Маленькая хозяйка замка Шгрив

Глава 11

Незадолго до этого

«..Он ещё раз содрогнулся, унял дрожь и резким усилием заставил своего похожего на дракона «коня» круто развернуться. Ночному червю пришлось дважды описать широкие круги в небе над Сверкающим Городом, прежде чем его наездник сумел овладеть собой в такой степени, чтобы снова заняться колдовством. Маркоун видел, как под ним бессильно падают вниз не долетавшие стрелы, как сверкают вспышки заклинаний, которые творились слишком медленно, были слишком неточно нацелены, и потому бессмысленно сотрясали небо совсем не там, где он находился…»

— Что ты мне читаешь? — Дункан улыбнулся Юлии, когда она прервалась, заправляя свой рыжий локон за ушко.

— Э-э, Гринвуд "Земля без короля", — закрыв книгу, прочла она на обложке. — Неинтересно?

— Сказочно-неправдоподобно, — супруг увидел, как стушевалась герцогиня, и поспешил исправиться, — но мне нравится. Последний раз мне читала сказки няня в детстве. Я уже и забыл, как это приятно. У тебя усталый вид. Когда ты последний раз гуляла?

Лия вздохнула. Три дня она практически не отходила от постели мужа. Свонсон обещал снять гипс уже к завтрашнему вечеру и вручил её светлости тонкий длинный прут на случай, если у лорда вдруг появится зуд в местах, покрытых прочным панцирем.

— Свет мой, — укоризненно протянул Дункан, — я же не умирающий, и даже не больной уже, а вполне себе здоровый и почти бодрый. Пойди, развейся, я немного посплю. Подозреваю, что Кален продолжает пичкать меня снотворным. Хоть каплю, но добавит, как ни просил этого не делать, — закончил он сварливо.

Девушка усмехнулась, вспомнив, как лекарь остановил служанку в коридоре, нёсшую обед Эрролу, и добавил тому в питье целебного отвара. Потом поднялась с кресла, положила томик на прикроватный столик и, нагнувшись к Дункану, нежно поцеловала его в уголок губ.

— Отдыхайте, мой лорд. Я возьму Блонди, да, и охрану тоже. Зайду к вам после обеда. Я обещала леди Антор. Ей надоело общество одних мужчин. Отдыхайте.

Его светлость, закрыв глаза, потянул носом, впитывая в себя ни с чем несравнимый запах волос его ангела, считая себя самым счастливым человеком. Шелест юбок, тихий звук закрывающейся двери и неисчезающее ощущение поцелуя любимой на его губах.

Щедрое застолье — это ли не признак хлебосольных хозяев? А если легко и непринужденно поддерживается разговор, и присутствующие, похоже, также приятно проводят время, не это ли цель и мечта любого хозяина?

Все так, и Лия с этим была полностью согласна, только не давала покоя мысль о том, что супруг, герцог Эррол, в данный момент не отсутствовал, как обычно. Он не занимался семейными делами, не выслушивал жалобы от старост близлежащих деревень. Всего этого Дункан не делал. Он вообще ничего не делал, а только лежал, принимал лекарства и приговаривал:

— Милая моя, я доставляю тебе слишком много хлопот.

Вот в такие моменты, впрочем, как и все те минуты, часы, что Юлия проводила рядом с герцогом, он, то вздыхал, посматривая из-под ресниц на неё, то делал вид, что спит, дабы освободить жену от обязанностей сиделки рядом с ним.

Незаметно вздохнув, герцогиня прислушалась к очередной смешной байке, что рассказывал Оноре де Катис. Все сказанное за столом проходило мимо неё, не воспринималось. Мысли витали где-то на втором этаже, в комнатах с обездвиженным человеком. Как он там? Как, наверное, это тяжело воспринимать свою беспомощность и одиночество в тот момент, когда гости веселятся и улыбаются его жене. От подобной мысли, допускавшей ревность супруга, стало капельку легче, и тут же Лия устыдилась. Никогда ранее ничего подобного она не допускала. Доверие между супругами — вот что было главным в семье Эвендейлов.

А ещё эти странные взгляды графа Харука из-под полуопущенных ресниц… Девушка почувствовала себя неловко, поймав один такой, болезненно-печальный.

