Маленькая хозяйка замка Шгрив

Глава 3

Герцог Эррол страдал.

Каждую ночь. Едва лорд ложился в постель, застланную шелками, приятно ласкающими морщинистую кожу, как воображение подсовывало ему мучительные картины. Герцогу казалось, что не ткань касается его, а нежные ручки Юлии. Не гладкость простыней подаётся его ладоням, а атласная кожа супруги…

Лорд Дункан страдал.

Страдал, когда просыпался неожиданно средь ночи, преследуемый тревожными снами, а потом подходил к окну и долго смотрел в черноту, окутавшую бархатным покрывалом Торильское предгорье.

Это ведь пытка для любого мужчины, знать, что у тебя молодая, красивая жена, ни разу не тронутая тобой. Никем не тронутая! И с горечью понимать, что супружеские радости тебе недоступны. Герцог тяжело вздыхал. Он не может воспользоваться ею, даже имея на то все законные основания! Старик, ласкающий юное тело, выглядит омерзительно…

Вот и сейчас он точно знал, что Лия спит в своей кровати, разметав по подушке рыжие локоны и пряча свой носик под одеялом, притом что пяточки — этот розовый соблазн — ничем не прикрыты. И её тело, нежное, словно китайский шёлк, манит своего престарелого мужа.

Пытка? Насмешка судьбы? Очередное испытание для Эррола, а теперь и его прекрасной милой супруги? Назвать можно как угодно, вот только решения нет. А находиться рядом с прекрасной молодой женой — сладкая мука, прекратить которую, просто нет сил.

Всю жизнь прожить холостяком, не считая брак необходимостью. Не заботиться ни о ком, кроме себя. Не иметь привязанностей в отношении женского пола. Не сходить с ума от любви и страсти. Не стремиться разделить свою жизнь с той, что подарит ему детей. Отчего вдруг теперь взбрело выбрать себе супругу, причём не любую, выбор был большой, а именно эту?

Однажды на карнавале в столице герцог заприметил миловидную девчонку-подростка, катающуюся на карусели вместе со взрослым мужчиной. Весёлый смех незнакомого ребёнка был заразителен, казалось, что-то оттаивает там, в груди, где у обычных людей находится сердце. И таким теплом веяло от этой пары, такой нежностью… Легко было поддаться простому человеческому любопытству, сдобренному каплей белой зависти. В тот же вечер лорд отправил своего человека, который выяснил, что виденный герцогом мужчина — это обедневший от бесконечных тяжб граф Эвендейл, а девочка — его единственная дочь Юлия.

После того случая Дункан и думать забыл об этой семье, пока в очередных кулуарных беседах кто-то не упомянул о новом «цветке», выросшем на землях Эвендейлов. И о том, что неплохо было бы поближе познакомиться с малышкой, ведь она, Юлия, чудо как хороша. Нужно только найти предлог, чтобы выманить её ко двору. Красивая будет любовница! А надоест — отправить к папеньке, ведь приданого-то для достойного замужества у неё нет и не будет.

Герцог тогда вылил, словно нечаянно, бокал вина на пустого трепача, заметив, что юнцы всегда выдают желаемое за действительное, но им простительно, поскольку не у каждого в голове есть мозги. Юнец стерпел, не посмев ответить одному из влиятельнейших людей Аргайла. А герцог сразу вспомнил ту юную смешливую девочку, чьи рыжие кудряшки выбивались из-под вязаного капора, её звонкий смех и зелёные глаза. Да, именно так — рыжий ангел с зелёными глазами! На душе у лорда стало теплее. И дрогнуло сердце мужчины, столько лет не подозревавшего в себе подобных чувств.

Недолго думая Эррол написал графу Эвендейлу. И вот, спустя всего два месяца, Юлия стала его женой. Тогда герцогом двигали не любовь и не долг, скорее, всего, чувство несправедливости к беззащитному "цветку". Он спешил опередить события, не дать свершиться гнусному поступку со стороны придворных шакалов. Теперь никакой сопливый юнец или солидный господин никогда не посмеет даже мечтать о том, чтобы назвать её своей женой, а уж тем более уложить в постель.

