмотрелась к пунцовой девушке, прячущей глаза.

— Я где-то обронила гребень… ты должна его помнить, с синими камушками, — деланно — равнодушно сказала Юлия.

— Да не было у вас такого, — с сомнением отозвалась горничная, складывая грязное белье в корзину.

— Ну как это не было? — прищурилась Лия.

— Ох, простите, ваша светлость, запамятовала!

— Поищи, будь добра.

— Как скажете, госпожа, — тут же весело отозвалась горничная, отметив, что ещё никогда за герцогиней не наблюдалось подобной проницательности. Конечно же, она «побегает-поищет». Вещь дорогая, не иначе.

Оставив корзину мастерицам по стирке и глажке, девушка решила сначала обследовать конюшни. Это ведь именно то место, где в первую очередь мог найтись «потерянный» гребень! Как ни странно, но, кроме лошадей, там никого не было. Грустно вздохнув, Тильда со всей старательностью, достойной сыщиков из особого управления, изучила утоптанный снег перед входом; попинала ногой сугроб вокруг маленькой скамейки у стены, заглянула за бочку с водой — никакого результата! Затем решительно вошла внутрь конюшни. Тихое ржание послужило ей приветствием. Не обращая никакого внимания на фыркающих лошадок, девушка, согнувшись, в сосредоточенных поисках проследовала до… сапог?

Медленно выпрямившись, ойкнула.

Герой её мечты — Теодор, стоял перед ней и с лукавой улыбкой, прищурив правый глаз, смотрел на девушку.

— Ты ко мне?

— Нет, — вырвалось у Грой вместо желаемого «Да». — Гребень ищу. Её светлость обронили.

— Вот этот? — в руке мужчины-мечты лежал аккуратный аксессуар для волос с голубыми камушками. И Тильда очень сильно заподозрила двух человек в предварительном сговоре.

— Не знаю, наверное, — растерянно отозвалась она. — А где вы его взяли?

— Нашёл, — пожал плечами конюх. — Под ногами у лошади герцогини.

— Значит, он, — уверенно кивнула девушка. — Если нет, верну. Сегодня же.

Она уже протянула руку за безделушкой, как вдруг пальцы мужчины сомкнулись на её запястье, и через секунду горничная оказалась прижатой к крепкому мужскому телу.

— Попалась, соблазнительница, — прошептал он ей в самое ушко. И это было… Ух как! Рядом с ним великанша почувствовала себя маленькой и хрупкой. Рядом с этим высоким, широкоплечим и могучим богом, на полголовы выше её самой. — А не меня ли ты искала?

— Я? — наигранно возмутилась соблазнительница.

— Ты, — подтвердил Теодор и переместил свою руку ей на место чуть пониже поясницы, пусть бы это самое место и было скрыто под тёплым салопом. — Так искала, так искала… Я еле сдержался.

— Да как вы… ты смеешь! — взвизгнула горничная, до которой только сейчас дошло, где находятся уже обе руки мужчины. Пощёчина была звонкой, на секунду опешивший конюх ослабил хватку. Девушка вырвалась и выбежала из конюшни, зажимая в руке заветный гребень.

— Возвращайся, я всегда тут! Буду ждать! — крикнул он вслед и засмеялся. Тильда на мгновенье остановилась, оглянулась на потирающего «ужаленную» щёку Тео и возмущённо ответила:

— Вот ещё! Конечно, приду!

Герцог Эррол проснулся от нежного прикосновения к щеке. Улыбнулся, представив своего ангела, как она склоняется над ним. Вот сейчас упадёт, не удержавшись на плече, её рыжая прядь прямо ему на лицо. Он успеет вдохнуть тонкий аромат луговых цветов, прежде чем она её уберёт. Вот, сейчас… Вздохнул, не получив «подарка».

— Юлия…

— Нет, милый, это я.