Маленькая хозяйка замка Шгрив

Глава 22

Холодно, сыро, темно. Девушки очнулись на полу в какой-то камере с узким входом, перегороженным решёткой, за которой прослеживался короткий коридор, уходящий куда-то вправо. Факел, воткнутый во вбитый в стену держатель, смрадно чадил и давал совсем мало света, больше гари.

Матильда зашевелилась первая и, застонала, схватившись за голову, закашлялась. Открыла глаза и с остервенением потёрла переносицу, там, где боль была особенно невыносимой. В полумраке различила высокий каменный свод и серые монолитные стены, все в трещинах и кавернах, верхняя часть которых была покрыта слоем плесени, фосфоресцирующей зелёным светом. Когда и почему они тут оказались? Память не откликнулась. С трудом поднялась на ноги и сделала несколько шагов, разминая затёкшие мышцы. Споткнулась о какой-то предмет. Глухо звякнул металл. Наклонилась посмотреть — кандалы на длинной цепи, скрученной ржавой змеёй, вызвали прилив паники. Она отпрянула от страшной находки, взгляд заметался в поисках герцогини. Юлия лежала в тёмном углу, на животе. Волосы растрёпаны, руки вытянуты вдоль тела, голова повёрнута к стене. Маленькая, хрупкая, беспомощная. У Тиль оборвалось сердце. Подошла, присела перед госпожой и осторожно перевернула её на спину. Лия глубоко вздохнула, сказала что-то невнятно и подняла веки. Прищурилась, пытаясь сфокусироваться. Зрение постепенно приобретало чёткость.

— Тильда, — с большим облегчением выдохнула герцогиня.

— Хозяюшка, — прозвучал сиплый голос Грой, и слёзы облегчения защипали глаза верной «великанши», — что с нами случилось?

— Не знаю, — растерянно произнесла герцогиня и огляделась. — Где это мы?

Сделала попытку подняться и тут же со стоном опустилась обратно.

— Голова… и пить хочется сильно. Почему я ничего не помню? — задала вопрос, скорее себе, чем сокамернице.

Грой помогла ей сесть и пристроилась рядом. Вот так, облокотившись на стену и прикасаясь плечами, друг к другу, делясь теплом, они и просидели какое-то время, приводя свои мысли в порядок.

— Нас похитили, — спустя несколько минут тихо сказала Юлия, констатируя факт. — Зачем и кто? И… мне страшно, — девушку начала бить мелкая дрожь.

— Боги, что же делать? — потрясённая горничная встала на ноги и подошла к решётке, вглядываясь в полумрак прохода за ней. Сложившееся положение пугало, неизвестность липким кошмаром вызывала неконтролируемый прилив адреналина. Вцепившись в железные прутья, она с силой начала дёргать преграду в попытке вырвать или хотя бы расшевелить их.

— Тильда, — Юля опасливо посмотрела на свою горничную, — может, стоит позвать кого-то? Пусть объяснят, что все это значит.

— Может быть, но я думаю, это не принесёт нам удовлетворения. Неизвестно, что задумали похитители, и знакомиться с ними у меня нет никакого желания! — теперь она ещё и ногой била по проклятой ограде. Удары гулким эхом разносились по камере и коридору.

— Угу, — мрачно подтвердила леди Эррол, плотнее кутаясь в свой плащ, — у меня тоже, но нам нужна информация.

— Зачем? — зло откликнулась Грой. — Что вы будете делать с этими знаниями? Пытаться убедить этих людей или человека, что они совершили ошибку? Поверьте, даже если это какое-то нелепое недоразумение, нас живыми отсюда уже никто не выпустит! Я в этом уверена!

Прочная преграда снова подверглась атаке со стороны разбушевавшейся горничной.

Сколько прошло времени — неизвестно. Бросив воевать с решёткой, Матильда устало села рядом со своей госпожой и притихла, прислонив голову к плечу Юлии.

— Ужасно болит все тело, — пожаловалась она хозяйке, — кидали меня, что ли? Или пинали? Не удивлюсь, если тащили волоком. Гады!

— У тебя вся одежда сырая! — маленькая хозяйка провела рукой по плащу Тиль, — грязная, впрочем, у меня не лучше, — оглядела себя. — Как будто мы в луже извалялись… луже… дождь… Дождь! Тильда, мы возвращались в замок и попали под ливень! Помнишь? Остановились и… все, больше ничего не помню, — сникла Лия. Последние слова давались с трудом. Её трясло все сильнее и сильнее, зубы клацали, будто отбивали ритм во время быстрого танца.