Сердце Дункана замирало в сладкой неге, едва он представлял, как каждый вечер ложится не на то холостяцкое ложе, где его уже дожидается грелка с горячей водой, подложенная заботливыми слугами, а на ложе любви, где его ждёт Юлия, юная и нежная, податливая на его ласки…

***

Лия проснулась с ощущением, что сегодня всё будет, как положено. И портной, которого вчера сиятельный супруг пообещал, и сам муж останется дома и никуда не уедет. Юлия не особо переживала, что Дункан отсутствует по своим, точнее, по их семейным делам. Но без него, честное слово, было как-то пусто, что ли. И даже Блонди не могла надолго отвлечь свою хозяйку от мыслей о муже. Надо же, как быстро герцогиня привыкла к его присутствию рядом. И даже внезапное появление лорда в местах её уединения уже не так раздражало, как первое время.

Лёгкий стук в дверь нарушил радостные мысли, и Лия нахмурилась. Горничная решилась разбудить? Это было бы странно, слуги просто не смели тревожить её без особой нужды.

Встав с постели, накинула шелковый халатик и неожиданно заметила на столе алую розу… Свежую, словно сорванную пару минут назад. Она осторожно взяла её двумя пальчиками, повернула на свет… Интересно, где она росла, ведь уже поздняя осень, трава практически вся пожелтела, а тут — роза… Говорят, у короля дивные оранжереи, может, она оттуда? Но до королевских владений…

Повторный стук в дверь вывел девушку из раздумий, и она поспешила, ругая себя за излишнюю впечатлительность.

За дверью стоял сам герцог.

— Мой лорд… — изобразив лёгкий реверанс, молодая леди жестом руки пригласила его войти, вполне резонно считая, что в этом не будет ничего предосудительного, а потом прикрыла дверь. — Что заставило вас подняться ко мне?

— Доброе утро, милая, — прошамкал Эррол, разглядывая собственную супругу. Взгляд вовсе не по-стариковски прошёлся по женской фигуре, чьи изгибы совсем не скрывала одежда. Напротив. В этот самый момент герцог предпочёл бы снять с неё всё лишнее одеяние и… Ах, да. Он ведь здесь по делу!

— Юлия, я пришёл лично предупредить тебя, что через час прибудет портной, а ты до сих пор ещё не спустилась к завтраку!

— О! Простите меня, Дункан, я заставила себя ждать, — спохватилась девушка, мельком взглянув на часы. Сегодняшняя ночь и правда была беспокойной: довольно смелые сны растревожили невинное сердечко, заставив пробудиться и долго лежать, вспоминая подробности, навеянные проказником Морфеем.

— Плохо спала? — в голосе мужа послышалась нотка заботы, и это тронуло девушку. Он такой… милый. Вот и про портного пришёл напомнить, а мог бы просто прислать горничную, которая вечно пытается её закутать, словно ребёнка.

— Всё в порядке, мой лорд. Иногда вижу родителей и… ничего с собой поделать не могу. Наверное, скучаю…

Портной, самый лучший в герцогстве, прибыл, как и полагается, спустя час. Он привёз с собой кучу помощников, которые суетились, прикладывая к герцогине образцы тканей, ленты, кружева… От этого изобилия у девушки рябило в глазах, а на сердце становилось празднично. Вот оно, женское счастье!

— Предлагаю платье белое! — громко провозгласил гений портновского искусства, затянутый в узкие брюки, сшитые по последней моде, — а лиф и подол расшить рубинами! Да не какими-нибудь, а самой высшей категории. И к этому в комплект диадему с подходящими оттенками красного. Вы будете неотразимы, леди!

Юлия наслаждалась, стоя перед зеркалом и приложив к себе кусок белого атласа. Она закрыла глаза и видела, как кружится в танце, а эти самые расхваленные портным рубины мерцают в свете тысяч свечей. Это непременно будет необыкновенным зрелищем! Жалко, что папенька не сможет приехать, потому как несколько болен, согласно письму, полученному накануне.