— Дорогая, — пухленькая ручка Августы слегка коснулась пальцев герцогини, — я слышала, герцог идет на поправку? Это же замечательно! Мой покойный супруг однажды сломал ногу, когда прыгал с чужого балкона, а в другой раз руку — не удержался на лошади во время побега от разъярённого мужа очередной белошвейки. И ничего! Даже на костылях он не терял бодрость духа и продолжал заниматься… Ну да это неважно, — спохватилась леди Антор, — главное — время, хороший лекарь, забота родных и огромное терпение обоих супругов. Антуан не отличался терпением, лекарей изводил своими капризами и непослушанием, а сочувствие близких ему и вовсе не нужно было.

— Ваше сиятельство, зачем он все время так рисковал собой?

— Ну — у, — многозначительно протянула пожилая женщина, осторожно подбирая слова, — ему не хватало острых ощущений, куража. И если бы ему так не везло, то плакать на его похоронах пришлось гораздо раньше.

— Надо же, — только и произнесла Лия, слушая о нраве покойного супруга леди Августы.

Да и слуги, вечные проныры, немые свидетели разговоров господ, тоже обладали порой весьма пикантной информацией. Матильда так прямо и сказала, ещё после бала, что муж пожилой леди был кобель, каких ещё свет не видывал. После этих слов Юлия подарила своей горничной укоризненный взгляд, но по сути та была права, леди Антор страдала, живя с таким человеком. И ее ирония и подтрунивание над ситуацией совсем не веселили. Скорее, печаль и грусть охватывали, стоило представить мучения этой мудрой, доброй женщины, оставшейся по вине покойного мужа без детей.

— Вы вышли замуж по… — молодая герцогиня не решилась продолжить, осенённая догадкой.

— Отвечу вам на невысказанный вопрос, милая: счастье не всегда витает в благородных семействах. А бывает, что и браки по любви терпят крах, когда один из партнёров не стремится сохранить это нежное чувство, не дорожит им. Графа Антора хватило на одну неделю.

Лия поняла, ещё минута проникновенных разговоров и… вот уже и в глазах защипало.

— Благодарю, — прошептала девушка.

У неё возникло острое желание увидеть Дункана прямо сейчас, быть с ним, слышать его дыхание, смотреть в его глаза с янтарными искорками, держать за руку.

— Господа, прошу прощения, но вынуждена на время покинуть вас, — улыбка обворожительной женщины и щедрой хозяйки предназначалась в этот момент всем, но никому конкретно.

— Что-то произошло, герцогиня? — поинтересовался Бреун, стряхивая салфетку.

— Нет-нет, все в порядке, — уверила она гостей. — Мне необходимо узнать, как там супруг, не нужно ли ему чего. А после снова присоединюсь к вам.

— Сама чистота, — восхищенным шёпотом произнёс вампир, отпивая из бокала красное вино и провожая взглядом хозяйку замка, что уже спешила из столовой.

Кивнув Вирошу, встреченному в переходе с большой кипой каких-то документов и свитков, Юлия хотела пройти мимо, но вдруг стопка с белоснежными листами, исписанными аккуратным убористым почерком, выпала из его рук. Листы разлетелись, укрывая каменный пол бумажным ковром.

Секретарь простонал и тут же бросился все собирать, ругая себя за неосторожность и бесконечно извиняясь перед её светлостью за свою неуклюжесть.

— Господин Данкин, — усмехнулась Лия, подавая последний лист, — все в порядке, с кем не бывает.

Но, похоже, именно сегодня день не благоволил секретарю, и деловая переписка выскользнула снова. Полные отчаяния и раскаяния глаза смотрели на герцогиню, и та, подобрав десяток бумаг, вручила их мужчине, продолжающему ползать на коленках и называющему себя то олухом, то неуклюжим писакой.

— Держите крепче, — произнесла она и поспешила дальше, к покоям Эррола.

— Леди Юлия, — пролепетал он вслед, — герцог спит и не велено тревожить.

— Мне не велено? — придать голосу твёрдость и убедительность герцогиня могла.

— Нет-нет, что вы, — испугался Вирош, понимая, что сказал не то и не той. — Простите.

