Маленькая хозяйка замка Шгрив

Глава 25

— Я думаю, господа, что наш друг все сам расскажет, без давления с нашей стороны, — Ирвин многозначительно посмотрел на Гарольда и, подав ему бокал с бренди, вернулся на место.

— Жаль, хорошая порка этому мальчишке не помешала бы! — леди Августа направила хищный взгляд на графа. — Вы давно все знали и молчали?

— И даже поспособствовал! — убеждённо поддакнул будущей жене барон Дринк.

— А я сразу понял, что дело здесь нечисто, — лениво протянул Бурже и покосился на супругу. — Если верить легендам и подтверждённым фактам о физиологии оборотней, то только у них существует такое понятие, как «Истинная пара».

Ивонесса грустно усмехнулась:

— Мы десять лет искали ответы, способы разрушить проклятие, а они все сошлись в одной маленькой графине Эвендейл из богом забытой глубинки.

— Если бы брак вступил в силу, — смущаясь того, что выдаёт информацию о частной жизни Эррола, негромко сказал граф Харук, — возможно, он избавился от проклятия в тот же миг, а так…

— А так алтарь помог, распробовав кровь наших светлостей, — подытожил Бреун. А пожилая дама предупредительно кашлянула пару раз, заметив, как заинтересованно навострил уши сидящий рядом барон.

— И всё-таки, дорогой наш! — Августа вновь перевела взгляд на Гарольда, расположившегося в кресле у камина замка Шгрив, — мы ждём повествований о том, как вы пришли к такой теории, которая на поверку оказалось истиной. Расскажите нам все. Это очень интересно.

Все с повышенным вниманием уставились на его сиятельство.

Харук кашлянул в кулак, прочищая горло, напустил на себя виноватый вид и заговорил:

— Вот честное слово, я тут совершенно ни при чём — это все леди Юлия. Это она, не ведая того, раскрыла тайну пророчества, посвятила нас в секреты почти забытого и малоизвестного языка древнего народа… Удивительная девушка… — «ушёл» в свои мысли граф.

— Не отвлекайся! — нетерпеливый рык Ирвина стер с лица рассказчика затаённую улыбку.

— Так вот, — встрепенулся Гарольд, — все началось с того, что мне в руки попался интересный манускрипт, который я поначалу принял за мифический бред, сказки для детей на ночь. В нём описывались драконы, раскол, переселение, отказ от своей второй ипостаси, основание новых земель, новые устои, всякая этническая чепуха и, наконец, истребление и угроза вымирания. И если бы не один немаловажный факт и некоторые предметы, кстати, наличествующие в этом доме — таинственная сдвоенная «р» в фамилиях некоторых подданных королевства Аргайл. Я выяснил, что все их предки были выходцами с островов далеко на севере, которые согласно преданиям, описанным в старинных свитках, были заселены таинственным курумским народом — людьми-драконами, как их называли. Они не отказались от своего второго облика, за что и были подвергнуты гонениям со стороны собратьев-фанатиков, населявших уже не существующую Финизийскую, а ныне Бейрамскую империю. Но даже там, в холодных водах Открытого моря, их преследовали и истребляли не только родичи, но и напуганные таким соседством представители воинственных народов с большой земли. Чтобы как-то себя защитить, переселенцы строили замки и форты. В одном нам с вами «посчастливилось» побывать. Но это их не спасло. Никакие стены не способны оградить от коварства и предательства. Дабы сохранить остатки в прошлом могущественной расы, люди-драконы вынуждены были покинуть обжитые места и также перебраться на материк и затеряться на землях Аргайла, Теумтора и Зейрасса. Феррон, Торрим, Одаррош, Эррол, Барре — вот те немногие наследники древних фамилий, пришедшие к нам из той трагической эпохи.

— Но… откуда же там взялся алтарь этого… чёрного? — недоумённо спросила Ивон.

