Маленькая хозяйка замка Шгрив

Глава 5

Уютное тепло, шедшее от горящего камина, окутывало небольшую гостиную, примыкающую к бальной зале. Сидящие в креслах Юлия и леди Антор, тихо переговариваясь, потягивали нежный ликер «Фризар». Герцог Эррол вошел в комнату и, задержавшись у небольшого столика с напитками, налил себе бокал бренди. Потом удобно расположился на небольшом вычурном диванчике, со стороны наблюдая за дамами.

Вечер подходил к концу. Вновь собравшиеся гости, возбужденные после небольшой прогулки по морозу, согревались горячим глинтвейном и с восторгом обсуждали фейерверк, подаренный неизвестным магом. Музыканты что-то тихо играли, заполняя зал ненавязчивой мелодией. Желающие уединились в салонных комнатах за игрой в вист или ломбер, другие кавалеры составили компанию дамам постарше, сбиваясь в небольшие стайки и предаваясь любимому делу — обсуждению самого вечера, его хозяев и их гостей.

— …вот уж пятнадцать лет я вдова, милая, — графиня Антор смотрела на огонь задумчивым взглядом.

Уставшие и немного продрогшие после прогулки за сказкой дамы были сопровождены Дунканом в эту гостиную, усажены поближе к огню и заботливо укрыты мягкими теплыми пледами.

— Ваш муж был хорошим человеком? Вы скучаете по нему? — Юлия участливо посмотрела на женщину.

Графиня горько усмехнулась.

— Нет. Не считай меня бессердечной, дорогая, но нет. Живя с таким мужем, как граф Антор… У него был слишком взрывной характер, слишком неуемный темперамент и слишком большая страсть к красивым ножкам. Этого «слишком» было слишком много для меня, — пожилая леди снова усмехнулась.

Юлия наклонила голову и задумалась: а она смогла бы жить с таким «действующим вулканом» под одной крышей?

— Как он умер?

Леди Антор улыбнулась на несмелый вопрос Лии. Улыбнулась так… мечтательно, что девушка растерялась и бросила обеспокоенный взгляд на мужа.

— У него была красивая смерть. Как я уже сказала, мой муж не пропускал ни одной юбки… Граф сорвался с крепостной стены, милая. Погнался в пьяном угаре за очередной… Как он летел! — герцогиня с пугающе-восторженным выражением лица прикрыла веки, видимо, вспоминая тот самый «восхитительный» полет лорда Антора.

У Юлии расширились глаза, а герцог спрятал улыбку за стенками своего бокала, глядя на неподдельный ужас, написанный на лице девушки.

Какое-то время все сидели молча. Кто-то — слушая треск поленьев, кто-то — вспоминая «приятные» моменты своей жизни, а кто-то — любуясь профилем красавицы-жены. Неожиданно пожилая женщина встрепенулась и поднялась с кресла, придерживая сползающий плед.

— Ваша светлость, я благодарна вам за этот вечер. У вас очаровательная жена. Берегите ее и… закончите сегодняшний день так, чтобы он навсегда остался в ее памяти, — легкой улыбкой обратилась к герцогу Августа, а потом озорно подмигнула девушке и пошла на выход из комнаты.

Лорд подскочил с места в попытке проводить женщину до дверей, но та только отмахнулась небрежно на этот его галантный жест. Дункан вернулся к Юлии и сел в освободившееся кресло напротив.

— Устала?

Девушка кивнула.

— Прости, что оставил тебя сегодня одну, хотя… скучать тебе не пришлось.

Эррол хитро прищурил глаза, заставляя герцогиню смутиться. Да, найти жену в компании двух кавалеров (леди Антор он увидел не сразу) за пределами замка… Это был опрометчивый поступок со стороны юной герцогини. Но лорд не сказал ей ни слова упрека, не выказал недовольства, не обрушился с обвинениями в недостойном поведении. Он молча досмотрел с ней праздничное зрелище, а потом, подхватив обеих женщин, потащил их в замок, ворча себе под нос что-то о безмозглых кавалерах и о безголовых девицах, не думающих о своем здоровье. Кого он имел в виду? Ее или пожилую графиню, которая в отличие от Лии поленилась переобуть бальные туфли?

— Вы не сердитесь, что я ушла с бала вместе с…

— Нет, дорогая, — глаза герцога выражали грусть и тепло, а вовсе не злобу или упрек, на какие она могла рассчитывать после этой прогулки. — Я просто должен был быть рядом, но… вышло так, как вышло.

