Маленькая хозяйка замка Шгрив

Глава 24

— Великолепно поёте, господа! Браво! — Ирвин сделал пару шагов вперёд, освобождая проём для своих спутников. Тут же из-за его спины тенью скользнули и рассредоточились вдоль стен теггирцы, затем появился Гарольд.

— Просим прощения за опоздание, — развёл тот руки в сторону и наигранно виновато закончил, — по причине, не зависящей от нас.

Встав рядом с Бреуном, с интересом оглядел помещение и замерших от неожиданности отшельников, потом поднял руку и неприлично указал пальцем на здоровяка Лео.

— А вот этот фальшивил, я слышал!

Герцог насмешливо покосился на друга, Харук в своём репертуаре!

— Сейчас не делая лишних движений, освобождаемся от оружия! Вы все обвиняетесь в похищении людей, а также проведении незаконных ритуалов с использованием кровавых жертвоприношений! — Михельсен растрёпанным огненным демоном вынырнул из коридора вслед за графом и, вспомнив обязанности следователя Департамента правопорядка, зачитывал обвинения и сверлил глазами «композицию» из иноверцев в капюшонах. Увидел Матильду, прикованную у стены, и лицо его стало непросто суровым, оно пошло красными пятнами от бешенства.

— Где лорд Дункан? — тихо спросил его Ирвин, рассмотрев за «серыми балахонами» лежащую без движения на камне полураздетую Юлию. Испачканную в красном сорочку и вытекающую из рассечённого правого запястья кровь, расползающуюся по углублениям, выдолбленным в жертвеннике.

— Шёл за мной, — также тихо ответил ему Николас и бросил мимолётный обеспокоенный взгляд себе за спину.

— Не надо бы ему это видеть, — с досадой пробурчал себе под нос герцог, — Господа! — это громко уже к прислужникам Гота. — Будем сдаваться?

— Братья! — вышел из ступора главарь. — Во имя Чёрного Бога!..

Послышался звон стали. Вооружённые кто чем — ножами, клинками, тесаками, — "капюшоны" ощетинились против незваных гостей.

— Ого! Ты глянь, Ваша светлость, не верующие, а какая-то банда головорезов! — зло осклабился Гарольд.

— Прихвостни из беглых преступников, уверен, — выплюнул герцог.

— Здесь только один маг, тот, лысый, остальные простые люди, — раздался за правым плечом хозяина замка Гинтор голос подоспевшего магистра.

— Справитесь? — высматривая Елия, прячущегося за спинами подельников, спросил мага Бреун.

— Вы во мне сомневаетесь? — оскорбился уже немолодой мужчина.

— Волнуюсь, — прикинул Ирвин соотношение сил, девять против четырнадцати. Неплохой расклад!

— Зря, мы — стихийники тоже кое-что можем… — с этими словами он вышел вперёд и резко взмахнул рукой. Стремительное воздушное лассо метнулось к стоящему в боевой стойке одному из отшельников, оплетая того от шеи до колен магическими невидимыми путами. Пленённый кулём повалился на пол, рыча с досады от беспомощности.

— Один есть! Прошу, молодые люди, ваше слово! — стряхнул кисти рук довольный маг.

Это и послужило сигналом к действию. Теггирцы сорвались со своих мест и, с профессиональной точностью выбирая самых опасных, вклинились в самую гущу «братьев», внося сумятицу и неразбериху среди последних.

Завязался бой. Лорды плечом к плечу двинулись на врагов, оттесняя тех от алтаря. Его сиятельство, играючи помахивая мечом, искусно нападал и отбивал атаки двух преступников, приговаривая после каждого удара:

— Ваш… бог… Гот… мерзавец… редкостный! Кровушку… ему… подавай… невинных… дев!

Рыжий агент, оголив абордажную саблю, чем удивил Харука, с боевым кличем рванул расчищать путь к сжавшейся у стены от страха Тиль. Свои магические способности он решил приберечь на потом, а сейчас душа требовала настоящей мужской драки. Руки так и чесались просто набить кому-нибудь морду. Да хоть вот этому красавчику, который запутался в рукаве своей хламиды, вытаскивая какой-то ножичек.

Звон стали и выкрики сражающихся заглушил нечеловеческий рёв появившегося Дункана.

— Присматривай… за ним! — выкрикнул Харук, обращаясь к Бреуну, отсекая у одного из соперников кисть с огромным тесаком. — Вот так-то лучше!