— О, здесь всё до нелепого смешно и страшно одновременно. На самом деле священный камень на Шлаке не принадлежит, никоим образом, этому Готу. Тем, кого мы… застали на месте старого святилища драконьего племени под фортом, в недрах скалы, было абсолютно все равно, на чём резать людей… простите, леди. Им лишь бы стоял какой-нибудь мало-мальски похожий на алтарь камень. А тут такая удача. И скрываясь от преследования, группа отшельников находит на необитаемом острове жертвенник, расписанный рунами, и с загадочной пентаграммой. Язык незнаком, символы не поддаются расшифровке, главное, соблюдается атрибутика. Напустить немного интриги, продемонстрировать заблуждавшимся таинство церемониала, запудрить мозги пафосными речами, пообещать долголетие, богатство и пятьдесят девственниц в загробном мире после смерти. И банда отступников готова поклоняться кому угодно. В их случае — чёрному Богу Готу. Надо заметить, что в отличие от этой группы обычных головорезов, встреченные нами десять лет назад фанатики были действительно страшной силой, так как владели секретами запретного культа и проводили жуткие ритуалы по выкачиванию жизненной энергии из своих жертв. Смерть наших девушек не принесла бы в процессе этого кровопускания никакого эффекта в этом смысле.

— Это ужасно! — взволнованно прошептала графиня. — Бедная Юлия, бедные девочки, сколько же им пришлось пережить?

— Интересные сведения, но… вы говорили об этом с кем-нибудь до этих драматических событий? — Вениамин нетерпеливо поёрзал в кресле.

— Я не был уверен до конца, но все же высказал свои предположения Дункану. Тот лишь отмахнулся, обозвав мои выводы нелепым вымыслом и ошибочными умозаключениями… В то время как у самого в кабинете висит картина с чёрным ящером, который периодически меняет положение головы…

— Да-да-да! Вы тоже это видели?! — Дринк с такой энергичностью закивал головой, что чуть не потерял своё пенсне. — А я уж думал, мне мерещится и сослался на игру света, а то и на собственное душевное состояние!

— Герцог Эррол-старший, вероятно, был последним, кто помнил тайну семьи, но не успел рассказать сыну, унеся эти знания с собой в могилу раньше положенного срока. Если хорошенько обыскать замок, я уверен, мы можем найти не одно доказательство принадлежности рода к загадочным драконам. Взять хотя бы тот дневник, найденный герцогиней.

Бреун задумчиво посмотрел на сестру.

— Интересно, наш отец знал? Ведь они были дружны с лордом Вёрджилом с самого детства. И что заставляло его так бережно хранить эту тайну? Неужели все ещё существует угроза со стороны соплеменников, изгнавших своих же собратьев из клана только за то, что последние не отказались от крыльев?

— Чтобы принять вторую ипостась, нужен ритуал, но произошла какая-то катастрофа, которая лишила драконов этой возможности. Смею полагать, что шаманы были убиты, алтари разрушены, а выжившие люди в спешке покидали место трагедии и острова. А потом и думать не смели, волнуясь за будущее поколение, — помрачнел граф, вертя в руках пустой бокал.

— Позволите, господа? — на пороге гостиной возник Кален.

— Как там наши светлости? — сразу оживился Харук, приглашая лекаря войти в комнату.

— Спят, — лаконично ответил Свонсон.

— Вторые сутки пошли, это нормально? — забеспокоилась леди Августа.

— В их случае нормально, леди, не стоит волноваться. Я зашёл сообщить об интересном феномене! Чешуйки пропали со спины лорда Дункана. Будто растворились и… не знаю, вам лучше самим это увидеть.

— У него вырос хвост? — весело усмехнулся Бурже, за что получил острым локотком в бок от жены.

— Было бы неплохо изучить эту особенность, — не понял иронии лекарь.

А Гарольд просто заржал.

***

Юлия проснулась с лёгкостью во всем теле, перебинтованным запястьем и ощущением полного счастья. Чуть приоткрыв глаза, прислушалась к окружающей обстановке. Под боком мурлыкнул Марс, поднялся, потянулся, лизнул ладонь девушки и снова улёгся, утоптав место под собой. Рядом кто-то тихо вздохнул, и кот, недовольно мявкнув, взлетел над постелью, поднятый за шкирку сильной мужской рукой. Шлёпанье босых ног по полу, за границей ковра, и отчаянно сопротивляющегося усатого выкидывают за порог спальни. Следом решительно закрыли дверь, пресекая попытку хвостатого любителя понежиться на хозяйской постели прошмыгнуть обратно. Герцогиня улыбнулась. Она дома. Светлые стены комнаты, запах лаванды от белья, окно за портьерами, щебет спорящих воробьёв на подоконнике и любимый мужчина, который сейчас нависает над ней, глядя немного обеспокоенно и нежно.