— Это я виновата. Зря я потащила вас на этот девичник. Остались бы в замке. Спали бы себе сейчас в мягкой кроватке. И герцог… и Николас! Ох, что же я наделала! — девушка разрыдалась.

Факел с тихим шипением мигнул последний раз и окончательно потух. И без того неутешительное положение пленниц усугубилось кромешной темнотой. Герцогиня крепко обняла всхлипывающую горничную, успокаивающе поглаживая её по спине. Голова, казалось, болела во всех местах сразу. Обостряли ситуацию мучившие организм жажда и голод. От холода или нервного стресса пальцы начали терять чувствительность. «Милая, ты не замёрзла?», — вспомнила, как любил повторять супруг, волнуясь о её самочувствии. Усмехнулась грустно. Спрашивал, а она бесилась. Задай его сейчас, любимый! Окажись рядом! Утешь, спрячь в своих объятиях от всех бед! Спаси нас!

Сколько они уже в этом кошмарном месте? Тишина давила на виски тяжёлым прессом и растворяла разум в бездне обречённости. Леди Эррол поморщилась и с сочувствием покосилась на еле различимую в темноте макушку задремавшей Матильды. По ощущениям, они тут уже несколько часов, но никто так и не соизволил прийти и что-либо объяснить. Надежда, что муж уже ищет и найдёт, теплилась в нежном сердце Юлии. А его история, которую Дункан рассказал совсем недавно, то и дело всплывала в памяти. Неужели вот в таком же месте держали ту девушку, жену лорда Ирвина? И если так, то значит ли это, что и здесь где-то находится похожий алтарь? Сердце сжалось от страшного предчувствия.

Под мерное сопение служанки она не заметила, как сама заснула, откинув голову на холодный камень стены за спиной.

Звук отпираемого засова заставил девушек вздрогнуть и открыть глаза. Два человека, вооружённых масляной лампой, открыли решётку. Один, здоровый, с печатью идиотизма на челе вошёл в камеру и поставил на пол корзину. Не говоря ни слова, развернулся и вышел. Второй, уступающий ему в габаритах и прячущий лицо под низко опущенным капюшоном темного плаща, с глухим грохотом захлопнул металлическую перегородку. Щёлкнул замок. Пленницы опомнились и бросились к прутьям.

— Подождите! Не уходите, объясните, что происходит? — крикнула Юлия удаляющимся визитёрам в надежде услышать от них ответы на мучавшие вопросы. — Где мы? Кто вы? Что вы хотите с нами сделать?

— Лампу оставьте! — гаркнула следом Грой.

Но только издевательский смех фигуры с капюшоном, отражаемый от стен и высокого каменного свода, был им в ответ. Женский смех!

— Что они оставили? — спросила Юлия, когда свет от огня окончательно растворился за углом короткого коридора.

— Бутыль с какой-то жидкостью, — с сомнением произнесла Тильда, осторожно нашарив руками в темноте оставленный «гостинец», — и хлеб.

— Голодом нас не собираются морить, и слава Богам, — глухо отозвалась герцогиня.

Живот горничной громким урчанием потребовал поторопиться с изучением ассортимента корзины.

— Поедим, — согласилась Матильда.

Позже, утолив острое чувство голода и жажды простой водой, оказавшейся в стеклянной таре, Тильда, жуя хлебную корочку, задумчиво сказала:

— А я ведь знаю этот смех. Я уверена, что слышала его в замке.

***

— Кричат? — Норман просунул голову в приёмную и обеспокоенно посмотрел на Вироша.

— Кричит, — секретарь покосился на дверь рабочего кабинета Эррола, откуда вот уже минут десять были слышны возгласы из возмущённой речи Бурже.

— Что ему опять не так? — управляющий перешёл на шёпот.

— Теперь он ставит ультиматум, что позволит жене магичить только в присутствии самого магистра Таумана — личного лекаря его величества, — секретарь недовольно скривился.

— Ох, ты ж! А лорд Дункан что? — мужчина бочком протиснулся в приоткрытую створку.

— Не расслышал, но вот герцог Бреун изволит иронизировать, что закатывать истерику привилегия беременных женщин, а не их мужей.

— А кто беременна? — Норман немного растерялся.

— Как кто? Леди Ивонесса… вроде как… они подозревают… — пробурчал Вирош.