— Нет, — категорично проскрипел герцог Эррол. Он не пожелал покидать комнату и теперь сидел на кушетке, наблюдая за процессом выбора ткани. Юлия очнулась и вопросительно посмотрела на мужа. — Это слишком вызывающе!

— Что именно, сиятельный герцог? — услужливо вопросил портной, которому, похоже, подобные отказы были вовсе не впервой. — Рубины сверху или рубины снизу? Можем заменить их брильянтами, рассыпанными по низу платья, словно роса на рассвете нежного летнего утра! А можно и то, и другое…

— Никаких рубинов или бриллиантов, — рявкнул Эррол, резко выхватив из рук погрустневшей Лии ткань и бросив её в портного. — И не стойте, как истукан! Предлагайте, предлагайте!

Хотела ли Юлия в этот момент заплакать? Да, безусловно, но ещё больше ей хотелось убежать и где-нибудь скрыться. И она непременно бы так поступила, но следующие слова мужа все изменили:

— И что за тряпку вы дали ей в руки? Разве это самая лучшая ткань в моём герцогстве?

— Ох, — спохватился портной, приблизив «тряпку» к своему лицу, — действительно…

— Ну-ка, что это, я вас спрашиваю? — рявкнул он на своих помощников, тыча им под нос все ту же отвергнутую тряпку, — где то кружево, что мы припасли для нашей герцогини?

Подмастерья тут же кинулись перерывать весь принесённый с собой ворох. То и дело в сторону отлетали жаккардовые и парчовые рулоны, взлетали в воздух шифоновые и шёлковые отрезы, которые, медленно опадая, повисали на шкафах и зеркалах.

Лорд Дункан посмотрел на всю эту суету вокруг своей жены, а потом, заявив мастеру, что выше определённой суммы он не заплатит, покинул пёструю компанию, не пожелав сказать супруге ни слова.

Герцог шёл по коридорам собственного замка и злился. Нет, ему вовсе не было жаль денег на эти сверкающие, как кровь, камни! Но когда он представлял те взгляды, что каждый оперившийся малец или дряхлый старик будут бросать на его жену, то приходил в бешенство. А в том, что это так и будет, и герцогиня затмит всех присутствующих женщин, лорд не сомневался!

Вся процедура обмеров и выбора ткани прошла скомкано. Лия чувствовала себя неудобно перед мастером, из-за выпада мужа. Сам кутюрье, видя настроение девушки, заверил, что сделает все в лучшем виде, и она может полностью положиться на его вкус. После чего они расстались, а перед глазами герцогини долго ещё стояло белое платье с россыпью рубинов и брильянтов.

***

— Ты чего рыдаешь? — раздался знакомый голос, и Юлия обернулась, вытирая мокрые щёки.

— А, «Хвостики», — герцогиня шмыгнула носом, наблюдая, как девчонка пробирается к ней через разросшуюся вейгелу. — Платье хочу, — пожаловалась Лия и, усмехнувшись, бросилась помогать девчушке в преодолении неприступного кустарника. Но как только та оказалась на свободе, следом, ломая сухие ветви, появилась бородатая козья морда.

— А ты куда? — возмутился ребёнок, и, держась за руки Её светлости, как за опору, стал ногой заталкивать животное обратно. Коза упиралась, не желая покидать место своей дислокации. А малышка пыхтела от усердия, но осознав, что ей не выиграть эту битву, плюнула и оставила рогатую в покое.

— Я тоже хочу, но я же не реву, — «Хвостики» с укоризной посмотрела на молодую леди.

— Ме-е-е!

Козе показали маленький кулачок.

— Я красивое хочу, — шмыгнула носом Юлия.

Ребёнок отступил на пару шагов и критически оглядел госпожу с головы до ног.

— Зачем? Ты и так красивая. Дядя говорит, что красивая одежда только портит аппетит.

Аргумент, высказанный устами ребёнка, рассмешил девушку.

— Почему?