Дверь гостиной неожиданно скрипнула и распахнулась, звуки из залы разбавили их тихое уединение, но никто так и не вошел. Супруги удивленно переглянулись. Дункан поднялся, помог выпутаться Юлии из пледа и, взяв под локоток, повел в общий зал. Подсказки он читать умел, и тот намек, что сделала на прощание пожилая дама, понял. Надо воспользоваться шансом.

Легкая дымка, выпущенная приглашенным магом, заполнила большую часть зала. Белым облаком спустившись к ногам, заклубилась, задышала и расползлась по углам, постепенно накрывая собой зеркала, светильники, диванчики с сидящими на них гостями, кадки с растениями, и Лия залюбовалась необычным зрелищем. Словно утренний туман, что ползет по реке или озеру, эта дымка постепенно охватывала платья дам и туфли мужчин, поднимаясь все выше и выше, но абсолютной непроглядности не было, все-таки тут присутствовала капелька волшебства… Как красиво! Юлия никогда еще не видела подобного эффекта! А эти мерцающие снежинки, падающие откуда-то с потолка под ноги! Огни свечей манили своей таинственностью, притягивали взгляды, отражаясь в украшениях присутствующих дам.

Сказка, подаренная Дунканом ей, своей жене.

— Дорогая, позвольте вас пригласить, — раздался рядом знакомый голос, и Лия улыбнулась, поворачиваясь к супругу.

— А что сейчас будет? — поинтересовалась девушка и прислушалась. Музыка лилась, вплетаясь в легкую дымку, подхватывая искристые снежинки, но она была лишь прелюдией к основному танцу. — Вальс? Так ведь он уже был!

— Нашего — не было… — Эррол слегка наклонил голову, не отрывая взгляда от своей жены. — Ты подаришь мне его?

— Да, мой лорд, — шепнула Лия, осознавая, что мечтает об этом танце, недаром ведь ждала его весь вечер!

Стена призрачного тумана отделила супругов ото всех, создав неприступную стену и заглушив все посторонние звуки и голоса, оставив только волнующую мелодию и… эту руку, что удерживала ее за талию, эти губы, что шептали: «Дорогая, ты великолепна, в тебе столько нежности, мой ангел!»…

И, кажется, герцог забыл про свои болячки, да что там, в его глазах сейчас светилось столько жизни, что не верилось, будто он стар! Конечно, она могла выдавать желаемое за действительное, и это волшебные снежинки отражались в его зрачках, а вовсе не восторг от их общих движений, касаний… Но разве хотелось об этом думать сейчас?

Девушка чувствовала, что волосы, выбившиеся из прически, прилипли к шее, отвлекая и не давая полностью раствориться в волшебном танце. И будто почувствовав желание жены избавиться от помехи — легкое дуновение в сторону прилипших к шее кудряшек. То, что позволил себе герцог, вызвало дрожь. Но не от холода, а от того, что это было так непривычно и приятно одновременно! Не ожидая такой шалости от мужа, Юлия на секунду сбилась с ритма и наступила ему на ногу. Его светлость крякнул и чуть не выпустил жену из объятий.

— Простите, простите, — быстро зашептала Юлия, глядя, как герцог переводит дыхание, продолжая вести ее в слегка хромающем па.

Вдруг мимо них в тумане, на самой границе с их волшебным пятачком, «проплыла» тучная фигура маркизы Эльвинг. В ее прочном захвате трепыхался взъерошенный и помятый виконт де Катис. И такой несчастный был у юноши взгляд, что девушка не смогла удержать сочувствующей улыбки. Как такой пронырливый и шустрый Оноре смог оказаться в цепких лапах этого тарантула в юбке?

Танец закончился, Эррол с великим сожалением и глубокой нежностью прикоснулся губами к руке Лии. Герцогиня нахмурилась, словно не успела уловить что-то очень важное, что было сейчас между ними. Хотелось понять, что это, но ничего не получалось. Юлия посмотрела в глаза мужа, неотрывно следящего за ней.

— Дорогая, вы дрожите…

— Нет-нет, мне не холодно, — предупреждая ненавистный вопрос, перебила его девушка, — это от волнения. Этот бал… этот танец… и весь этот восхитительный вечер…

— Благодарю, — полыхнув янтарем в смеющихся глазах, герцог поклонился супруге. Юлия застыла. За всей этой кутерьмой и эмоциями она пропустила момент, когда герцог перестал хрипеть и каркать. Сейчас он говорил с ней мягким баритоном, ласково окутывая ее слух бархатными нотками.