— Это не сон? — спросила сипло, прикоснувшись к щеке мужа. Кожа гладкая, без морщин, не считая сеточки мелких лучеобразных «гусиных лапок» в уголках глаз, которые появились, стоило ему улыбнуться. Седина пропала, уступив место русому, почти пшеничному цвету растрёпанной шевелюры. — Я ничего не помню.

Лия смотрела на мужа, молодого, красивого и не узнавала. Услышала биение его сердца. Он тут, рядом с ней, и нет больше тёмного каменного заключения. Нет больше тех страшных фанатиков. Нахмурилась, вспомнив жуткий подземный переход, идущего вперёди с факелом мужчину с хриплым голосом. Матильду, отбивающуюся от скрутивших её незнакомцев, и… все. Дальше урывками какие-то страшные моменты, как рассыпанная по полу мозаика. Крики, нож, боль, холод, странная песня, кровь…

— Мне казалось, что я умерла, — сдавленным шёпотом начала она и запнулась, уже по-настоящему сомневаясь в реальности происходящего. Как же так, герцогиня помнила эти мрачные стены длинного перехода, зал с колоннами. Хорошо понимала, зачем их туда привели с Грой, когда увидела алтарь… А теперь она в их с мужем спальне. Что считать иллюзией, сном? Сейчас проснётся и окажется опять в тёмной сырой камере?

— Тихо, тихо, милая, все позади, — увидев вспыхнувший страх в глазах девушки, Дункан прижал её к себе, запустив руку в волосы, мягкими движениями массируя затылок и шепча слова утешения, — мы в замке, все живы, тш-ш… Все позади.

С каждым словом он усиливал хватку, будто боялся, что она исчезнет, что не удержит.

— У-м-м-гу, — послышалось где-то в районе его груди невнятное и возмущённое.

Эррол отстранился, непонимающе уставившись на супругу. Она же, распахнув широко глаза и сделав глубокий вздох, стукнула его кулачком по плечу.

— Ты меня чуть не задушил! — выдохнула гневно. Такое неприятное и слегка болезненное ощущение, как приплюснутый нос, сразу развеял все сомнения, где она находится.

Ночная сорочка сбилась, оголяя плечо, маленькая родинка у самой впадинки меж ключицами манила взгляд. Рыжие волосы благодаря рукам герцога бунтарски топорщились во все стороны. Выступивший нежный румянец на лице, припухшие со сна губы… устоять невозможно!

— Ангел мой… — от его тона вся воинственность испарилась вместе с остатками плохих воспоминаний. Янтарные искорки глаз напротив взяли в плен сознание, дыхание, чувства, порабощая, подчиняя, пробуждая влечение, возбуждение, томление…

— Мой лорд, — вырвалось протяжно и растерянно.

— Девочка моя… сладкая… родная, — мужчина захлёбывался словами от переполнявших его эмоций, где на первом месте стояли сумасшедшая нежность и лишающее здравомыслия желание. Растворился в эйфории, лаская податливое тело жены, что-то бормотал невообразимо глупое и пылкое, отчего хотелось заткнуть самому себе рот, чтобы слова не отнимали те драгоценные секунды, которые даны для поцелуев.

Когда одеяло отлетело в неизвестном направлении? Кто знает…

Лишними стали и тонкая сорочка, что была надета на маленькой хозяйке, и пижамные штаны мужа, и робость… Сама целовала супруга. Плечи, грудь, шею, пытаясь передать всё, что чувствовала к нему в этот миг. Вдыхала его запах, аромат его тела, сладковато-терпкий, нежно-горький… Неописуемый, непередаваемый аромат, который будет всегда ассоциироваться у неё с любовью.