Увидев жену в крови, Эррол, будто помутился рассудком. Он знал, что найдёт Юлию не в гостевых покоях старой крепости за чашечкой чая. Но он представить не мог, что увидит её такую, расхристанную и распластанную на бездушном алтаре. А этот пустой взгляд, которым она смотрела куда-то в пространство, просто выбивал почву из-под ног. Никогда он ещё не впадал в такую ярость. Исчезли краски, все смешалось в одну серую картинку, мрачное подземелье, друзья, недруги, звон оружия, вскрики раненых, падающие тела… Только одно светлое пятно впереди, как якорь, как маяк, рыжеволосая девушка на холодном страшном камне — его девочка, его свет, его жизнь. И весь мир сейчас — это она.

Он забыл, что возраст не сжалился над ним. Забыл, что только что из-за острой боли в колене был вынужден отстать от товарищей, и, лишь сцепив зубы до скрипа, смог спуститься по каменным ступеням старого форта. Он обо всем забыл, кроме одной мысли — жизнь отдаст за неё, потребуется — душу продаст! Лишь бы его любимая была рядом, улыбалась, грустила, ругалась. Жила.

А вокруг кипела схватка. Бреун сошёлся с одним из участников гнусного ритуала. Здоровяк с наивным по-детски лицом сопротивлялся отчаянно. Размахивая кинжалами в руках, словно мельница крыльями, он не давал лорду приблизиться к себе. Гарольд, оценив ситуацию, поспешил на помощь другу, как только его второй поединщик упал с проколотым сердцем.

«Уничтожайте магов заклинаниями не из их любимых сфер, чтобы не мешала их волшебная сопротивляемость», — главное правило ведения боя среди этой касты людей. Магистр магии с удовлетворением понял, что придётся иметь дело с колдуном низшего уровня, к тому же необученным универсалом. Лысый главарь, затравленно озираясь, пятился к выходу из пещеры, когда его сбила с ног сильная водяная струя. Стихийник размял шею, наблюдая, как мокрый «коллега» плетёт заклинание «ядовитый туман», подмечая его ошибки и медлительность. И прежде чем с пальцев Елия сорвалась гремучая смесь «тумана» и скабиса — заклятия, вызывающего чесотку, мощный «воздушный кулак» лишил его сознания.

— Дилетант, — совсем не аристократически сплюнул королевский волшебник.

Дункан бросился было к жертвенному камню, как ему неожиданно преградил дорогу крепкий детина, вооружённый бракемаром. Мужчина откинул с головы капюшон и мерзко улыбнулся.

— Вот и свиделись ещё раз, ваша светлость.

— Не помню, чтобы нас знакомили, — парировал Эррол.

— А я напомню. Ущелье Туманов, десять лет назад… Как колено? Не беспокоит? — с издёвкой в голосе спросил Натан.

Герцог прищурился, вглядываясь в лицо со шрамом на виске. Пришло узнавание, но он мог ошибаться.

— Что, герцог, — прошипел похититель, — вспомнил? Вспомни и молодого парня, которого ты убил!

События тех далёких дней мрачным калейдоскопом пронеслись в голове хозяина замка Шгрив. Ущелье. Дункан и Ирвин с небольшим отрядом горцев через полгода после похищения Линды, одержимые мщением рыскали по горам и преследовали разрозненные группы отшельников. Неожиданная встреча с последователями запретного культа. Перевес сил не на стороне преступников. Лёгкая победа. И вдруг молодой парень, неопытный маг, плетёт заклинание. Эррол уворачивается в последний момент, и огненный шар врезается в скалу за спиной. Грохот камнепада. Громкий вскрик юноши. Шум в голове. Невыносимая боль в раздроблённой ноге. Темнота… Освобождение из каменного плена. Улыбающиеся лица друзей. И слова: «Один ушёл!».

— Мальчишка погиб по своей вине, — глухо сказал герцог, глядя прямо в глаза брату Берты.

Натан хрипло рассмеялся.

— Не верю. А поэтому после того как разделаюсь с тобой, прикончу твою девку. А может, и не прикончу — сама сдохнет, ей недолго осталось…

— Не девку — жену! — прервал его своим рыком Дункан и бросился на отступника, причастного к похищению его ангела. Будто второе дыхание открылось! Обманное движение. Резкий выпад, и вот уже соперник с удивлением смотрит на торчащий из своей груди меч.

— Мальчишка погиб по своей вине, — с сожалением в голосе повторил, приблизившись, в лицо смертельно раненому бандиту Эррол, прежде чем вынуть из его тела клинок.