— Потому что надо сидеть за столом спокойно, есть аккуратно, — копируя взрослых, девчушка принялась поучать леди Эррол. — И руки об себя не вытрешь, и чавкать нельзя: изо рта крошки летят. И все будут смотреть на тебя, такую красивую, так, что кусок в горло не полезет.

— Ме-е-е! — согласилась коза со своей маленькой хозяйкой.

— Убедили, — Юлия давно так не смеялась. Воспоминание о сцене, устроенной герцогом в гостиной, вмиг стало незначительным и пустым. Ну не будет у неё платья, о котором мечталось, будет другое, какое пошьют, и что? Действительно, даже руки не вытрешь о подол, жалко будет.

Ночью пошёл снег. Первый, мягкий, густой. Снежинки хлопьями падали на землю, покрывая её пышной ватой. Они с комфортом располагались на крышах и козырьках построек, на ступенях замка и плечах дремлющих стражников. Не закончился снегопад и утром, когда в замок Шгрив стали прибывать первые гости. Кареты, одна за другой, с небольшим интервалом, въезжали во двор через распахнутые ворота. Гербы, гербы, леди, лорды, шляпки, плащи, женский смех. Юлия наблюдала из своего окна, как всё больше утаптывается снег, оставляя тёмные следы и превращаясь в грязную кашу под копытами лошадей. Герцог один встречал прибывших. Девушке настоятельно рекомендовалось оставаться в своих покоях.

— Я представлю тебя гостям на вечернем приёме. Прошу, не выходи на улицу, я не хочу, чтобы ты замёрзла, милая, — сказал ей Дункан утром за завтраком, глядя в задёрнутое снежной пеленой окно.

"Великанша" Матильда зорко следила за выполнением наказа его светлости не выпускать леди из комнат. Каждую попытку со стороны Лии: «Хоть одним глазком!» пресекала хамоватым: "Куда?!". А девушке было и любопытно, и страшно. Она бы тихонько, из-за угла, посмотрела на прибывающих. А ещё лучше, если бы удалось подняться выше, на балкончик над холлом. И, спрятавшись за кадкой с раскидистым фикусом, рассмотреть ту красивую леди в длинной ротонде из синего бархата, что приехала только что…

Когда-то давно, ещё в прежней жизни, Юлия была вместе с отцом на карнавале в столице. Тогда её поразил не столько королевский дворец со всем его великолепием, сколько нарядные, одетые по последней моде богатые горожанки. Лия широко раскрытыми глазами смотрела на прекрасных дам в шикарных нарядах и на важных лордов, сгибающихся в поклонах и целующих ручки этим красавицам. Виденные ею леди походили на утончённых фарфоровых кукол. Молодая девушка, жившая тогда в глуши, с жадностью впитывала в себя их жесты, запоминала взгляды, которыми одаривали дамы своих кавалеров, и мечтала когда-нибудь… Ну-ну, прочь, грустные мысли! А потом был фейерверк. Он потрясал воображение. Ничего подобного Юлия ещё не видела. До сих пор она помнит, как пищала от восторга, цепляясь за локоть батюшки, чем привлекала к себе излишнее внимание молодых людей, стоящих неподалёку. Ловя на себе насмешливые взгляды юных лордов, девушка стыдливо прятала нос в рукаве отцовского камзола. Но при новом «Ба-бах!» забывала и о взглядах, и о стыдливости, попискивая в восхищении от красочного действа. Будет ли что-то подобное в этот раз? Расщедрится ли герцог на столь затратное развлечение?

Платье сидело великолепно. Нежное, кремового цвета, исключительно из тончайшего кружева ручной работы.

Юлия покружилась перед зеркалом. Да, зря она переживала из-за отсутствия рубинов или бриллиантов на платье — они были бы явно лишними, делая её похожей на женщину, с полным отсутствием вкуса. А так…

Узкая талия, высокая, но полная грудь, на которую заглядывались даже женатые мужчины, что приходили к папеньке в гости, всё было сдержано, не вульгарно, именно так, как надо. Лия подумала, что не зря герцог пригласил того мастера. Пусть мэтр и прыгал перед ней, как блоха, и суетился, предлагая то одно, то другое, но сотворил в итоге действительно потрясающую вещь. Турнюр небольшой, как она и просила. Очень часто этот элемент одежды напоминал табуретку, привязанную сзади, что выглядело обычно смешно. Быть клоуном в первый день знакомства с друзьями и знакомыми мужа не хотелось.

