Маленькая хозяйка замка Шгрив

Глава 16

Десять лет назад

— Потрясающий вид! — выдохнула Ивон, глядя на лежащее далеко внизу Фаронское ущелье.

Довольно сложное восхождение по южному склону путники преодолели за полдня. Поднявшихся на большой каменный уступ по выдолбленной прямо в скальной породе лестнице ждало великолепное зрелище: слева — горы, справа — горы, сзади — горная стена, изобилующая множеством больших и маленьких пещер, вперёди — пропасть…

— Нашла время любоваться красотами, — недовольно рыкнул на сестру Ирвин.

Мужчины приводили своё дыхание в норму, сидя на созданной природой площадке, тогда как девушка на зависть молодых людей даже не чувствовала сильной усталости. Перебегала от одного края уступа к другому, восхищаясь и удивляясь всему вокруг. И только посмеивалась, глядя на друзей и щурясь от ярких лучей заходящего за заснеженные вершины Торильской гряды Аома. Гарольд невольно засмотрелся на красавицу Ивонессу, на какое-то время даже позабыв о цели их миссии.

— Пора, — Бреун встал, отряхивая штаны от каменной крошки. — Иви, соберись. Так какая нам нужна?

Она бросила на брата обиженный взгляд и прикрыла веки сосредотачиваясь.

— Вот эта! — указала рукой на одну из дыр в скале и медленно подняла ресницы, наслаждаясь произведённым на молодых людей остаточным эффектом светящихся голубых глаз.

Дункан же, хмыкнув, внимательно оглядел спутников, потом достал палку из заплечного мешка, обмотанную с одного конца просмолённой паклей и поджёг её.

— Держите оружие наготове. Ивонесса, идёшь предпоследней, и не высовывайся. Соол, — кивнул он наёмнику, — Замыкаешь.

— Можно я за тобой пойду? — спросила магиня, пытаясь поймать взгляд Эррола.

— Ты идёшь предпоследней. И не обсуждается! — жёстко ответил ей он и набрав побольше воздуха в грудь, выдохнул, поворачиваясь к зияющему чернотой проему. — Да помогут нам боги!

Пещера встретила их темнотой и сыростью. В свете факела на удивление ровные каменные стены пещеры отливали буро-оранжевыми всполохами. Будто «отполированные» руками человека, с узором натечек, они изгибались полукругом, образуя в центре потолка сферический свод, с которого изредка падали капали воды, разбиваясь о «воткнутые» в пол огромные ледяные сосульки. Сам пол из серого камня гулко отзывался на шаги непрошенных гостей. И ещё этот звук! Тихий шелест. Было непонятно, откуда он идёт, настойчиво накатывая волнами, напоминая шум моря у берега с галькой.

— Слышите? — негромко спросила Ивонесса, поёжившись.

— Пещеры шёпота, — ответил ей брат, пожав плечами. — Я же рассказывал вам.

Вдруг вперёди идущий Эррол замедлил шаг. Махнул рукой другим, чтобы они сделали то же и, подав знак к полной тишине, совсем остановился. Все прислушались. Какой-то отдалённый звук, похожий на стон, донёсся из глубины каменного коридора. Дункан не успел, что-либо подумать, как Ирвин сорвался с места и побежал вперёд, в темноту прохода. Выругавшись, Его светлость бросился догонять этого ненормального, забывшего об осторожности. За спиной Дункана раздавался топот бегущих друзей.

Николас потерял счёт времени, находясь в лаборатории герцога, увлёкшись изучением найденного артефакта. Его светлость предоставил ему своё детище в полное распоряжение, оставив одного по просьбе самого мага. Осторожно вынув магический предмет из ящичка, и положив его на стол, Михельсен восхитился его абсолютной гладкостью и глубиной цвета самого камня. Хризолиты такого качества встречались чрезвычайно редко, и среди артефакторов шла нешуточная охота за такими экземплярами. Аккуратно перевернув кругляш двумя пальцами, плоской обратной стороной, вверх, мужчина заметил мелкую гравировку в центре овальной поверхности. Он даже замер, поражённый этим открытием. На подобных магических штуках никто и никогда ещё не оставлял своего клейма! У Николаса даже руки затряслись от волнения. Раскрытие имени неизвестного мастера по изготовлению запрещённых вещей предвещало, ни много ни мало, сенсацию и…самую высокую оценку его профессиональных заслуг.