— Да-а, дела-а, — протянул управляющий и тут же спохватился. — Это чем же ему наш Кален не лекарь?

— Кален лекарь, но не маг!

Мужчины слаженно вздохнули и с подозрением прислушались к возникшей тишине в кабинете.

***

— Раф, ты мешаешь, отойди на пять шагов от меня! — попросила Ивон, не глядя на стоящего рядом мужа.

— Хорошо. Раз, два, три, четыре… всё, больше с места не сдвинусь! — Бурже нехотя отошёл от супруги на два шага и встал, сложа руки на груди. Угрюмо оглядел людей, окруживших поляну, в центре которой стояла его женщина. Ирвин Бреун о чем-то тихо разговаривал с Гарольдом Харуком. Дункан Эррол мрачно смотрел прямо перед собой и казался глубоко ушедшим в свои мысли. Пять теггирцев-наёмников, быстрых, сильных, смертельно опасных, незаметно присматривались к участникам поисковой группы, будто оценивая, кто на что способен. Два королевских мага — стихийник и менталист, прибывшие по личному указу его величества Генриха Х, равнодушно и даже как-то скучающе оглядывали окрестности. Кален Свонсон заметно нервничал, поглаживая бок своего лекарского саквояжа. Николас Михельсен с группой агентов и самим Вениамином Дринком с интересом следили за каждым движением леди Бурже.

— Я попросила на пять! — уже раздражённо бросила Ивонесса.

— Как скажешь, — более покладисто сказал её благоверный и сделал ещё один шаг назад, — не нервничай, я тебе совершенно не мешаю! — он уставился на профиль своей леди.

Герцогиня укоризненно помотала головой, глубоко вздохнула, настраиваясь, опустила голову и прикрыла веки, погружаясь в некий транс. Плечи расслаблены. Руки свободно опущены вдоль тела. Дыхание ровное. Столичные магистры, не скрывая профессионального любопытства, слегка подались вперёд, пытаясь понять сам процесс волшбы. На поляне установилась абсолютная тишина. Все ждали, кто с волнением, кто с нескрываемым интересом, кто с непроницаемым хладнокровием. С ветки чирикнув, вспорхнула какая-то пичужка, нарушив тем самым безмолвие на небольшом пространстве посреди зимнего леса. Ивон вдруг покачнулась и, подняв голову, открыла затопленные яркой лазурью глаза. Менталист медленно подошёл к женщине и встал напротив.

— Горы… нет… да… похоже на ущелье Духов… — магиня нахмурилась, — дальше, уходит дальше… вижу, но не знаю направления…

— Вы позволите? — тихо попросил её маг и после согласного кивка сжал пальцами виски Ив. Несколько минут ничего не происходило. Мужчина считывал информацию из головы блондинки не торопясь, мягко, деликатно. Когда, наконец, он отстранился от неё, леди Бурже тепло улыбнулась и благодарно кивнула. Радужки в красивых глазах снова приобрели свой прежний светло-голубой цвет.

— Я восхищен вами, леди! — магистр склонился перед Нессой в почтительном поклоне, целуя ей ручку.

— Где? — в нетерпении подскочил к ним Дункан, пытливо всматриваясь в лицо менталиста.

Остальные тоже поспешили присоединиться, чтобы не пропустить ни единого слова.

— На север от материка в Открытом море, остров Шлак. А там… — он с сожалением развёл руками. — Там только развалины древнего храма и старый форт. Насколько нам известно, остров необитаем.

Подошедший Гарольд издал какой-то сдавленный звук.

— Причём тогда здесь ущелье Духов? — спросил Михельсен.

— Первый портал ведёт именно туда, — ответила за мага Ивонесса.

— Или путали следы, или они имели слабый резерв капсул перехода, вот и двигались скачками, — со знанием дела высказался герцог Бреун и обратился к стихийнику. — Мы можем напрямик?

— К сожалению, нам придётся перемещаться тем же маршрутом, чтобы попасть в нужную точку.

— Тогда чего ждём, открывайте и держите! — он оглянулся на людей, будто проверяя готовность и пересчитывая количество добровольцев. — Надо пропустить одиннадцать человек… сможете?

— Силами двух магов? Легко! — мужчина многозначительно посмотрел на Бурже.

В руках у магистра-стихийника хрустнула переломленная капсула перехода. Переливаясь бирюзой и золотом, закружила воронка, «поглощая» вступающих в неё мужчин. Стоящие по бокам от неё Рафаэль и маг-менталист протягивали руки к мерцающему мареву, вливая силу и тихо напутствуя на удачу уходящих Эррола, Бреуна, Харука, Михельсена, Свонсона, теггирцев и королевского чародея, способного управлять стихиями.