Девушка только кивнула мужчине, оглянувшись через плечо, и в этот момент чуть не столкнулась с камердинером мужа, спешащим по коридору со стороны комнат господина. Вид у слуги был растерянный и нервный. Лия остановилась, глядя ему вслед, и чувство лёгкой обеспокоенности сменила паническая тревога.

Как оказалось, не беспочвенно.

***

Замок Гинтор. Тремя днями ранее.

— Нет, Ивон, именно поэтому и не возьму тебя, ни к чему лишние проблемы, — голос лорда смягчился, и он ласково потрепал белый локон сестры. — Ты просто не хочешь принять, что он всё-таки предпочёл не тебя. Забудь, ведь Дункан всегда в тебе видел только друга, не больше.

— Никогда! — резко вскрикнула молодая женщина и, грубо оттолкнув руку брата, выбежала из комнаты, громко хлопнув дверью. С того дня, как лорд Бреун узнал об отправленном сестрой послании с признанием герцогу Эрролу, и разговора с ней по душам, в замке то и дело хлопали двери, билась посуда и плакали слуги. Леди Линда предпочитала часто не встречаться с родственницей мужа, и была «жилеткой» для незаслуженно обиженных и оскорбленных людей, служивших в замке. Супругу доставались недоумевающие взгляды любимой и вопрос: «В своём ли леди уме и когда все это закончится?», а также гневное: «Если она ещё раз сунется на хозяйскую половину!.. Урезонь свою неадекватную сестру, не то я… уеду к маме».

Вздохнув, Его светлость мысленно попросил у высших сил помощи и терпения в общении с Ивонессой и отправился вниз, где верные теггирцы уже приготовили «лекарство» для Дункана. Пленного отшельника, наделённого целительной магией, которому в любом случае грозила смертная казнь. Этот субъект обвинялся в том, что потравил все колодцы в двух деревнях герцогства. Подобного злодеяния на своих землях лорд не мог простить, и маг автоматически становился расходным материалом, «пилюлей» для друга.

Из спальни больного раздавался женский голос, знакомый просто до боли, до скрежета зубов. Не ругань, не смех, а нежные переливы, похожие на любовное воркование. А в ответ голос хозяина апартаментов, напряжённый и хриплый. Мужу что-то не нравилось, и Лия встревожилась ещё больше.

Герцогиня, словно во сне, осторожно открыла дверь и, мягко ступая, вошла, поражённая представшей картиной. Предчувствие, по-другому назвать-то настойчивое желание уйти из обеденной залы Юлия теперь уже не могла.

Сердце сжало в тиски — настолько увиденное было болезненным.

В ее, Юлии, удобном мягком кресле сидела белокурая леди Ивонесса, закинув ноги, обутые в сапожки, на край кровати! В богатом дорожном платье, с идеальной причёской, искусным макияжем. Безупречна и прекрасна!

— А помнишь, как ты меня снимал с ветки старой яблони у нас в саду? — рассмеялась женщина, и смех её внезапно оборвался, не заметить вошедшую Юлию было сложно. Однако быстро совладав с собой, она невинно улыбнулась, протянула руку и нарочито заботливо поправила лёгкое покрывало на Дункане.

— Добрый день, — тихо поздоровалась маленькая хозяйка, и, кажется, даже ветер перестал шуметь за окном в напряжённом ожидании.

— Ангел мой, это не то… — надтреснутым голосом произнёс супруг, раскрыв ладонь, словно призывая подойти и вложить в неё свои пальчики. Лии хотелось завизжать и вцепиться в лицо этой нахалке Бреун. Она даже неосознанно оглянулась в сторону камина, где на специальной подставке висели кованые совок, кочерга, щетка и захват — щипцы. Секундная заминка и… Лия погасила желание прихватить что-нибудь из этого набора. В конце концов, кочерга никуда не убежит.

— Ты хотел сказать, что это не то, что я подумала? — «Леди всегда, леди во всём»! — А я и не подумала ничего. Мало ли какие дамы из прошлого могут тебя навещать. Статус больного предполагает визиты соболезнующих. Ты, мой свет, должен радоваться, что тебя окружает такое количество друзей! — выделив последнее слово, Лия с удовольствием отметила, как улыбка белобрысой дамы сползает с холеного накрашенного лица.

Дункан хотел что-то ответить, но благоразумно закрыл рот. Кажется, буквально за несколько секунд по его лицу пробежали и удивление, и облегчение, а ещё веселье, сменившееся любопытством.