Вооружившись лупой, он так увлёкся расшифровкой монограммы, что не услышал, как в дверь тихо постучали, после чего она отворилась и в комнату кто-то вошёл.

— Господин, не угодно ли чаю?

Агент, мельком глянул на вошедшую девушку с подносом в руках и снова склонился над артефактом.

— Да-да, конечно… — рассеянно ответил он и неопределённо махнул рукой куда-то в сторону.

— Его светлость распорядился подать вам чай, господин сыщик, — уже ближе раздался голос настойчивой служанки.

Михельсен приподнял голову и уставился на форменный белый фартучек прислуги, подошедшей к столу и притихшей в ожидании… чего-то.

— Оставь, я сам… — непонятливость герцогской челяди начала раздражать.

И, стараясь больше не отвлекаться на посторонних, снова погрузился в свои изыскания и уже не видел, как девушка бережно поставила на край столешницы свою ношу. На миг замерла, а потом стремительно вышла из лаборатории, не потрудившись закрыть за собой дверь. Ничего этого агент не видел, ломая голову над зашифрованными инициалами неизвестного мага. И когда спустя какое-то время, произошло неожиданное, он только удивлённо моргнул, не сразу сообразив, что происходит.

Тёмно-зелёный хризолит вдруг начал светиться! Сначала слабо, а потом с каждой секундой все ярче и ярче. Николас подскочил с места и потянулся за антимагическим коробом, но на его месте стоял… поднос с чайным сервизом!!!

Младший сотрудник Департамента правопорядка Николас Михельсен не был трусом. Хотя, специальный ящичек вселял бы больше уверенности в том, что эта гадкая вещь, а по-другому он не мог относиться к предмету и своих руках, не сработает раньше времени. Маг бежал от стен Шгрив на пределе возможности. В Академии на первом курсе так не бегал от разъярённого фантома нежити. Портал? Портальная капсула, как назло, осталась у начальника, которого ещё надо было найти в недрах этого замка. Времени не было. Камень светился, пульсируя, яркой звездой. Зажав его в руке, мужчина мчался не оглядываясь, взяв направление на ближайший лес. Через дорогу, моля богов, что бы она оказалась безлюдной, через маленькую, замёрзшую речушку, возблагодарив морозные ночи, что покрыли ту прочным льдом. Подальше от всех, не зная точной разрушительной силы артефакта.

Кругляш в ладони стал нагреваться и Николас, уповая на судьбу и высшие силы, упал на колени перед первым попавшимся деревом. Старый дуб, окружённый молодыми берёзами, должен был принять основной удар на себя. Раскапывая снег, между толстыми корнями исполина, он услышал щебет какой-то пичужки. Горько усмехнулся.

— Услышать прекрасное и умереть — не это ли была твоя мечта, Ник?

Засунув в корневища, поглубже, уже хорошо раскалившийся магический предмет, он вскочил на ноги и рванул обратно. Когда до замка оставалось совсем ничего — последний рывок, случилось непредвиденное: по протоптанной тропе, из леса вышла девушка. Вот так, просто шла, и улыбалась каким-то своим мыслям.

— Дурёха, беги! — срывая голос, заорал агент, меняя направление бега в сторону молодки, — сейчас рванёт!

Но та, вместо того чтобы бежать, остановилась как вкопанная, глупо хлопая глазами…

Взрыв был такой силы, что его звук разнёсся далеко по округе, вызвав очередную снежную лавину в горах…

Тётка Марта свою племянницу боготворила — это же надо, выбиться в услужение к самой герцогине! Оттого и «плыла» женщина по деревне гордая, снисходительно поглядывая на подруженек Тильды, которые «застряли» в коровнике. Одно только огорчало добросердечную родственницу — девице скоро двадцать три года стукнет, а все с «непокрытой головой» ходит. Переживала в этом вопросе она за племянницу очень. Ну и бегала каждый месяц в соседнее поселение к свахе опытной, да с подарками, чтоб та да не отказала в поисках самого лучшего жениха для Матильдушки. Да все мимо!

— Ягодка моя, — Марта ласково улыбалась девушке, подкладывая той на тарелочку пятнадцатый блинчик, — Пожалей ты меня старую. Эта сваха — змеюка три шкуры стала драть за свои услуги, чтоб ей окосеть! И притом, подсовывает таких, что хоть плачь.