Наступила тишина. Короткий бой с фанатиками был закончен.

Юлия! Развернулся в сторону алтаря и замер. На него смотрели самые дорогие, самые любимые глаза — глаза его девочки. Бросился к супруге, на ходу снимая куртку. Склонился над ней, укутывая в сохранившую его тепло вещь, не в силах поверить, что нашёл, что успел, и его ангел теперь с ним, в его руках!

— Сейчас, сейчас, — торопился, пытаясь снять с себя шейный платок, — сейчас перевяжем, — дёрнул в раздражении за неподдающийся узел, — ты не молчи, милая, скажи что-нибудь, иначе я с ума сойду! — аксессуар наконец покинул шею герцога, и теперь он им осторожно перевязывал кровоточащее запястье маленькой хозяйки.

Подскочила освобождённая своим рыцарем взволнованная Матильда. Кандалы буквально рассыпались под воздействием волшбы, пальчики зацелованы, жалостливое: «Ай, больно!» при прикосновении к пострадавшей кисти утонуло в нежном поцелуе, подаренном рыжим героем. Её подняли, но она отмахнулась от настойчивого желания Николаса осмотреть её руку и обнять. Сейчас на первом месте была её госпожа. Все, кроме наёмников, собрались у жертвенника, теггирцы осматривали мёртвых преступников и оттаскивали их к стене, складывая в ряд.

— Почему кровь не останавливается? — всхлипнула Тиль глядя, как всё больше намокает повязка, наложенная герцогом, и почувствовала, как тёплые руки Михельсена успокаивающе погладили её плечи.

— Надо унести её отсюда, — подал голос Ирвин.

Дункан попытался поднять Лию, но та, закрыв глаза, издала протяжный мучительный стон, и он, запаниковав, оставил попытку.

— Я приведу лекаря, — сказал стоящий за его спиной Гарольд и побежал на выход.

— Ей холодно… почему она молчит? Её били? — Дункан бросил взгляд на горничную. Та отрицательно помотала головой, не в состоянии говорить, слёзы душили девушку. Дрожащие руки герцога порхали над телом супруги, боясь прикоснуться и сделать что-то не так или причинить ещё большее беспокойство любимой. — Родная, всё будет хорошо, ангел мой, открой глазки… Прости меня, прости, что так поздно! — он все шептал и шептал слова утешения, признания, каялся, уговаривал, а затем невесомо касался губами рта, щёк, лба, волос. Сердце сжалось в тугой комок, голос дрожал. — Боги, сжальтесь…

Берта очнулась, когда на неё завалилась обезглавленная туша здоровяка Лео. В ужасе огляделась: телами мёртвых братьев был буквально устлан весь пол пещеры, кругом кровь и отрубленные конечности. Незнакомцы в чёрных одеяниях, вытирающие оружие о бывшие когда-то серыми, а теперь окрашенные багровым балахоны, поверженных. Все, все мертвы! Нет больше Натана, нет Лео, нет Талия, нет красавчика Зига… Как это произошло?

Стараясь лежать тихо, прикрытая своим убитым любовником, женщина мысленно взывала к Готу, чтобы её не заметили, не нашли. Услышав громкий всхлип, метнула взгляд к алтарю. Группа людей стояла у камня, тихо переговариваясь и хлопоча вокруг герцогини. Она их почти всех узнала, кроме тех, кто стоял спиной к ней и одного, в мантии, с короткой бородкой, который присоединился к остальным, отойдя от связанного Елия. Значит, он жив? Что его теперь ждёт? Застенки? Нет, для себя она такой участи не желала.

Вот один из мужчин распрямился, спросив что-то у этой дряни Грой (надо было её ещё в камере прибить), повернул голову, и Берта чуть не задохнулась от ненависти. Герцог Эррол!

Сдерживая стон, вытащила затёкшие ноги из-под покойника. Теперь дать разойтись крови… Ах, Лео, Лео, ты был хорошим другом и любовником, помощником и защитником. И даже после смерти от тебя есть польза. Засапожный кинжал выскользнул из застывшей руки мертвеца и удобно устроился в её сжатой ладони… «Чёрные вороны» отошли на достаточное расстояние, значит, должна успеть… Резкий рывок — и вот она, спина ненавистного врага! Лезвие плавно, на удивление легко входит в тело… Неописуемое удовольствие видеть шокированные лица стоящих рядом!.. Отойти на два шага и улыбнуться бегущему к ней наёмнику… Толчок… и почувствовать, как шею будто прошило насквозь остриё из раскалённой стали. Ну что ж… Гай, Натан, Лео, я иду к вам…

Боль. Она огненной лавой прошла по позвоночнику, раскинула свои щупальца и опалила все внутренности. Привкус железа на языке заставил мозг лихорадочно заметаться от непонимания происходящего. Кровь отхлынула от лица, дыхание сбилось. Шум в ушах заглушил голоса. Все вокруг запрыгало, затанцевало в резком рваном ритме. Мутная пелена наплывала на глаза, заставляя видеть очертания людей нечёткими, будто сквозь густую дымку. И боль…

«Нет, это не может вот так вот всё закончиться! Не здесь, не сейчас! Это какая-то страшная ошибка!»