— Вам нравится, мой лорд? — спросила Юлия и посмотрела на отражение мужа в зеркале.

Отчего-то было чувство, что Эррол недоволен, причём непонятно, чем именно: то ли платье оказалось в итоге дороже, чем он планировал, то ли его таинственные дела идут не совсем так, как ему бы хотелось. Регулярные исчезновения лорда, через каждые два дня, стали чем-то привычным для герцогини, но это не умерило её любопытства. Вот вчера, например, она опять целый день не наблюдала его в замке, и когда супруг приехал — неизвестно. Лия просидела в кресле в гостиной, чтобы как полагается встретить мужа, расспросить о том, как прошёл его день, где он был, чем занимался. Но вместо этого уснула и очнулась только в собственной постели, тщательно закутанная в одеяло.

— Недурно, моя дорогая, — герцог в очередной раз окинул супругу взглядом, в котором сквозила капля сожаления. А затем подошёл и поправил выбившийся из причёски завиток. — Ты юна, моя милая, тебе ни к чему обвешиваться бриллиантами, все и так великолепно, — и шаловливо качнул пальцем её серёжку в виде капельки с таафеитом редкого красного цвета.

— Спасибо, — пробормотала девушка и направилась в гардеробную. Демонстрация закончилась.

Матильда закалывала последний локон в причёске Юлии, когда в комнату, коротко постучавшись, вошёл герцог. Жестом руки лорд удалил горничную и, дождавшись, пока та закроет за собой дверь, обратил внимание на жену. Герцогиня сидела перед зеркалом и мандражировала. От страха у неё заледенели кончики пальцев на руках, и она то и дело сжимала кулачки, разгоняя кровь. Дункан подошёл сзади, положил ей на плечи сухие, тёплые руки и наклонился к самому уху.

— Не надо бояться, милая. Страх перед публикой быстро пройдёт. Потом будешь вспоминать, какой была трусихой, и смеяться над своими опасениями. Ты прекрасно выглядишь, — тёплое дыхание мужа пробежалось по открытой шее, задело ушко, колыхнуло тонкую прядку волос, выпущенную из причёски и, поднимаясь выше, «поздоровалось» с ресничкой, заставив ту вместе со своими сестрами затрепетать от волнения. Лия сидела, прикрыв глаза, впитывая в себя эту нежность, и слушала своё сердце. Оно вообще стучит?

— Нам пора, — короткий поцелуй в висок, и вот уже герцог подаёт девушке руку, чтобы сопроводить к гостям.

Чем ближе подходили супруги к бальной зале, тем сильнее Юлия начинала чувствовать волнение и тревогу. Рука герцога уже не была «спасительной соломинкой». Какие они, эти господа, что собрались под крышей старого замка? Как примут её, молодую и никому не известную особу? Общество бывает жестоким. Оно не прощает ошибок, не ведает пощады, не допускает снисхождения.

Конечно, в этом нет ничего страшного, да и ей самой вовсе не семнадцать, чтобы быть впервые представленной кому-нибудь на высшем уровне, но, все же… Вот уже и дверь, за которой слышен гул множества голосов и звуки лёгкой музыки. У массивных створок неподвижно застыл дворецкий Жарвис. Как всегда, на своём посту и в тех же самых невозможных туфлях с большими пряжками. Слуга важно склонил голову перед Их сиятельствами.

«Соберись, Юлия! Боги, лишь бы не начать икать от волнения или не перепутать па в танце». Девушка знала: в таком состоянии, возможно, случиться всякому — от сумасшедшей жажды до истерического смеха. Вот, как сейчас! Снова появилась эта острая потребность посетить уборную. «Нет-нет, ты была там десять минут назад! Опозориться самой не страшно, переживу… Не хотелось бы позорить мужа».