— А я тебе говорила! Не ходи к ней. Не нужны мне её «князья» да «соколы» облезлые, — «шестнадцатый» исчез во рту горничной.

— Да как же… Или у тебя кто есть на примете?

Тиль вздохнула.

— Нет у меня никого.

— А может, ну их, мужиков этих, а, ласточка? Вот что скажу тебе, ты, если слюбишься с кем, так не волнуйся насчёт последствий — вырастим дитятко сами, поставим на ноги. Я ещё не совсем старая — помогу, не выгоню. Уж так маленьких гройчиков хочется понянчить…

Растроганная словами тётушки служанка кинулась той на шею. Зарыдали обе, носами захлюпали.

— Ну, ничего, ничего, — успокаивающе похлопала старшая Грой племяшку по спине. — Ты у меня красавица, умница и на должности вон какой, на зависть селянам! Скажи-ка, не обижает тебя госпожа?

— Нет, что ты — она хорошая! Только, на мой взгляд, слишком добрая и доверчивая, что дитё.

— А и ладно, коли дурного за ней нет ничего, так и нам незачем обсуждать господ. Ты на праздник-то придёшь? Ждать тебя? Девиц в деревне почти не осталось одиноких, так мы с тобой ночные посиделки устроим, а? Да с дегустацией, — подмигнула, указывая на крышку погреба.

— Ох, совсем забыла! Скоро же Ночь Эута! Не знаю, тётушка, смогу ли вырваться. Это сегодня леди Юлия в библиотеке с господами заперлись — изучают что-то, или ищут… Вот я и сбежала ненадолго — тебя проведать. Да и то, пора уже возвращаться обратно, пока не хватились меня.

На этой минорной ноте они и расстались до следующей встречи.

Свежий воздух приятно бодрил, да и сама девушка радовалась, что успела вовремя уйти, пока разговор о её замужестве не пошёл по новому кругу.

Неожиданно, из соседнего открытого загона для птиц, на дорогу высыпало стадо гусей во главе с огромным воинственным вожаком. Разбрелись пернатые, загомонили, обрадованные свободой. Недолго думая, как обойти препятствие, Матильда свернула на тропинку меж крестьянских домов к лесу, что выводила к самому замку, сокращая путь. Сумка с гостинцами, приятно оттягивала руку. Бутылочка вишнёвой наливочки — исключительно вкусная, и глиняный горшочек с изумительным тёткиным студнем. Тишина зимнего леса, скрип снега под ногами, птица, какая-то вдалеке просвистела, лёгкий морозец — красота! Замечтавшись, Тиль не сразу заметила мужчину, бегущего ей навстречу. Он издалека очень уж походил на разбойника, здоровенный, взлохмаченный и с диким выражением лица.

Девушка бросила взгляд по сторонам, надеясь увидеть ещё хоть кого-то из людей и остановилась.

— Дурёха, беги! Сейчас рванёт!

Горничная изумлённо заморгала. Что рванёт? Куда беги?

Додумать ей не дали, схватив в охапку и повалив на землю. И тут раздался страшный грохот, оглушив её. Зажмурившись, она только слышала, как с громким треском валятся рядом деревья. Что-то вокруг падало, сыпалось и каталось. Воздух наполнился пылью, дымом, вперемешку со снежной крошкой. Стало нечем дышать, а следом пришёл испуг. Тиль открыла глаза и с ужасом наблюдала, как вырванная из земли с корнем старая берёза рухнула недалеко, хлестнув тонкими ветками по переливающемуся магическому щиту за спиной лежащего на ней мужчины. Перевела ошарашенный взгляд на своего спасителя. Рыжий маг! Вот только утром виделись! И теперь, этот, как его, агент из Департамента с силой своего немаленького веса прижимал её к холодной земле, накрыв собою и щитом.

Когда все более-менее улеглось, и с неба уже не падала земля и ветки, служанка сделала попытку пошевелиться.

— Ой-ой, — из её горла вырвался сдавленный писк, — слезьте с меня!

Николас поднял голову.

— Тебя не задело? — разглядывая лицо Матильды обеспокоенно спросил он, а затем нахмурился и рявкнул. — Какого демона ты здесь делала, ненормальная?