Его кто-то подхватил. Истошно закричала женщина. Взволнованный, переходящий на хрип голос Ирвина над самым ухом:

— Держись, друг, держись, не теряй сознание… Да где же этот Кален!

Топот множества ног. Суета и паника буквально затопили пространство.

— Что? Что случилось?! — голос Гарольда. Дункан не знал, что можно так страшно кричать.

И душераздирающе рыдать. Матильда, девушка-служанка, билась в руках рыжеволосого парня.

— Не-е-ет, сделайте что-нибудь, он не может вот так умереть! Не может!

«Умирать не страшно, страшно не жить. Не видеть глаз зелёных, колдовских. Не трогать рыжий локон, не вдыхать его цветочный запах. Не касаться нежной кожи, не слышать тихое и чуть смущённое «Мой лорд». Как все нелепо… страшно не знать, что будет с ней. Уйти самому будет не так больно, чем знать, что за тобой последует она… невыносимо. Кто решает, кому жить, а кому умирать? Каким богам молиться? Я готов. Пусть времени осталось капля — я успею. Не за себя — за ангела прошу…»

— Уложите его на камень, на живот, — голос Свонсона спокоен, но это напускное. Он профессионал, ему сейчас нельзя впадать в отчаяние. — Надо разрезать одежду…

Холодный камень ожёг щёку. Эррол дёрнулся — боги, сколько же его девочка уже пролежала на этой ледяной глыбе? Она так близко, касается его плеча своим. Герцог приоткрыл рот, задышал, опаляя её лицо тёплым дыханием. Чуть двинул рукой, нащупал замёрзшие пальчики, тонкие, расслабленные, сжал их в своей тёплой ладони, нежно согревая…

— Свет! Мне нужно много света! — выдержка всё-таки подвела лекаря.

Его светлость смотрел в лицо жены, освещённое ярким пульсаром, созданным Николасом, и подмечал усталость, тёмные круги под глазами, восковую бледность, синюшные губы, сухие, потрескавшиеся.

— Вытаскивай! — была дана команда кому-то из друзей. Рывок, и Дункан не сдержал болезненного стона. Что-то инородное, тяжёлой большой занозой сидевшее в спине, покинуло его тело. Почувствовал, как горячая жидкость побежала по бокам, затекая под грудь и живот липкой массой, окрашивая алтарь, смешиваясь с кровью Юлии. — Зажми края!

— Как много крови, — изумлённо-испуганный шёпот Тильды.

«Ну что ты говоришь? Оглянись вокруг!»

— Уберите её отсюда! — рык Бреуна на грани бешенства.

— Нет, нет, нет, я не оставлю леди, я буду молчать… пожалуйста… — умоляющие заверения Грой.

Служанка разыскала чей-то плащ, в грязных пятнах и со следами белой извести, неровными мазками украшающими спину, и с большой осторожностью укутывала им ноги своей госпожи. Эррол благодарно прикрыл глаза и вновь вернулся к лицу своей любимой.

Он с затаённой радостью заметил, как дрогнули её ресницы, как герцогиня тихонько вздохнула, моргнула… и подняла на него взгляд. В нём отразилось удивление, смешанное с безграничным счастьем и нежностью, но затем они уступили место тревоге. Ей было очень хорошо видно все, что делал лекарь. Она смотрела на руки Калена, испачканные в крови, и рубашку мужа, всю пропитанную красной жидкостью.

Губы Лии дрогнули, силясь что-то сказать, но герцог не услышал ни звука.

Поймал её взгляд, и ему уже не нужен был голос.

«Дункан…»

— Я, милая, — надеялся не испугать её своим сиплым голосом.

«Я верила… Я знала…»

Нахмурился, не понимая, как такое возможно — слышать мысли. Или это истосковавшийся и вымотанный тревогой мозг играет с его сознанием?