Дункан, прежде чем сделать последний шаг, посмотрел на Ивонессу и со всей искренностью сказал:

— Спасибо тебе, Ив.

Молодая женщина грустно улыбнулась и, не выдержав, часто заморгала, сдерживая рвущиеся пролиться слезы.

По тропе, ведущей из леса, не спеша шли супруги Бурже. За ними, тоже никуда не торопясь, следовали, о чем-то переговариваясь, Вениамин Дринк и маг-менталист. Досадливо ропща о несправедливости, последними брели три сыскаря из департамента правопорядка.

— Отставить возмущения! — бросил через плечо им глава агентства. — Без вас там хватает следопытов и вояк, кто здесь работать будет?

Молодёжь пристыженно затихла.

— Я дрянь, — неожиданно тихо сказала Ивонесса, отчего Рафаэль споткнулся и удивлённо посмотрел на жену. — Я ведь в тот момент, когда прибыл Ирвин с просьбой о помощи, пожелала, чтобы леди Юлию никогда не нашли… Я самая настоящая дрянь, Раф.

Было стыдно смотреть любимому мужу в глаза. В душе разливалась горечь от собственного низменного порыва.

— Да, ты дрянь, — спокойно согласился с ней мужчина и обнял за плечи. Она возмущённо вскинула на него взгляд. — Что ты так смотришь? Ты спалила мне фамильное гнездо! От родового поместья остались только сад, конюшня и будка для собаки! — Ив фыркнула и почувствовала, как её отпускает, развязывается кошмарный узел из ревности и обиды. — Но ты моя «дрянь», — с нежностью в голосе гордо закончил граф, улыбаясь, и сильней прижал к себе жену. — И я люблю тебя. Больше жизни.

***

По ноге Тиль кто-то пробежал, зацепившись чем-то острым за шерстяной чулок. Девушка коротко пискнула и резко села, прижав колени к груди. Рядом зашевелилась, проснувшись, Юлия.

— Ты что? — сиплым со сна голосом спросила герцогиня.

— Ваша светлость, вы крыс боитесь? — ответила ей вопросом на вопрос горничная.

Через секунду маленькая хозяйка сидела рядом, прижимаясь к служанке, точно в такой же позе.

— Ужасно боюсь! Особенно крыс, — всматриваясь в темноту вокруг них, тихо ответила Лия и прислушалась.

«Топот» маленьких когтистых лапок по каменному полу раздавался то справа, то слева от сокамерниц. Захрустела бумага, а за ней звук разгрызаемых прутьев. «Жрут корзину, — догадалась Матильда, — с аппетитом жрут».

— Сюда бы Марса нашего, — мечтательно протянула она.

Юлия невольно хихикнула:

— Что тебе плохого кот сделал, что ты ему такой участи желаешь?

— Нагло слишком в последнее время стал себя вести. В воспитательных целях не мешало бы… — проворчала «великанша» и замолчала, почувствовав, как сотрясаются от тихого смеха плечи госпожи. — Вот вы смеётесь, а это не вам он в туфли мочился всю свою сознательную кошачью молодость.

После этого Юлия уже не выдержала и засмеялась в полный голос.

Заразительным, лёгким, от души, чувствуя, как отпускает эмоциональное напряжение. Две представительницы семейства мышей еле различимыми тенями прыснули в сторону и скрылись в щели под стеной у самого входа в камеру. Грой, все это время не отводившая взгляд от того места, где «пировали» вредители, только и успела подумать: «Какие пугливые оказались крысята», как коридор за решетчатой дверью осветился светом от огня. Лия резко замолчала и непроизвольно крепче прижалась к своей горничной.

— Хозяюшка, вы не бойтесь, — быстро зашептала Тильда, — они не посмеют вас тронуть. Наверное, выкуп какой-нибудь хотят или ещё что. Герцог очень богат, вот и желают мерзавцы за вас побольше денег стребовать. Знают ведь, что господин вас очень любит и души не чает, пылинки сдувает…

— Ты так думаешь? — с ужасом покосилась на неё леди Эррол. О случаях похищения людей она когда-то читала в газетах. Преступников ловили или не ловили, но итог был всегда один — жертв ни разу не находили живыми. Виновных ждали суд и публичная казнь. — Мне не нравится это твоё"… или ещё что".