Девушка вспыхнула, глаза округлила.

— Сам дурак! — понимая, что мужик даже не думает вставать с неё, крепче сжала кулачек с какой-то тряпкой в нём. — Мой Студень! — в панике воскликнула, вспомнив про содержимое своей ноши и ещё раз дёрнулась под телом молодого человека. Михельсен достал из-под её спины свою руку и, застонав, схватился за голову.

— Откуда только ты на меня свалилась? — произнёс он, в притворном обмороке закатывая глаза и роняя вихратое чело ей на грудь.

— От тётки! И, свалились вы! На меня! Да что ж вы развалились-то, как на перине! Отползите в сторону, мне дышать трудно!

— Вот так спасаешь людей, а в ответ никакой благодарности! — фыркнул он, откатываясь в сторону. — А перина в сравнении с тобой, дерзкая, проигрывает, — протянул насмешливо.

И тут, происходящее начало медленно доходить до Тильды. Она села, рассеянно как-то посмотрела на ручки от сумки в своей руке. Чуть дальше расколотый горшочек, вокруг которого печально застыли сгустки, так и не попробованного студня и целёхонькую бутылку наливочки рядом.

— Спасибо, — прошептала и всхлипнула.

Сильные мужские руки подхватили под мышки, подняли и неловко отряхнули её одежду от мусора.

— Испугалась? — тихо спросил рыжий, руками бережно обхватив за плечи девушку. — Как тебя зовут?

— Матильда… Грой… просто Тиль, — ответила горничная смущённо и оглянулась. Страшное зрелище! Сплошным настилом на большом расстоянии лежали лесные великаны. Мрачно пронзили небо «иглы» голых, лишённых веток взрывом и местами обожжённых, но оставшихся на корню деревьев. Вся поваленная растительность была обращена корнями почти в одно место. Место большой воронки там, где стоял столетний дуб. Маг тоже оглянулся и присвистнул.

— Красивый был лес. Наверное. Ты в замок или к тётке проводить? — спросил Николас.

— В замок, — вздохнула Грой. И подобрав бутылочку вишнёвочки, стала пробираться через завалы вслед за мужчиной, который то и дело оборачивался и бросал на неё задумчивый взгляд, но заговорить больше не пытался.

Вечером этого же дня, у дверей своей комнатки Тиль нашла сверток, в котором лежал большой пакет вкуснейших шоколадных конфет и свои варежки, видимо, потерянные на том самом месте, где её спас Николас.

Шгрив был похож на разворошённый улей, или на военный лагерь, подвергшийся нападению. Бегали туда-сюда слуги и ремесленники, стражники и куры. Кто-то кричал, кто-то молча собирал рассыпавшуюся утварь. Девчонки-прачки тихо, жалея свою работу, плакали, подбирая разлетевшееся по всей площади бельё, и испуганно взирали на творящийся бардак вокруг. Только невозмутимый дворовый пёс лежал на своем месте и как положено, «огрызался» на проходивших мимо него людей.

Навстречу Михельсену с крыльца сбежал белый как мел Дринк.

— Николас, что произошло? Ты сам не пострадал? — оглядев напарника с ног до головы, подхватил того под руку и потащил к парадному входу. — Громыхнуло так, что звенели стёкла в окнах, на удивление ни одно не разбилось! Какая-то старая магия, защищающая от природных катаклизмов, ещё отец Эррола ставил. Зато волной окатило поверху так, словно смерч прошёл. Посрывало все флаги на башнях! Если бы не стены, снесло дворовые постройки начисто.

— Это была провокация, кто-то активировал артефакт, когда я работал с ним.

Дринк потрясённый новостью, остановился.

— А ящик?!

— А вот это самое интересное — ящик пропал. Увели у меня из-под самого носа. Женщина. Служанка. Зато я узнал кто мастер и орден, к которому он принадлежит!

— Ну, хоть что-то… — пожилой агент тряхнул головой и быстро посеменил вперёд.

Ник оглянулся перед тем, как дворецкий закрыл за ним двери и поискал глазами свою спутницу. Но девушка, как только они вошли в ворота замка, отошла от него в сторону. А он, отвлёкшись на начальника, потерял её из виду в той суматохе, что творилась вокруг.