И тут герцогиня Эррол «заметила» удобно возлежащие на ложе конечности магини.

— Красота — а–а, — с огромной долей укоризны протянула она. — Как же вы, ваша светлость, посмели в сапогах да на белые простыни?! Тут в мешки холщовые все ноги свои обувают, чтобы заразы какой не нанести, а вы мало того что не переобулись, так ещё наверняка и руки не помыли, к больному пришли!

Блондинка удивлённо хлопнула глазами, растерявшись на минуту от подобного выговора, потом выпрямилась и освободила кровать от своих посягательств.

Подойдя к постели с ошарашенным не меньше гостьи мужем, Юлия вклинилась в пространство между креслом с Ивонессой и кроватью, намеренно повернувшись спиной к блондинке, наклонилась над супругом, практически ткнув в лицо леди Бреун своим турнюром. Поправила подушку под герцогом, коснулась губами холодного лба, проверив, нет ли жара, и прошептала ему в самое ухо:

— Мне оставить вас?

Исказившая лицо паника и расширенные от страха глаза Дункана сказали ей все о его "желании" и дальше быть наедине с сестрой друга.

— Спасибо, родной, — сказала негромко девушка, ласково проведя рукой по волосам герцога. Другую же она решительно вложила в его подставленную тёплую ладонь, и Эррол с тихим вздохом облегчения тут же мягко сжал её тонкие пальчики. — Я тоже люблю тебя. Очень.

— О! — подала голос Ивон и скривилась, отчего красивое лицо приобрело кислую гримасу. — Как мило! Немощный и старый лорд цепляется за пальцы молодой жены! Милая, что вы будете делать, когда он не сможет сам ходить? Есть? Вы также будете проявлять заботу о нём, когда вас, ещё молодую и полную жизни, будет манить свобода от навязанного брака с недееспособным пердуном?

— Ивон! — прохрипел Эррол. — Не забывайся! Ты находишься в моём доме и разговариваешь с моей… — возмущённый голос герцога оборвался, прерываемый кашлем.

— И всё-таки лекарь был прав, — кинулась Юлия за микстурой, — тебе нельзя волноваться! — при этом она так вильнула попой, что объёмная драпировка на задней части ее юбки задела плечо вольготно сидящей в кресле магини. Ивонесса презрительно фыркнула и вскочила на ноги.

— Ах, какая сцена! Я сейчас расплачусь! — язвила, всё больше распаляясь Ивон, заняв позицию подальше от суетившейся около Дункана соперницы. — Посмотрите, и подушечку поправила, и сироп в ложке подала! И это! — звук отлетевшего в сторону ночного горшка трудно было спутать с чем-то другим.

Юлия скользнула рукой, будто успокаивая, по раскрытой ладони мужа, аккуратно положила ложечку на прикроватный столик, а затем повернулась к раскрасневшейся и тяжело дышащей Ивон.

— А теперь слушайте меня, леди, — шаг в сторону взбешённой женщины. — Вы ведёте себя неподобающе. Порочите своё имя и статус. Позорите своего брата, — тихий ровный голос хозяйки замка Шгрив был мягок, но в то же время бил похлеще пощёчин. — Убирайтесь. Даю вам минуту на то, чтобы исчезнуть из этого дома, иначе…

— Иви! — раздался удивлённый голос лорда Бреуна, неслышно вошедшего в покои. — Что ты тут делаешь? — в голосе родственника светловолосой стервы звучало в высшей степени недоумение.

— Пришла проведать больного! — резко выпалила женщина. — Но, похоже, мне тут никто не рад! — Ивон подскочила к Ирвину и, дёрнув его за рукав, ткнула пальцем в Юлию. — Вы слепцы! Посмотрите на неё! Посмотрите на эту смазливую мордашку! Сама невинность! Разве он, Дункан, будет ей нужен? Разве старик удержит около себя молодую жену? Да она уже через полгода будет крутить хвостом, а вы… Сколько ему осталось? Ещё немного, и ни одно заклинание не сможет…

— Замолчи! — крикнул Бреун, грубо ухватив сестру за предплечье. — Ты перешла все границы, сестрёнка!