— Я хочу верить, что только выкуп. Не будем думать об ужасном.

— А откуда про «пылинки»?.. — с сомнением спросила Лия и почувствовала, как покраснела. Но услышать ответ не успела. Из-за угла показалась фигура в плаще с неизменным капюшоном, скрывающим личность человека, и факелом в руке.

Пленницы подскочили на ноги, решив встретить врага лицом к лицу в достойной позе. Матильда же со своим ростом чувствовала себя всё-таки более уверенно в ожидании неприятностей, которые, она была убеждена, последуют за этим визитом.

Между тем незнакомец подошёл вплотную к решётке и откинул покров с головы.

— Ты?!

— Я тебя знаю!

Одновременно воскликнули девушки, глядя на неожиданную гостью, на лице которой расцветала самодовольная улыбка.

— Удивлены? Да-а, кто бы мог подумать, взрыв на катке, активированный артефакт, белладонна под подушкой и, наконец, организация похищения самой герцогини Эррол — и все это дело рук одной неприметной серой мышки. Служанки, челядинки!

— Зачем? — потрясенно спросила Юлия, не веря в то, что услышала.

— Все до безобразия банально — месть! Наш душка-герцог очень, очень плохо поступил когда-то, — наигранно — сокрушенно вздохнула.

— Мы тебе для чего нужны? — ледяной тон Лии проник, казалось, даже под одежду. Матильда незаметно поёжилась. Она знала, что хозяйка может быть жёсткой. Даже находясь здесь, запертой в каменном мешке, в замусоленной старой одежде, с колтуном на голове вместо причёски и грязными разводами от слёз на щеках, она словно была на голову выше всех. — Деньги? — последнее слово Её светлости презрением окатило похитительницу.

Тильда расправила плечи и выпрямила спину. Вот! Они и за решёткой сильны духом!

— Мне? Деньги? — девица засмеялась, и было в этом смехе что-то от простуженной вороны.

— Только дураки в них не нуждаются, — совершенно спокойно произнесла Грой, и герцогиня с подозрением покосилась на неё.

— Ну конечно, — ох, сколько яда, — вы все меряете в деньгах! А кто вернёт мне моего брата? Кто? Разве твой муженёк сможет оживить его при помощи серебра или золота? Он! Только он, проклятый лорд Дункан, виноват в его смерти! Ненавижу! Пусть теперь он узнает, каково это — терять дорогих ему людей. Гаю было всего восемнадцать!

Выкрикивая эти сумбурные обвинения, бывшая служанка Эрролов забылась и подошла к решётке. Уцепившись за неё руками, прильнула лицом. Гнев переполнял женщину, но не на это обратили внимание пленницы. Под распахнутыми полами плаща виднелись концы платка, что был на плечах леди Юлии вечером перед похищением.

— Странно, — растягивая слово, задумчиво произнесла Тильда, прерывая пламенную истерику дамочки, — деньги не нужны, а за герцогиней вещички-то донашиваешь.

Та сначала непонимающе уставилась на «великаншу», а потом, когда смысл сказанного наконец до неё дошел, она сказала то, отчего герцогине стало дурно:

— Не дело такой красоте пропадать, — демонстративно стащила с плеч подарок графини Эвендейл своей дочери и игриво потрясла им перед взором пленниц. — Мёртвой хозяйке замка Шгрив он уже будет без надобности.

Матильда вдруг, о чем-то вспомнив, схватилась за шею.

— Бусы тоже ты сняла? Ко всем своим порокам добавила ещё и воровство? Чтоб ты подавилась! — выплюнула она слова с каким-то холодным равнодушием.

— Да кому она нужна, твоя подделка? Сумасшедшей бабке отдала твоё дешёвое ожерелье!

— Дешёвое? — Тиль переглянулась с Лией и весело хмыкнула, — ну и дура же ты! А шриланский жемчуг за подделку приняла!

Возникла пауза. Её светлость и горничная с умилением наблюдали, как постепенно перекашивается лицо бывшей служанки в бессильной ярости и покрывается красными пятнами.

— Аглая, ты не волнуйся так, ну профукала драгоценность, с кем не бывает? — участливо издевалась над поломойкой Тиль.

— Вы никогда отсюда не выйдете живыми! Чёрному Готу без разницы, чьей кровью его напоят, служанки или аристократки! — задыхаясь от ненависти, прорычала женщина, разворачиваясь и уходя прочь. — И я не Аглая, я Берта!