Вирош, увидев входящих в приёмную агентов, бодро подскочил с места и распахнул перед ними створки дверей герцогского кабинета. К вошедшим обратились взгляды пяти пар глаз, кроме самого Дункана и его супруги, стоящей у окна, в одном из кресел сидел граф Харук, а на стульчиках у стены — начальник стражи и управляющий. Когда вновь прибывшие мужчины расселись, мрачный Эррол протянул руку жене и только после того, как та, подойдя к креслу, вложила в его ладонь свои пальчики, обратился к сыскарям. Будто, только так, чувствуя тепло её тела, он мог держать себя в руках и сохранять спокойствие.

— Рад видеть вас в добром здравии, Михельсен. А теперь, господа, всем нам очень интересно узнать, что произошло в подвале, и почему я вдруг стал обладателем целого каравана подвод «свежесрубленного» леса?

Михельсен, откашлявшись, встал и рассказал, как все было, умолчал только о встрече с Матильдой, справедливо полагая, что девушку вмешивать в расследование не стоит. Она появилась совершенно случайно на тропе и, если бы он не успел, возможно, стала единственной жертвой взрыва.

— Я не совсем понял, куда пропал ящик, если, как вы говорите, не покидали лабораторию? — спросил Дункан.

— Ящик пропал после того, как служанка, по вашему распоряжению, принесла мне чай.

Брови герцога взметнулись вверх.

— Я не отдавал такого распоряжения, — агенты переглянулись. — Как выглядела эта служанка?

— Видите ли, у меня не было причин рассматривать исполняющую приказ прислугу. Запомнил только голос, коричневое форменное платье и белый кружевной фартук…

Дринк прикрыл глаза, скрывая досаду за промашку подчинённого. Гарольд скривился, понимая молодого человека. Сам такой, если сильно чем-то был увлечён, то мир вокруг переставал существовать. Начальник стражи неопределённо хмыкнул.

— Вы позволите, ваша светлость? Я думаю сейчас бесполезно кого-либо искать. Если это была спланированная провокация, то враг уже далеко отсюда. Но мы хотя бы можем узнать, кто отсутствует.

Дункану стало не по себе. Какая-то… жила в его замке, разнюхивала, следила за его жизнью, возможно, находилась даже ближе, чем он мог предполагать. «Кто?» и «Почему?» — вот два вопроса, которые не давали ему покоя ни днём, ни ночью. Он рылся в своей памяти, вытаскивая оттуда все неприятные моменты, когда-либо происходившие с ним. Вспоминал всех недоброжелателей, которым когда-то наступил на «хвост». Лица, имена, титулы, даты… дамы. Он давно уже отошёл от политики и дворцовых интриг, стараясь как можно реже появляться при дворе, оставив о себе неплохое мнение у аристократии и правящей верхушки.

— Женщина… — задумчиво протянул Харук, глядя в окно.

— Я знаю, кого ты имеешь в виду, Бурже, — покачал головой Эррол. — Её я в расчёт не беру. Какой бы она ни оказалась на самом деле… обиженной, на такой шаг она не решится.

— Бурже… — не меняя интонации, продолжил перечисление кандидатов в злоумышленники граф.

— Наследство? Но почему сейчас? Почему десять лет ничего не предпринимал? Где был, где жил все это время? Родители, после смерти, оставили ему немалое состояние, богатое поместье и яблоневые сады, — задумчиво ответил ему хозяин замка.

— При грамотном ведении хозяйства можно было получать отличный доход, из яблок получается отличное вино, вкусный джем и повидло… — мечтательно протянул его сиятельство. — Но поговаривали, что молодой граф тогда проводил больше времени на охоте или в столице… и вёл довольно беспорядочный образ жизни…

По комнатам бродят собаки,

На люстрах уздечки, хлысты…

Друзья, пьянки, карты и драки,

В корсетах и фижмах кусты…

Процитировал он к месту, чьи-то стихи. Остальные, находящиеся в комнате, затаили дыхание, слушая обмен мнениями двух лордов.

— Нет. Что-то не вяжется… Опять же, чтобы пойти на такой шаг нужно быть уверенным, что твоё имя не станет в списке подозреваемых первым. Не мог же он не понимать, что нахождение в замке двух агентов и их гибель не останутся без особого внимания со стороны короны, — трудно было поверить. Не хотелось верить. Страшно было верить. Эррол упорно отталкивал от себя мысль о предательстве родственника.