Рука Дункана мягко, дразня, погладила живот Юлии и, не задерживаясь, скользнула ниже. Едва коснувшись мягких завитков, переместилась на бедро, не торопясь в своих исследованиях всех восхитительных мест на теле любимой. Сердце Юлии замерло в предвкушении. Она сама замерла, осознавая, что вот оно, сейчас произойдёт. Наконец-то!

— Боишься? — прошептал мужчина, расценив это по-своему.

— Нет, — тихо отозвалась Лия, — и попробуй сбежать! Догоню! — совершенно серьёзно пригрозила она.

Тихий счастливый смех мужа был ей ответом.

— Не убегу. Никогда. Просто не смогу. Слишком долго ждал…

Его поцелуи стали смелее, наглее, перебравшись на такие места, прикосновение к которым вызывало у девушки сладостные ощущения. И вот уже сам Дункан возвышался над ней, осторожно проникая и вызывая боль. Короткий вскрик… маленькая передышка и восхитительное чувство от слияния, превращающее сознание в хаос бессвязных мыслей.

А муж все продолжал эту упоительную пытку. Юлии казалось, что она не выдержит нахлынувшего эмоционального взрыва, вознёсшего её на вершину блаженства, которого она доселе не испытывала. Яркая вспышка, и она рассыпалась на частицы. Несколько долгих секунд Лии просто не существовало в этом мире, в этой комнате, на этой кровати. В этой прострации удовольствия якорем были его руки. Самые сильные, самые родные и любимые, которые обнимали трепетно и нежно. Глаза, манящие, волшебные. Голос, негромко зовущий её по имени, ласкающий слух волнующей сентиментальными глупостями…

— Так бывает… всегда? — спрашивали позже зацелованные женские губы.

— Всегда восхитительно? Да, — отвечали им мужские.

— Это как полёт! — счастливая слеза покатилась по щеке.

— Я позже покажу тебе, каким бывает полет…

***

По прошествии месяца мало что изменилось в старом замке. Разве только весна ворвалась в мир набухшими почками на деревьях, прилетевшей бандой грачей, наполнившей шумом ближний лес и поля, ранними первоцветами — нежными подснежниками и синими подлесками, жужжанием мухи, разбуженной ласковыми лучами Аома, и упоительным запахом — сладким запахом пробуждающейся природы.

А ещё…

— Пат! Патерсон! Она снова убежала! — в кухню с криком вбежала взъерошенная и в слезах девочка.

Мальчик, сидевший над корзиной с картошкой с ножом в руке, обречённо вздохнул и покосился на мать, помешивающую что-то в жаровне на плите. Нора осторожно попробовала варево из большого половника, добавила специй, подумала, ещё добавила и только потом обернулась. Хмуро посмотрела на зарёванную Анику, нетерпеливо переминающуюся с ноги на ногу, перевела взгляд на сына, принявшего невинно-смущённый вид, и сказала строгим голосом:

— Иди, даю полчаса, картошка тебя ждёт! — и вернулась к булькающему в посудине будущему шедевру.

Повторять два раза мальчишке не надо было. Сцепив ладошки, дети выскочили на улицу и поспешили в сад, где в последние два раза вылавливали непоседливую козу, освобождающую розовые кусты от намотанной на них на зиму мешковины. Такую помощь садовник не оценил и довольно громко отреагировал на несанкционированное вторжение на его территорию рогатого вредителя.

— Фая!

— Не кричи, — одёрнул поварёнок подругу, — услышит, удерёт и спрячется, не найдёшь. Лазай потом по всей округе, ищи её. Опять забыла закрыть загон?

Ника хлюпнула носом и жалостливо протянула:

— Забыла… Там таких щеночков хорошеньких привезли! Вот я и…

— Каких щеночков? — Патерсон даже остановился заинтересовавшись.

— Ой, да в подарок нашей леди Юлии. Из столицы! — важно добавила она. — Такие прям пусечки-пусечки, пушистенькие-пушистенькие, — восторженно засюсюкала малышка.

— Девчонки, — снисходительно фыркнул мальчишка.

Коза нашлась в зарослях вишни, где она с аппетитом обгладывала нижние ветки. Увидев ребят, она на секунду перестала жевать, коротко мекнула и дала дёру, рогами вперёд продираясь через кусты.