Женщина неожиданно замерла, осенённая какой-то догадкой, и, вырвав руку из крепкого братского захвата, резко развернулась к Эрролам. В каком-то безумном восторге полыхнули голубые глаза.

— А! Так ты ей не сказал! Ха-ха!

Ирвин внимательно посмотрел на нее и, поведя носом, с негодованием прорычал:

— Да ты пьяна! — и больше не слушая вопли младшей, бесцеремонно потащил ту на выход из комнат.

— Ты задолжал мне десять лет! — донеслось до четы из гостиной. — Десять лет страданий, ожидания и душевных терзаний! Я ещё вернусь, милый, и потребую от тебя заплатить по счетам!

Последнее, что успела увидеть Ивон, выходя из апартаментов, это полный презрения взгляд Гарольда Харука, обращённый к ней. Женщина всю дорогу до первого этажа вырывалась и шипела о том, как она теперь их всех ненавидит, предатели!

Достигнув холла, его светлость хорошенько встряхнул магиню, а потом, взяв её лицо в свои руки, заглянул в глаза и жёстко сказал:

— Ты сейчас вернёшься в Гинтор, закроешься у себя в комнате и будешь ждать меня. Поняла? — такого брата, злого, с потемневшим взглядом и сжатыми от ярости губами, Ивонесса побаивалась. Поэтому отвела глаза и слабо кивнула в ответ.

Мужчина достал из кармана капсулу перехода и, вложив ей в руку, велел открывать портал. Затем, отойдя от сестры на несколько шагов, сложил руки на груди, ожидая появления воронки. Леди Бреун посмотрела на брата больными глазами, горько усмехнулась и, что-то прошептав, раздавила капсулу. Ирвин, заподозрив неладное, дёрнулся к ней, но не успел, так как переход закрылся, затянув в себя Ивон, нацепившую мстительную усмешку на губах.

***

— Я устал тебя ждать! Почему так долго? — раздалось за спиной Ивон, когда портал схлопнулся, оставив её стоять посреди серого и мрачного вестибюля усадьбы Бронмор. Слева согнулся в поклоне дворецкий и, пролепетав приветствие, поспешил исчезнуть. Ее светлость медленно обернулась, хлюпнула носом и жалобно промямлила, глядя на встречающего её мужчину:

— Я не нужна ему… Ты мне поможешь?

***

Десять лет назад

Торильские горы — колоссальное творение природы из камня и льда, разделяющее две империи — Аргайл и Теумтор. Обрывистые, едва покрытые почвой склоны, голые крутые утесы, труднопроходимый серпантин троп. Вот что ждёт здесь нежданных гостей, осмелившихся нарушить покой величественных старожилов этого мира. И редко когда найдётся смельчак, который решится пересечь эти громады. Отважных же ждёт свист ветра, треск льда и грохот внезапно срывающихся обломков. Много их было, кто завершили свой путь, став пищей для вечно голодной пасти пропасти.

Зевающий хозяин трактира, что находился на краю небольшой деревушки на самых подступах к горам, вот уже целый час недовольно поглядывал на своих новых постояльцев, расположившихся за одним из столов давно уже опустевшего зала. Трое мужчин и одна женщина что-то тихо обсуждали, попивая торильское пенное. Интересная компания. Дама была одета в костюм наподобие мужского: брюки, рубашка с широкими рукавами, жилет и высокие сапоги. Светлые волосы аккуратно собраны в тяжёлый пучок на затылке. Гордая осанка, голубые глаза. Хороша! Даже не сомневайся, Крайс, — перед тобой настоящая леди. Да и спутники её непростые люди. Из знати, как пить дать. Потому сопел молча, стоя за прилавком и натирая бока стеклянных бокалов уже по четвёртому кругу.

А женщина и впрямь красавица! Интересно, кем она им приходится? Вон тот, белобрысый, что сидит к нему вполоборота, наверное, родственник. Есть что-то у них общее. Два других — пшеничный и чернявый. Одной комплекции, а вот ростом чернявый подкачал… У одного острый, мрачный взгляд из-под бровей, другой смотрит мягче, слегка иронично… на спутницу. Жених? Тогда почему её взгляд то и дело падает на «сурового»? А то и вовсе, задумавшись, не отрывается она от его лица. Только не замечает мужчина её взгляда… Дурак, такая женщина!