— Это уже объявление войны всему Департаменту! — бросил раздражённо Дринк.

— Слишком много странностей. Непонятна роль этой служанки — не служанки. Кто такая и какие преследует цели? Связана ли она с Рафаэлем? — помолчав немного, продолжил Дункан. — Допустим, всего лишь на минуту допустим, что это он. Чем ему помешала Юлия, если брать в расчёт неудавшееся покушение на катке?

— Не Юлия, а сам факт брака, — Харук посмотрел на девушку, стоящую рядом с Эрролом. Маленькая хозяйка была слегка бледна, но её лицо выражало совершенное спокойствие. — Может быть… Вам уехать на время из замка, герцогиня, переждать, пока не поймают злодея? Могу предложить свою усадьбу в Илларской долине…

Дункан сначала даже не сообразил, что предлагает граф его жене, а когда до него дошёл смысл сказанного, изменился в лице и прожёг друга испепеляющим взглядом.

— Нет! — рявкнул он, опередив супругу в попытке что-то ответить его сиятельству. — Что узнали об артефакте? — Дункан сменил неприятную для него тему, бросив острый взгляд на Николаса.

Тот вздохнул.

— Все, но поиски мастера тоже ни к чему не приведут, он мёртв уже пять лет как. А орден, при котором он состоял, называется Орден Высоких Колпаков.

— Как? — Гарольд пораженно привстал с кресла.

Его светлость крепче сжал руку Юлии и посмотрел на него насмешливо.

— Какой интересный поворот судьбы, да, друг?

Замок затих, отдыхая от тяжёлого и тревожного дня, как и его обитатели. Все замолкало, убаюканное поднявшейся снежной метелью, усердно заметавшей вытоптанный двор и окрестности. Лес с огромной проплешиной на месте взрыва. Заметалась, закружилась меж домов в деревне с испуганными, но любопытными селянами, которые успели до сумерек побывать все как один на месте происшествия и облазить каждую кочку, а уходя, прихватить «на память» бревно поувесистей — в хозяйстве пригодится.

И только Дункан ворочался с одного бока на другой.

Совещание затянулось до позднего вечера. После короткого перерыва на ужин стали подходить люди с отчётом о проделанной работе. Отдавались новые распоряжения, выслушивались жалобы…Юлия отлучалась по каким-то делам, бегала по замку с экономкой, спорила с управляющим; о чем-то шепталась с поварихой, после чего всех замковых детей собрали в большой обеденной зале и сытно накормили. Несколько раз заглядывала к мужчинам и хмурилась, глядя на уставшего мужа, подходила к окну и на несколько минут раскрывала его, чтобы проветрить помещение, под удивлённым взглядом мужчин. После третьего раза, господа перестали обращать внимание на неё и её действия и растерялись, когда она решительно вошла в кабинет в половину первого ночи и разогнала всех заседавших по выделенным им комнатам.

Герцог был ей благодарен. Её забота о нём грела и успокаивала тревожное сердце. Нежная улыбка действовала лучше всяких пилюль. Прикосновение руки… И Калена можно ещё долго не тревожить, отпускала боль в ноге. Его светлость усмехнулся: «Не жена, а панацея».

В десятый раз поменяв положение на развороченной постели, Эррол задумался: «Интересно, она уже спит? Свернулась в калачик или раскинула руки, словно парящая птица? Какая на ней надета ночная сорочка? Та, что вчера, персикового цвета с кружевами? Или же сегодня на ангеле что-то другое?»

Прошлой ночью герцог дождался, когда в окне Лии погаснет свет, и, выждав несколько мучительных минут, тихо вошёл в её спальню. Тусклые отблески луны из окна падали на подушку, серебря блестящие волосы жены и золотистые нити на персиковой ткани. Кружева спустились с плеча, обнажив нежную кожу и холмик груди — невозможно оторвать взгляд от этого завораживающего зрелища…

Дункан почувствовал себя вуайеристом. Сам себя загнал в эту ситуацию, сам придумал эту муку, сам теперь вот мечется на кровати и страдает бессонницей. Идиот.

От безрассудной, нелепой идеи, пришедшей в его седую голову, даже дыхание сбилось. Единственное, что его ещё удерживало в комнате — это осознание, не будет ли он смешон в том поступке. Дункан даже застонал от своей нерешительности. Кто б дал пинка, что бы все сомнения развеять?