— Ваш голос, — пораженно просипела девушка, — а…

Она хотела спросить, как такое могло случиться и в какой момент, но Дункан, вдруг изменившись в лице, став каким-то напряженным и сосредоточенным. Он перебил ее, сказав, что уже довольно поздно и молодой леди пора идти отдыхать.

Гости, провожаемые слугами, давно уже разошлись по своим покоям. Замок погрузился в тишину и сон после шумного вечера. И лишь молодая герцогиня все стояла у окна в своей комнате и прокручивала в голове странные слова герцога, которые он сказал перед тем, как проститься с ней у дверей в ее покои.

«Не все увиденное и услышанное тобой здесь является истиной. Я очень надеюсь, что скоро все изменится».

***

Дункан скакал, не разбирая дороги, проклиная все на свете — и себя, и тот миг, когда предложил гостям поразвлечься! Сам! А все эти несносные кабаны…

Клыкастые, что всегда жили на его землях, расшалились, расплодились — этим и морозы нипочем! Окрестные крестьяне уже не раз подавали жалобы, что их запасы, сложенные в амбарах, подточены свирепым зверьем, и герцогу нужно было принимать меры.

Эррол разбирал не совсем ясные каракули очередной челобитной, а пострадавший стоял перед ним и с тоской в глазах мял шапку. Именно тогда в седую голову лорда и пришло злосчастное решение совместить полезное с приятным. Да и мысль взять Юлию на охоту, которую он рассматривал, как легкую прогулку, показалась отличной. Тем более что молодой девушке давно пора было развеяться.

И зачем он вообще затеял весь этот бал, если вокруг нее, Юлии, так и кружились коршунами любители красивых дам? А с каким превосходством друг перед другом они гарцевали рядом с его женой на своих жеребцах по пути в охотничьи угодья! Фанфароны!

Сердце кровью обливалось, стоило только подумать, что именно сейчас она — одна, замерзшая, — бредет по незнакомому лесу и плачет! Да за каждую слезинку любимой, за каждый судорожный горестный вздох он готов был отдать по году своей оставшейся никчемной жизни! Самому герцогу она была уже не нужна, эта жалкая, полная страха и забот одинокая жизнь, скрашенная напоследок присутствием милой жены.

Жены? Любимой!

Да, теперь-то он вполне мог себе в этом признаться. Но… только себе. Ей, такой юной и чистой, не стоило знать старческих переживаний, пусть между ними и сложились вполне уважительные отношения. По крайней мере, ему, Дункану, так показалось.

Сиял Аом, радуя людей и животных теплыми лучами, как вдруг внезапно небо резко затянуло тяжелыми тучами, поднялся ураганный ветер, и на предгорье обрушилась снежная буря, небывалая для этого времени года. Не успели все опомниться, как тучи плюнули колючим, злым снегом, и тот в сочетании с ветром устроил настоящий ад всему живому.

Дункан расстроенно посмотрел вдаль. Ничего не видно…

Неожиданно конь герцога захрипел, встал на дыбы и понес всадника, не обращая внимания на натянутые поводья. Лорд пригнулся, стараясь слиться с рысаком. Ветки деревьев мелькали над головой, некоторым все-таки удавалось хлестануть герцога по лицу и плечам. «Мало тебе, мало, Ваша светлость, за твою беспечность…» — приговаривал Эррол, успевая только прикрывать глаза, а снег из-под копыт разлетался по сторонам, забрасывая седока ледяной крупой. Можно было подумать, что буря заметила Его светлость и, осознавая всю свою мощь и коварство, наслаждалась производимым впечатлением.

А где-то там, позади, рассредоточились поисковые отряды, прочесывающие только что покинутый гостями лес, ранее бывший ареной для ловли кабаньей банды. Никто так и не встретил ни одного зверя, зато спустя полчаса после выезда из замка герцог обнаружил, что Лия пропала. Уже тогда срывался первый реденький снежок вперемешку с усиливающимся холодным ветром, на глазах у людей превращаясь в стихию. Дункан тут же распорядился о возвращении людей назад, в замок, оставив загонщиков с собаками и егерей. Оглядев мужскую часть «охотничьего братства» выказал свое признание, если среди мужчин найдутся желающие присоединиться к поискам Ее светлости.