— Я вижу панику на твоём лице, милая. Посмотри на меня, — бархатный голос Дункана вернул Юлию к действительности.

Её ладонь, затянутая в ажурную перчатку, дрогнула на сгибе локтя супруга.

Лёгкое похлопывание свободной рукой ей по пальчикам, и взгляд, глаза в глаза.

«Я знаю, что ты видишь в моих, мой лорд, — неуверенную, маленькую девочку. Что вижу я? Искорки тёплого янтаря. Жарвис, не открывай! Я ещё не готова расстаться с этим волшебством».

Но противный дворецкий, повинуясь незаметному кивку лорда, всё-таки

распахивает эту «страшную» дверь и…

…распорядитель праздничного бала ударяет своим жезлом в пол, торжественно объявляя:

— Герцог Дункан Эррол с супругой!

На минуту, буквально на минуту смолкли голоса, а потом восторженный шёпот раздался среди присутствующих гостей. Дункан нахмурился: его девочка понравилась, и это было хорошо, правда, необязательно. Главное, что она нравилась ему самому, а до остальных нет ровным счетом никакого дела. Даже мнение лучших друзей относительно Юлии герцога уже не волновало.

И понеслась карусель из лиц, париков, лощёных и холёных представителей аристократии, их супружниц и их же отпрысков. Юлия была сейчас в том же состоянии, что и в первый день по прибытии в замок. Натянутая улыбка и ничего не соображающий взгляд. Дункан посмотрел на бледный лик своей жены и отвёл её в сторонку.

— Что, совсем плохо, милая?

Юлия вяло кивнула.

— Хочешь проветриться?

— Да… Нет, лучше в дамскую комнату.

— Я провожу.

Оставшись в помещёнии одна, девушка присела на маленький пуфик у зеркала и закрыла глаза, приводя свои чувства в порядок.

— Пс-пс, пс-пс! — раздался громкий шёпот. — Ваша светлость!

В комнату крадучись просочилась Матильда. Она таинственно огляделась вокруг, потом с опаской осмотрела коридор, затем плотно прикрыла за собой дверь и прислушалась. Лия с интересом наблюдала за поведением горничной. Это что за шпионские игры? Служанка меж тем быстро подошла к хозяйке, с заговорщическим видом достала из кармана юбки маленький флакончик и сунула его в руки Её светлости.

— Выпейте, госпожа.

— Что это? — Юлия с подозрением разглядывала пузырёк со странной зелёной жидкостью.

— Это настойка «Нервы спят».

— Зачем? — название ещё больше напугало молодую леди.

— Десять капель, и не будете трястись, как лихорадочная.

— Ты уверена?

Матильда часто закивала.

— А если это какое-нибудь слабительное? Где ты его взяла?

— У нашего лекаря… одолжила. Да вы не волнуйтесь, на себе проверяла — это то, что вам сейчас нужно, — жарким шёпотом зачастила служанка.

— Ты сумасшедшая? Не могла на Жарвисе проверить?

— Как же, проверишь на нём, он и так спокоен, как удав!

— Ну что стоишь? Неси воду.

Спустя десять минут в зал вошла совсем другая Юлия Эррол. Эту леди уже не колотила нервная дрожь, не волновали взгляды гостей, не тревожила непривычная атмосфера, и плевать ей было на то, что говорят и думают о ней сиятельные морды. Герцога в поле зрения не наблюдалось. И девушка, перехватив у официанта стаканчик оршада, мило улыбнулась обаятельному господину в чёрном. Затем стрельнула глазками в сторону совсем молоденького юноши, стоящего у кадки с пальмой. И с тихим: «Ох!» на секунду задержалась, проходя мимо загадочного бледного лорда и, наконец, удобно устроилась на диванчике, рядом с какой-то пожилой леди. Кто эта дама, Лия не помнила. Пройдя через весь хоровод приглашённых, трудно было сосредоточиться и вспомнить хоть одно имя.