— Юлия? — шёпот супруга разбудил девушку.

— Что произошло? — взволнованный голос жены был бальзамом на измученное тоскою и любовью сердце. Эррол постарался придать себе болезненный вид.

— Родная, мне нужна твоя помощь… Свело мышцу, боль сильная, даже очень, — произнес и тут же, словно в подтверждение собственных ощущений скривился, коснувшись рукой предполагаемого больного места на правом плече.

— Да, конечно! — тут же подскочила она с постели, хватая с кресла шелковый халат, — Пойдём… те к вам или здесь?

Герцог только раскрыл рот от подобных перспектив, как девушка быстро сообразила и исправилась.

— О чём это я! Ну, конечно же, к вам, ведь после хорошего массажа нужно лежать в тепле, а не бродить по холодному коридору.

— Да, так будет лучше, — согласился герцог, пропуская её вперёд. Ох, не видит она самодовольное выражение лица этого симулянта!

Зайдя к себе и откинув одеяло, Дункан улёгся на кровать и расслабился, ожидая, как нежные ручки жены сейчас коснутся его плеч и рук, лишённых одежды. Хорошо, что после того, как Эррол скинул махровый халат, на нём остались тонкие спальные брюки. Именно их сегодня мужчина решил предусмотрительно не снимать.

— Всё? — спросила Лия, — можно поворачиваться?

— Конечно, — хрипло отозвался мужчина, укладываясь поудобнее на живот по центру кровати… но удобно уже не было, потому что тело требовало удовлетворения вполне естественных потребностей.

— Ну, тогда я приступаю, — прошептала девушка. Она заползла к нему на постель, устраиваясь на коленях рядом, и дрожащими руками слегка коснулась левого плеча мужа.

— Ай-я! — тихо вскрикнул Дункан и застонал.

— Больно? — испугалась Лия, — Простите, я буду осторожнее. Так лучше? — мягкие пальчики жены вновь коснулись его кожи, осторожно разминая и поглаживая.

— Замечательно, мой ангел, чувствую, как боль уходит. Ты волшебница, — промурлыкал супруг, рассматривающий сквозь полуопущенные веки горящие поленья в камине. — Ой! — снова вскрикнул герцог, дёрнувшись, когда пальчики жены снова вернулись к его левому плечу.

— Мой лорд! — строгим голосом произнесла Лия, — Вы меня обманываете! Когда сюда шли, мне было сказано, что болит правая сторона, а теперь?

— А что теперь? — начал, было, герцог и, не желая больше притворяться, сознался. — Ну да, симулирую.

Он резко развернулся, и Юлия отпрянув, не удержалась и рухнула спиной с кровати. Мягкий толстый ковёр смягчил падение «массажистки». Эррол зажмурился и уткнулся лицом в подушку, сдерживая гогот. Неимоверными усилиями, взяв себя в руки, он поднял голову и свесился с края ложа, любуясь отблесками уже не луны, а огня на мягких волосах, не делающей попыток подняться, её светлости. Дункан протянул руку и прикоснулся к одному из локонов, удостоверился в их безупречности.

— Зачем? — прищурилась девушка, принимая игру, и в голосе послышалось веселье.

— Хотел, чтобы ты была рядом сегодня ночью, — протянув руки, он потянул её на себя, помогая встать.

— Вы… ты хочешь, чтобы мы сейчас… — судорожно вздохнула, опускаясь на прохладные простыни и нервно расправляя подол своей сорочки.

— Хочу, мой ангел, очень. Ты даже не представляешь как, но… дай мне время, всё у нас будет. А сегодня останешься со мной? Просто будь рядом. Пожалуйста.

— Хорошо, — согласилась девушка, не отрывая самых прекрасных на свете глаз от мужа.

Герцог смотрел, как она медленно развязывает пояс халата, как снимает его и бросает на спинку кресла…

— Двигайтесь, муж мой и учтите, начнёте храпеть… Да-да, вы ужасно храпите! Разбужу самым неучтивым образом.

— Это, каким же? — усмехнулся Дункан, заключая в объятия улёгшуюся, наконец-то, супругу.

— Я вас пну!

Комната взорвалась громким мужским хохотом.