— Стой, поганка! — сорвался следом Пат. — Хочешь горжеткой стать?

Вредительница остановилась как вкопанная. Это волшебное слово «горжетка» творило чудеса!

А пусечки — щеночки, разбуженные общим переполохом вокруг них, самозабвенно оглашали холл первого этажа замка своим писклявым тявканьем. Пара шестимесячных бишон-фризе, царапая стенки короба, вставали на задние лапки, подтягиваясь к краю в стремлении освободиться из «заключения» и начать исследовать новое место жительства.

— Какая прелесть! От кого это? — Юлия нагнулась над корзиной, с умилением рассматривая это белоснежное чудо.

— «Я не смог устоять перед очарованием этих кудрявых прелестников. Пусть я буду неоригинален, но прошу Вас принять от меня этот подарок со всем почтением и восхищением. Преданный Вам, граф Гарольд Харук», — прочитал на сопроводительной карточке стоящий рядом с женой Эррол. Потом нагнулся, поднял за шкирку обеих зверюг и констатировал, — мальчик и девочка. Третий подарок за неполный месяц, это уже вызов мне.

«Зверюги» под взглядом большого незнакомого человека затихли и повисли в сильных руках тряпочками, сверля того в ответ своими чёрными глазками-пуговками.

— Не ворчи, те милые безделушки не повод для ревности. Отдай их мне!

— А эти? — но ему не ответили. Герцогиня решительно отняла у мужа свой "подарок" и, прижав к груди пушистые создания, направилась в супружеские покои.

— Милая, я сегодня ещё увижу тебя?

Успел крикнуть с надеждой в голосе лорд Эррол своему ангелу, прежде чем она скрылась за поворотом второго этажа. И тяжело вздохнул, когда до него донеслось лишь:

— Вы же мои маленькие, какие же вы чудесные, сейчас с Марсиком познакомимся…

Нет, сегодня уже не увидит. Ну, Гарольд, ну, спасибо тебе, друг! Только приедь, узнаешь много нового о себе!

А после ужина, во время которого мысли девушки были только о милых пушистиках, Юлия получила короткую записку от мужа, которую ей тайно всунула в руки Матильда:

"На закате. В парке. У пруда. Жду. Надеюсь, ещё любимый тобой, Дункан. Соперничать с гавкающим подарком не в силах!".

Зябко поёживаясь и кутаясь в тёплый плащ, Юлия вот уже несколько минут стояла в быстро сгущавшихся сумерках на берегу водоёма, растерянно оглядываясь по сторонам в поисках супруга. Послание, переданное ей служанкой по всем правилам конспиративного кодекса, несколько озадачило маленькую хозяйку. Надвигающееся смутное ощущение тревоги и возбуждения заставляло её вглядываться в серую густую полосу низкорослых деревьев на другой стороне пруда, скользить взглядом по освободившейся ото льда темной воде, прислушиваться к невнятным шорохам вечернего парка. Где-то вдалеке перекликнулись и замолчали стражники на крепостных стенах. Тонкая песчаная полоса у самого берега захлестывалась небольшими волнами, гонимыми прохладным ветерком. Герцога все не было. Становилось неуютно.

И вдруг, когда диск взошедшего на небосвод Эута поднялся выше горных хребтов на горизонте, а его свет прочертил серебристую дорожку по воде, озерцо колыхнулось, будто чашу с жидкостью слегка встряхнули. Лия испуганно попятилась и уже хотела развернуться и бежать, как что-то большое и чёрное вырвалось из глубины, поднимая столб брызг. Свечой взметнулось вверх на небольшую высоту и, расправив огромные крылья, упало на воду, подняв волну, едва не достигшую ног её светлости, не отойди она ранее подальше от берега. Юлия замерла на месте, не в силах оторвать взгляд от потрясающе — великолепного дракона. Он с грацией, несвойственной, несоизмеримой с его размерами и телосложением медленно двинулся в её сторону, остановился, подойдя почти вплотную к ней и, опустив голову, обдал горячим дыханием из ноздрей. Лия вздрогнула и сжалась. Зверь издал низкий рокочущий звук, отголоски которого она почувствовала у себя в груди. Стояла и не верила своим глазам. Выходит, драконы не миф? Легенды не врут? Вот она, ожившая легенда, стоит сейчас перед ней и, кажется, даже дружелюбно настроена. Страх потихоньку уходил, оставляя любопытство и смутное подозрение, что пророчество не просто красочный стих. А значит, супруг и этот ящер перед ней…