— Выходить надо пораньше, пока лёд ещё скован ночным морозом.

— Нам надо за день достичь границ зоны смерти, — разворачивая на столе карту, сказал "суровый".

— Что это?

— Зона ветра и холода. Именно там находятся пещеры шёпота.

— Но опасаться надо бездонных, замаскированных снегом расселин и слепящего обжигающего солнца. Ивон, береги глазки.

— Погоди, почему «шёпота»?

— Вода, просачиваясь сквозь камень, капает с потолка пещер, и этот звук разносится по всем коридорам искажённым эхом. Будто капли перекликаются друг с другом на расстоянии.

— Древние назвали их так.

— Иви, ты уверена? Мы найдём её там?

— Уверена, остаточный след ведёт туда.

Рассвет только занимался над предгорьем, когда четыре спутника, ведомые одной целью, ступили на тропу, убегающую вверх по склону горы Флейт, одной из «сестёр» Торильской гряды. Шедший последним светловолосый мужчина неожиданно поскользнулся на мокром мху, покрывающем камни. Остановился, переводя дыхание, и вскинул лицо к серому небу. Боль и надежда отразились в его голубых глазах.

— Мы найдём тебя.

Лия устало рухнула в кресло у стены и прикрыла рукой глаза. Это был непростой поединок, который она, кажется, выиграла, но одно воспоминание, что эта жуткая женщина была в спальне мужа… И то, что она вытворяла, это было настоящим испытанием для неискушённой девушки.

— Мой ангел, иди ко мне, — позвал хрипло Дункан.

Герцогиня подняла ресницы и неожиданно обнаружила перед собой графа Харука, протягивающего ей бокал воды.

— Леди Юлия?

— Спасибо, — отозвалась она тихо, принимая от него подношение.

— Гарольд, оставь нас, пожалуйста, — попросил Эррол друга. Тот кивнул и, бросив задумчивый взгляд на герцогиню, удалился.

— Свет мой, — ласково произнёс герцог, — я рад, что ты здесь оказалась. Но меня огорчает, что тебе пришлось все это видеть и слышать.

— Вы хотите сказать, что не знали о её визите? А кто приказал не входить в ваши комнаты?

— Не знал и приказа такого не отдавал, — вздохнул его светлость.

— Как она прошла?

— Подозреваю, что леди Бреун могла применить магию для беспрепятственного проникновения. Она маг. И неслабый. Когда-то она отрабатывала свои магические навыки на людях — это было ее любимым занятием. Заморозить, не насмерть, конечно, но приятного мало, применить воздушную магию — это её конёк, воздействовать ментально…

— Я встретила Вироша, когда шла к вам. Мне он показался вполне адекватным в отличие от камердинера. Секретарь даже пытался меня предупредить…

— Это я сглупил, милая. Подал знак Данкину привести Ирвина, а он, видимо, растерялся, увидев тебя, и решил проявить инициативу. Я не мог предугадать твою реакцию на действия Ивонессы… кхм, на то, как она… боги, если бы ты вошла в тот момент… Я бы на твоём месте точно понял все неправильно. Восхищаюсь тобой! Тяжело было не поддаться на провокации герцогини?

Девушка только устало усмехнулась в ответ:

— Мне помогла мама. Когда-то давно, ещё до её смерти, она учила меня «Кодексу истинной леди». Один из пунктов гласит примерно так: «Истинная леди должна уметь устроить красивый скандал. Красиво избежать его. И не менее красиво выйти из него победительницей, оставив публику добивать друг друга».

— Она бы гордилась своей дочерью, — рассмеялся Дункан.

В дверь спальни постучали, и вошёл лорд Бреун. Всклокоченный и расстроенный. Подойдя к Юлии, склонился перед ней и, взяв в свои руки ее кисть, припал в поцелуе.

— Герцогиня, я приношу вам свои извинения. За сестру и за ту безобразную сцену, которую она устроила. Я должен был предвидеть, что она решится на что-то подобное. Мне очень жаль.

— Не стоит, ваша светлость, все разрешилось, — улыбнулась она блондину.

Эррол вдруг как-то судорожно задёргался, стуча ногой по постели, и заорал:

— Ну, все, хватит! Лекаря ко мне, живо! Пускай снимает с меня эту скорлупу!