О, желающих было хоть отбавляй! С одной стороны, герцог понимал, что чем больше человек заняты поисками, тем больше шансов найти его девочку. Но с другой…

Бероуз и Бурже с таким воодушевлением и энтузиазмом рванули в сторону леса, что остальные участники поиска стали сомневаться в своей надобности, наблюдая, с какой скоростью удаляются от них откормленные крупы двух жеребцов. Герцогу оставалось лишь молча беситься от понимания своей беспомощности перед молодостью и прытью.

Картер несся, словно охотничья гончая, взявшая след, и Дункан ему доверился. Все же этот безмолвный друг много раз выручал: уходил и от стаи волков, и от погони разбойников, когда лорду с его малым отрядом не повезло повстречать их за пределами герцогства…

Внезапно бешеная гонка прекратилась, и верный друг встал, попеременно то хрипя, то оглашая окружающий лес нервным ржанием. Метель кидала в глаза пригоршни колючего снега, и Дункану приходилось щуриться, приставляя ладонь к лицу и вглядываясь в белую круговерть, превратившую все вокруг в одно сплошное бельмо. Ни земли, ни неба, ни деревьев — ничего невозможно было разобрать в этом хаосе.

— Стой тут! — скомандовал герцог, слезая с коня, и верный друг все понял с полуслова, оставаясь на месте.

— Лия! Юлия! — кричал Дункан, пробираясь в сторону заснеженного кустарника. — Юлия!!!

Неожиданно сквозь завывания ветра, бесчинствующего в кронах деревьев, донесся слабый писк, и герцог принялся озираться по сторонам, пытаясь понять, не послышалось ли ему? А ветер, будто насмехаясь, постоянно менял направление, путая и передразнивая, подвывая в разных тональностях. Лорд пристально всматривался в окружающую снежную круговерть. Взгляд мужчины задержался на больших сугробах. Рядом с ними высилось огромное разломанное дерево, а неподалеку — старая ель с широкими лапами у самой земли, среди которых мелькнуло… что-то алое?

— Лия!!! — закричал Эррол и рванул в ту сторону, утопая по колено в снегу. –

Юлия!!!

Она, конечно же! Прикрывая глаза вязаными перчатками, подарок заботливой Матильды, девушка сидела прямо в снегу и плакала, уткнувшись в собственные колени.

— Дункан! — обрадовалась герцогиня, пытаясь подняться навстречу мужу.

— Родная моя, девочка, — прошептал Эррол, упав перед ней на колени и сдавив ее, рыдающую, в объятиях.

Сокровище. Его. Личное.

— Девочка моя, как ты меня напугала! — шептал он, успокаивая жену и гладя ее по спине. — Цела? Ничего не сломала? Как ты здесь оказалась?

— Я отстала от всех… не люблю охоту. Глупо все вышло… Раздался громкий треск, и Блонди вдруг понесла. А дальше… Я только боялась упасть… или что ветка ударит по лицу… Вот… — Юлия подняла заплаканные глаза на Дункана и улыбнулась. — Вы похожи на снеговика…

— Боги, она еще и шутит! Ты понимаешь, что я за эти несколько часов прожил целую жизнь?! Дитя неразумное, — ворчливый тон герцога расходился с его ласковым взглядом.

— А где же Блонди? — лорд провел пальцем по нежной щеке жены, стирая последнюю слезинку.

— Там, в той стороне. Она испугалась чего-то, вырвалась и угодила в яму. Я пыталась пешком, обратно по следам… и заблудилась, — поток слез снова излился на герцога, а он благодарил всех богов, пославших его жене спасение.

Дункан отстегнул от пояса маленькую фляжку и протянул девушке. Лия не стала спрашивать, что это, и, приложившись к горлышку, сделала большой глоток. Горло обожгло, перекрывая дыхание. Слезы вмиг высохли. Юлия, выпучив глаза, выдохнула: «Ха!», а потом сдавленно просипела:

— Какую-то нервную лошадь вы мне подарили, ваша светлость.

Герцог засмеялся.

— Не переживай, найдем твою красавицу, — он аккуратно поправил выбившийся из рукава ее доломана край перчатки и внимательно осмотрел всю с ног до головы.