А дракон стоял смирно, давая возможность девушке рассмотреть себя хорошенько. От него пахло чем-то тёплым и приятным, запахом живого зверя, а ещё немного корицей и деревом. Черные чешуйки веером разбегались от его переносицы по лбу, достигая костяных наростов в виде двух изогнутых назад рогов, украшающих тяжёлую клиновидную голову размером с… Да что там! Лия с комфортом могла бы устроиться в его пасти! Огромные желтые глаза, необъятная могучая шея, мокрое вытянутое туловище, заканчивающееся (герцогиня чуть склонилась в сторону и заглянула за спину чудовищу) шипастым хвостом. Дракон медленно, стараясь не напугать Лию, стал открывать пасть.

— Подожди! — тихий вскрик леди Эррол заставил исполина чуть отпрянуть назад и застыть. Маленькая хозяйка сделала несколько глубоких вздохов и милостиво кивнула. — Продолжай.

Зубы. Острые, страшные. И на нижнем клыке, на самом кончике, сверкнуло надетое на него золотое кольцо с красным камнем. Юлия протянула дрожащую руку, сняла с зуба родовой перстень, сжала его в кулачке и прежде чем выдержка покинула её вместе с сознанием, она успела прошептать: «Верни мне мужа».

Её светлость очнулась на коленях у супруга в кольце его рук, завернутая вместе с ним в один большой плед. Дункан бережно прижимал голову жены к своему плечу и тихонько покачивался, баюкая своего ангела, сидя на скамеечке в глубине темного парка. Эут уже вовсю властвовал среди ярких звезд, усыпавших высокое, бескрайнее небо. Юлия уткнулась носом в шею любимого и вдохнула уже знакомый запах, древесный, с оттенком корицы.

— Ты раздет, — прошептала, проведя ладонью по голому торсу мужа, чувствуя, как напрягаются его мышцы.

— В обороте есть один минус, он исключает одежду, — хриплым голосом ответил ей Эррол и поцеловал в висок. — Голова не болит?

— Ты заставил себя долго ждать… — упрекнула Лия своего дракона, опустив вопрос о самочувствии.

— Кольцо занесло илом. Искал. Нашёл, когда уже воздух в легких закончился. Напугал?

— Да… нет… Не знаю. Он такой… восхитительный! Ну что ты вздрагиваешь? — возмущенно отстранилась и попыталась встать.

— У тебя руки холодные, — подняться ей не позволили, а с тихим смешком крепче прижали. — Хотел обнять тебя крыльями, но ты, оправдывая звание истинной леди, красиво хлопнулась в обморок.

Маленькая хозяйка нарочито огорченно вздохнула.

— Ты обещал показать настоящий полет.

— А это хоть сейчас! Держи плед, милая! — с этими словами Дункан подскочил со скамьи. И, не спуская с рук свое сокровище, бодро направился к чёрному входу в замок, шлепая босыми ногами по дорожке из парка.

— Хочу на крыльях, — мечтательно протянула девушка, успев поймать ускользающее с их плеч покрывало. — Завтра слуги найдут твою одежду, что подумают?

— Будет и на крыльях… если не испугаешься высоты. На счет одежды не волнуйся, Вироша с утра отправлю.

— А как я буду держаться на тебе? — Юлия хитро улыбнулась и, дразня, поцеловала мужа в скулу, пощекотав кожу кончиком языка.

Герцог неожиданно резко остановился и, посмотрев на неё горящими от желания глазами, серьёзно сказал:

— В небе, родная, держит магия, а на земле — руки, крылья… даже хвост. И поверь мне, буду держать крепко и уже никогда не отпущу, потому что люблю. Люблю так сильно, как может любить настоящий дракон!