Отвратительная погода помешала ежедневной прогулке, что было весьма печально, но не смертельно. Леди Антор не любила менять свои привычки — уделить время после обеда неспешной прогулке по заснеженным аллеям замка Эрролов, почитать жаркий любовный роман или просто поговорить с милой герцогиней.

Но сегодняшний день отличался от прочих хотя бы тем, что в комнатах герцога случился скандал. Лорд Ирвин Бреун, позабыв про все светские манеры, белее снега промчался мимо. Граф-счастливчик, тот, что спасся от лавины во время несчастного случая не перевале, всегда находил пару шутливых фраз для леди Августы, даже если очень спешил, но именно сегодня этого не произошло. В глубокой задумчивости он прошёл по мраморной лестнице и направился прямиком на улицу, на ходу отдавая распоряжение седлать лошадь.

Поджав губы, леди проследовала к себе в комнату и снова взялась за книгу. Но мечтать и воспринимать печатные страсти не хотелось. Тем более что в Шгрив творились какие-то таинственные дела, о которых даже слуги молчали. Пока. Не придумав ничего лучше, Августа решила отправиться к Юлии. За компанией и за информацией.

Постучав для приличия и получив позволение войти, графиня открыла дверь в покои её светлости.

— Что с вами? — озадаченно спросила пожилая женщина, наблюдая, как девушка с остервенелым видом щиплет собственные щёки, сидя перед зеркалом в спальне. — Что произошло, дитя?

— Ивон была у Дункана, — мрачно произнесла та и повернулась лицом к вошедшей. Смотрелась девушка как ярмарочная клоунесса с натёртыми свёклой щеками. — Я успела вовремя, ведь кто знает, что у этой женщины на уме!

Леди Антор прикусила язык, чтобы не сказать, что именно она думает про желание Ивон Бреун относительно герцога. Но по всей видимости, Лия и сама это прекрасно понимала.

— Мне никогда раньше не приходилось сталкиваться с такими женщинами. Не знаю, как мне хватило сил сдержаться и не нахамить в ответ. — И, перейдя на шёпот, Юлия добавила, — Я её пыталась выгнать в грубой форме!

— Браво! — всплеснула руками женщина, оценив подвиг молодой хозяйки.

— Лорд Ирвин появился как нельзя, кстати, и увёл её. Полагаю, отправил сестру обратно в Гинтор.

— Как все это неприятно! А как чувствует себя ваш супруг?

— Орет. Лекарь ему сейчас гипс снимает. Нет-нет, не беспокойтесь, это не больно. Просто лорд Дункан не в силах больше терпеть, как он выразился, эту «скорлупу». Нервничает и дёргается. А меня очень вежливо выставили за дверь. Я его смущаю, видите ли. Прошу вас, Августа, присаживайтесь! — произнесла Юлия, снова отвернувшись к зеркалу. Теперь она взяла пудру и принялась наносить её на красные щёки. — Это даже хорошо, что вы зашли! Я рада! А то ведь не знаешь, с кем и поделиться. И только подумайте, унизить его светлость, пнув через всю комнату его ночную вазу!

От резкого движения целое облачко невесомого талька взметнулось в воздух, оседая на поверхности туалетного столика и щекоча ароматом абрикоса нос. Леди Антор уселась в кресло, расправив идеально отглаженную ткань на юбке, и нахмурилась.

Нет, старательные попытки юной герцогини изменить свою внешность посредством косметики ее нисколько не смущали. Ну, понервничала девушка, с кем не бывает. Даже сама Августа подобное проделывала не раз. То волосы решит резко перекрасить после очередных отлучек мужа "поиграть в карты с соседом", то на манер восточных женщин густо намажется сурьмой после "охоты", куда ее почему-то не приглашали. И все это от нервов, определённо.

Вошедшая Матильда ахнула, увидев напомаженную хозяйку, и, поймав предупреждающий взгляд Августы, закрыла рот, осуждающе помотав головой.

— Ваша светлость, там виконт де Катис к вам. Примите?

— Пригласи его в гостиную, — Юлия немного удивилась визиту молодого человека, но присутствие пожилой леди делало возможным принять у себя в покоях постороннего мужчину.

— Милая моя, вы так и выйдете?