Цела, слава всем богам! Ни переломов, ни порезов! А если не удастся вытащить Блонди… Не стоит говорить сейчас вслух, что он купит десяток лошадок для Юлии, одну краше другой! Только бы не видеть больше этих слез отчаяния, только бы она больше не попадала в подобные ситуации! Боги, о чем он думает? Какие лошадки?! Пони! И чтоб по замковой площади, вокруг колодца… И не далее!

— Пойдем, милая, ты совсем продрогла, — герцог поднялся и, взяв жену за руку, потащил к тому месту, где оставил своего жеребца. Метель, словно почувствовав, что больше не удастся поживиться и заманить кого-то в свои снежные сети, расступилась, открывая супругам дорогу.

— А вот и он! Умница, Картер!

Дункан помог Юлии взобраться на своего коня, а сам пошел рядом, с трудом переставляя ноги, увязая в снегу. Колени болели, ноги промокли, но лорд старался об этом не думать, ведь еще нужно найти лошадь жены! А болячки… он вспомнит о них потом, дома, завернувшись в плед у растопленного камина, когда тепло огня будет согревать старческие кости.

— Милорд! — вдруг вскрикнула герцогиня. — Блонди, вон она!

Ржание попавшей в яму лошади подтвердило ее слова.

Герцог приблизился и вздохнул с облегчением. К счастью, это не ловушка с кольями, которых так много нынче разбросано по лесам. Это была просто неглубокая яма, непонятно кем и когда вырытая.

— Нам нужна будет помощь, — Дункан задумчиво огляделся вокруг. — Как же тебя угораздило?

Лия спрыгнула с Картера и подошла к краю воронки.

— Ее нельзя здесь оставлять. Пожалуйста, что-то же можно сделать? — сказала она и кинула на мужа такой горестный взгляд, что если у герцога и возникала мысль о том, что нужно ехать за помощью, то взглянув на жену… Чего зря стоять? Надо действительно что-то делать.

Спустя полчаса интенсивных поисков сломанных молодых деревьев, еловых лап и прочего лесного мусора, торчащего из-под снежной подушки, началась непростая операция по вызволению незадачливой лошаденки из западни. Яма была не очень глубокая, но недостаточная широкая, чтобы животное могло самостоятельно оттуда выбраться. Ветки, хвойные лапы, поваленные деревца — все шло в ход, чередовалось… К счастью, ходить далеко не пришлось, буря постаралась от души обеспечить их этим материалом. Уже спустя час работы и посильной помощи со стороны Картера, используемого в качестве буксира, Блонди оказалась на свободе.

Не сдерживая эмоций, Юлия с коротким визгом бросилась на шею герцогу. Звонко поцеловала в щеку и отстранилась, не отцепляя рук и глядя на него горящими глазами. А его при взгляде на жену завораживали и выбившиеся прядки волос из-под шапочки, красные щечки, губки, подсушенные морозцем, и (это мука!) язычок-искуситель, облизывающий их.

— Мой лорд… Дункан, — прошептала она, стряхивая с плеч мужа снег, — мы с вами герои… Вы — мой герой! Спасибо.

Девушка опять потянулась на носочках и осторожно, несмело приблизив свое лицо к герцогу, прижалась к его губам в легком поцелуе.

Сказать, что в этот момент сердце Дункана готово было остановиться, было бы неверным. Оно просто замерло от предвкушения, а потом понеслось вскачь. Эррол прижал к себе жену, удерживая ее в кольце рук, и просто смотрел не отрываясь в эти глаза, что манили его с того самого дня, как он увидел ее на крыльце усадьбы Эвендейл. Лорд не мог отвести взгляда и от ее губ, чуть приоткрытых, а оттого еще более манящих.

— Скажи мне, милая, — прохрипел он, отшучиваясь, потому что еще минута и от выдержки не останется и следа. — Кого еще надо спасти сегодня? Я готов.

— Мы что-нибудь придумаем, — вспомнила Лия его же слова и покраснела от смущения. Но тут ее взгляд упал за спину лорда, и глаза девушки широко раскрылись, заполнившись страхом.

Герцог резко обернулся, интуитивно задвинув едва не упавшую жену себе за спину.

— Родная, ты издеваешься?

Вепрь — старый, потрепанный — стоял в двадцати шагах, не сводя с них своих налитых кровью глаз. Мечта всех охотников и любителей токаны из кабанятины взрыкнул. Лошади заволновались. Блонди стала метаться, пытаясь сдернуть уздечку, накинутую на ветку тонкой березы.