— Я с тобой… душа моя, смотри на меня… Оставайся со мной…

Гарольд, услышав Его светлость, склонился низко, с подозрением заглядывая в лицо друга.

Голос в голове, чуть дрогнув, стал напряжённее.

«Ты ранен?»

— Ерунда… — улыбнулся уголком рта, стараясь не зашипеть от боли, когда Свонсон полил рану чем-то жгучим.

— Дункан? — тон, каким прозвучало его имя, заставил сердце хозяина замка Шгрив дёрнуться от нехорошего предчувствия. — Я помню пророчество… Я попробую… Знаю, ты не веришь…

— О чём ты? — встревожился не на шутку, когда медленно и неотвратимо зелёная радужка немигающих глаз напротив стала терять живой блеск и из уголка скатилась слеза, хрустальной каплей упав на серый камень, впитавшись в него, словно в губку.

Юлия с трудом вновь разомкнула уста, и герцог уловил тихие слова на грани слышимости:

— Я люблю тебя… Прости.

А дальше до него донеслись слова, сказанные супругой:

— За ним следит безжалостная смерть,

Минуты жизни жадно поглощает.

Он от проклятья должен умереть,

Но чудо исцеления бывает!

— Остановись! — прохрипел в отчаянии Эррол, сжав почти до боли ладонь жены. Но его не слушая или не слыша, она, вздохнув, принялась дальше шептать помертвевшими губами:

— Когда решится дева, на алтарь

Невинность и судьбу свою положит,

Падёт проклятье, молодым, как встарь

Уйти от смерти обречённый сможет…

— Не надо, родная! — с мольбой в голосе пытался остановить жену Дункан, чувствуя подозрительное покалывание во всем теле, но лишь только дал ей короткую передышку, после чего она неумолимо продолжила:

— …Ты камень кровью девы окропи,

С последнею слезой падут оковы.

Откинь сомненья прочь — на свет иди…

С рассветом крылья обретёшь ты снова…

Последние слова, последний вздох и молодая леди затихла, закрыв глаза.

Гарольд первый почуял неладное и, схватив за руку Ирвина, указал на замерцавший белый песок, покрывающий края жёлоба выдолбленной в камне пентаграммы.

Кален, в это время обрабатывавший рану герцогу, вздрогнул от неожиданности и невольно отпрянул от жертвенника в тот момент, когда кровь, собравшаяся в углублениях под телами лежащих на алтаре, засветилась. И эта огненная змейка «побежала» по линиям и переплетениям узора, соединяясь, сталкиваясь на пересечениях и спеша дальше, торопясь достичь внешнего круга, заполняя собой все извилистые канавки магического символа. Достигнув границ, замкнула этот самый круг и ярко вспыхнула, ослепив на секунду стоящих вокруг изумлённых людей и заставив их отшатнуться. Неожиданно от основания монолитной глыбы столбом взметнулась вверх сверкающая сеть из тончайших нитей, очень напоминающая защитную магическую паутину, наложенную на замок Шгрив, отгораживая супругов от всех стоящих у ритуального камня.

Герцога вдруг выгнуло дугой, на шее вздулись вены, пальцы скрючило от невыносимой боли, а из горла несчастного вырвался леденящий душу протяжный крик, переходящий в рык. Его пару раз ощутимо тряхнуло, и все явственно увидели, как по позвоночнику Его светлости поползла цепочка мелких искорок, преображаясь в переливающиеся чешуйки. Рана на глазах стала затягиваться, и тут Дункан как подкошенный рухнул без чувств, уронив голову на грудь своей жены. Сеть, поблёкнув, развеялась, будто её и не было.

Тишина стояла такая, что было слышно гулкое биение сердец всех людей, находящихся в зале. Шок буквально можно было ощутить прикосновением. И вот в этой гробовой тишине раздался странный звук. Ирвин с Гарольдом оглянулись. Доступный им предел изумления был превзойдён. Пять теггирцев, пять опасных наёмников все как один стояли коленопреклонённо, низко опустив голову. И столько было в этой позе почтительности и торжественности, что у Бреуна невольно появилось желание последовать их примеру. Из наваждения его вывел голос Харука, который произнёс с благоговением:

— Да здравствует Дракон!

Аом ещё полностью не поднял свой лик из-за горизонта, а мрачных туч над северным морем уже коснулись первые лучи рассвета. Налетевший ледяной ветер принялся играючи гонять по небу, рвать и раскидывать серые облака, пока они не зависли над островом Шлак, приняв чёткие очертания крыльев.