Девушка повернулась к зеркалу и отшатнулась, увидев в отражении расписное нечто. Когда она успела? Потом улыбнулась, заговорщически подмигнув подруге, и поплыла на выход из спальни, пропуская вперёд себя пожилую леди.

Оноре был нем минуты две. Шалость Лии была вознаграждена видом ошеломлённого оборотня и его нервно подёргивающейся щекой.

— Успокойтесь, милорд, это не навсегда!

— Я этому рад, герцогиня… о, простите, — спохватился гость, на что Юлия только отмахнулась, приглашая присесть его и графиню к столику, на котором горничная уже расставляла чайный сервиз.

— Я пришёл попрощаться и поблагодарить за приём, что вы мне оказали. Графа Бероуза вызвали во дворец. Прибывает какая-то делегация из сопредельного государства. Ну а я за компанию с ним, в столицу. Да и родителей давно навестить собирался. Во — от, — грустно вдохнул Оноре и тут же встрепенулся, — обещают балы и много-много незамужних красавиц! — при этом молодой мужчина покосился на дверь, в которую вышла служанка.

— О да, это, несомненно, решающий аргумент, — рассмеялась Лия. — Может быть, вам повезёт, и вы встретите из всех этих «много» свою единственную? Я от души желаю вам этого.

— Возможно, — улыбнулся виконт и как-то странно повёл носом из стороны в сторону.

— А чем тут у вас пахнет?

— Чем? — поставив чашечку с чаем на столик, леди Эррол застыла от заданного вопроса. — Пудра слишком ароматная?

— Нет, я чувствую посторонний тошнотворный запах, — де Катис встал, прошёлся по комнате, принюхиваясь. — Знакомое амбре… что-то такое… ядовитое.

Герцогиня с графиней переглянулись. У одной в глазах вспыхнул страх, у другой — вопрос. Августа поднялась с кресла и, подойдя к двери в спальню, решительно распахнула ее.

Оборотень понимающе кивнул женщине и…

— Белладонна-красавка! Какая прелесть! Вы кого травить собрались, Ваша светлость? Простите, неудачная шутка.

В комнате повисла тишина. Открытие потрясло. Не доверять чувствительному носу кота было глупо.

Лия, все ещё не понимая происходящего, апатично наблюдала, как пожилая графиня приводит аккуратно застеленную кровать в состояние «после урагана». Подушки были сброшены на пол, покрывало, словно тряпку, отправили следом. Простыню безжалостно скомкали и запустили в одно из кресел.

— Вот! — победный возглас Августы огласил спальню.

— Это красавка? — переспросила подошедшая девушка. Она наклонилась низко к постели — поближе рассмотреть то, о чём говорил Его милость, и тоже ощутила этот неприятный, слегка одурманивающий запах. А ещё Юлия поняла, что чувствовала его и до прихода леди Антор, но не обратила внимания, находясь в слегка возбуждённом состоянии.

Какие-то растёртые корешки и стебли больше напоминали кучку мусора.

— М-м-м, — вдруг простонала Лия и схватилась за голову.

— Да кто ж так делает! — мужчина бросился открывать окно. — Леди Августа, выведите её в гостиную!

Свежий морозный воздух заструился, проникая повсюду, освобождая комнату от коварного запаха «бешеницы». Распахнутые настежь двери покоев позволили сквозняку делать своё дело. А Оноре, подхватив дам под руки, потянул их на выход из помещения.

— В своё время я получала немало подобных "подарков" от желающих прибрать к своим липким ручкам моего мужа. Опасная вещь. К счастью, все обошлось, и я здесь, перед вами, жива и здорова. Какой же вы, милорд, молодец! Леди Юлии просто повезло, что вы зашли к ней. Вовремя… — графиня успокаивающе гладила девушку по руке, идя с молодыми людьми по коридору в сторону общей гостиной, собираясь там скоротать время, пока Матильда наводит порядок после обыска в покоях госпожи. — Нужно обязательно сказать об этом его светлости. И пусть поставит в известность своего друга.

— Вы тоже думаете, что это дело рук леди Бреун? — тихо задала вопрос Лия.

— Вас хотела отравить Ивонесса? Но за что? — вытаращил глаза виконт.

— Кто кого хотел отравить?! — прогремел сзади злой голос…