Распорядитель объявил первый танец, и зал «заколыхался» — зашелестели юбки, с тихим «чпоком» захлопнулись веера, «чёрные фраки» надушенной волной переместились поближе к волнующим воображение декольте…

Соседка Юлии неожиданно очнулась от своей дрёмы и встрепенулась.

— Почему вы не танцуете, дитя? — приятным голосом поинтересовалась она у герцогини.

Лия повернула голову и встретилась с изучающим взглядом пожилой леди.

— А вы видите возле меня очередь из кавалеров? — равнодушно ответила девушка.

— Я понимаю, Вашему мужу никто не хочет переходить дорогу. Но это пока. Не думаю, что такая очаровательная молодая женщина будет долго сидеть в одиночестве. Найдутся смельчаки, которые идут к своей цели, не видя на пути преград. Я уже могу назвать парочку тех, кто не спускает с вас глаз, и если ваш муж в скором времени не займёт ваше внимание… Ах, какая «фигурная» пара! — дама, недоговорив, переключила своё внимание на танцующих, увидев там более интересное зрелище. Юлия повернула голову и…

Ах, какая интересная пара!

Лорд Дункан танцевал с маркизой Эльвинг — женщиной пышных форм, вздорного характера, ужасного вкуса и катастрофической влюбчивости. Дожидаясь жену у выхода из залы, герцог был замечен, атакован, а потом и ангажирован в нарушение всех мыслимых правил этикета. Отказать настойчивой леди он не смог, и поэтому сейчас вынужден был «наслаждаться» приторным запахом духов и отвечать на фальшивую улыбку партнёрши. Танец был похож на «пантомиму» ухаживания кавалера за дамой, которая изображает в танце побег и уклонение от ухаживаний этого самого кавалера. Кто кого «преследовал» в этой паре, было предельно ясно и не вызывало сомнений. Герцог давно заметил Юлию, сидящую на диванчике в обществе графини Антор. Девушка была спокойна и с любопытством оглядывала публику, слушая пожилую леди. Дункан незаметно расслабился, но тут же снова напрягся, заметив уже не фальшивую улыбку, а плотоядный оскал маркизы.

С последними аккордами манерного танца лорд поспешил поблагодарить навязчивую партнёршу галантным поклоном и, сопроводив её к месту, указанному леди, сбежал к своей жене.

— Миледи, — поприветствовал он графиню и посмотрел на Юлию, подавая ей руку, чтобы помочь подняться. — Ты не скучаешь, милая?

— Нет, что вы! Наблюдать, как дама с рукавами, похожими на бараньи окорока немыслимого размера, ведёт в танце моего мужа, а не наоборот, было весело.

Герцог передёрнул плечами и покосился в сторону стоящей в кругу своих «обожателей» маркизы.

— Надо заметить, смотрелись вы гармонично. Но я бы вышла ненадолго, в зале очень душно, — тон, и какой-то неживой взгляд Юлии заставили Дункана обеспокоенно вглядеться в её лицо.

Супруги остановились у окна галереи, всматриваясь в ночное небо, чистое, звёздное после прошедшего снегопада. Откуда-то с улицы послышался взрыв смеха, а потом чей-то звонкий голос завёл задорную песню. Простой народ гулял весело в отличие от господ, которые, как и полагалось высшему свету, больше показывали себя, свой наряд и светскость манер. А танцы? Выставка блеска, пышности и знатности.

— Сейчас бы туда, к людям, — мечтательно произнесла девушка. — Закружиться в весёлом танце, попробовать простых деревенских сладостей, покидаться снежками. Этот ваш бал — такая тоска!

Она бросила взгляд на Дункана. Муж смотрел на неё с лёгкой улыбкой.

— С удовольствием бы сбежал с тобой, но, увы…

Герцог поймал пальчики Юлии в свои и тихонько принялся их массировать, неосознанно отметив, какие они холодные. Так и стояли супруги какое-то время, погрузившись каждый в свои думы. Другие, но такие же холодные ручки возникли в голове лорда горьким воспоминанием. Холодные? Дункан очнулся: «Лорд, вы болван!»

— Дорогая моя, да ты замёрзла!