— Лия, сейчас ты медленно отходишь к Картеру, — спокойно произнес Дункан, подбирая лежащую под ногами жердь. — Быстро садишься на него и скачешь на запад, там наш замок.

— А ты? — дрожащим голосом произнесла Юлия, впервые перейдя на «ты» со своим мужем.

— Я справлюсь, милая. Мне одному проще, — заверил он, слушая, как девушка уговаривает жеребца стоять на месте. Хруст снега под копытами удаляющегося коня и его всадницы заставил герцога улыбнуться. — Вот так-то лучше. Где ж ты был, дорогой? Тебя искали в другом месте, — ласково обратился Эррол к секачу, при этом удобнее перехватывая в руках палку, похожую на кол, и осторожно отходя к злополучной яме.

Зверь недобро хрюкнул, вспорол огромными клыками снег перед собой, шаркнул копытом и бросился на старика, только и успевшего, что отскочить в сторону. Резкая боль в лодыжке, и герцог чуть не завалился набок с подвернутой ногой, но, сгруппировавшись, упал на одно колено. Как не вовремя! Кабан, пытаясь затормозить, проехался филейной частью по утоптанному снегу мимо своей жертвы и, разворачиваясь на краю ямы, которую только что покинула бедолага Блонди, провалился туда задними лапами. Дункан моментально сделал резкий выпад вперед и ткнул его в грудь жердью, а потом еще раз и еще!

Не ожидая подобного коварства со стороны человека, дикий свин, пронзительно взвизгнув, свалился, как и положено добыче, вниз, на дно ловушки. И если лошадь, благодаря своей легкости, длинным ногам и помощи сильного жеребца смогла выбраться из плена, то старому вепрю это оказалось просто не под силу. Он рычал и хрипел, бился внизу, вминая в снег ветки и обломки стволов молодняка, однако от бестолковых движений все только ниже оседало, делая его спасение все менее возможным.

Убедившись в полном заточении дикого животного, Его светлость некоторое время просто сидел, приводя дыхание и захлебнувшееся адреналином сердце в порядок, потом поднялся, опираясь на тот самый кол, и похромал в направлении умчавшейся супруги и сорвавшейся вслед за ней Блонди.

— Дункан! — услышал он родной голос спустя десять минут и остановился.

— Лия, я ведь велел отправляться домой! — попытался он выговорить жене, но голос дрогнул. Она его не бросила!

— Но ведь вы там один, — прошептала девушка, не сводя с мужа наполненных слезами глаз. — Я испугалась за вас.

— Поедем домой, моя девочка, — тихо и устало отозвался в ответ Дункан. — Потеснитесь-ка, леди.

Герцог вставил ногу в освобожденное стремя, подтянулся и, сдерживая кряхтение, тяжело сел в седло позади своего ангела. Прижал ее к себе плотнее, уткнулся в макушку, глубоко вздохнул и с разочарованием пробурчал еле слышно:

— А я уже обрадовался, что со мной на «ты».

***

Матильда Грой была в ударе!

После того как уставшие, продрогшие и промокшие супруги Эррол наконец достигли замковых ворот и лорд отдал распоряжение поджидавшим их караульным трубить сбор не вернувшимся с поиска группам, начался настоящий переполох. Кто-то куда-то бежал, кто-то что-то кричал. Толпа людей окружила супругов с расспросами, охами и ахами. Горничная, привлеченная суматохой, выскочила во двор и, не особо беспокоясь о чужих спинах и ногах, протаранила толпу, добралась до своей хозяйки и, без церемоний стащив ее с лошади, поволокла в замок. Юлия и пискнуть не успела, как была раздета, выкупана, уложена на кровать и растерта до онемения кожи. Чего только не вылила на нее обеспокоенная служанка!

Сначала в нос герцогине ударили запахи камфоры и меда, потом ее шею замотали мягкой тканью. Спина и грудь Юлии подверглись растиранию эвкалиптовым маслом, ноги и ягодицы терпели пытку вонючим барсучьим жиром. Затем ее, закутанную по самый подбородок в одеяло, напоили из ложечки горячим бульоном и наконец, оставили в покое — «думать о своем поведении».

— На месте его светлости я бы вас выпорола, ваша светлость! — гремела Матильда. — Переволновали пол герцогства! Где вас носила ваша кобыла?

В спальню к супруге вошел герцог Эррол. В халате, домашних туфлях и с перебинтованной ногой. Оглядел кокон, из которого торчала голова девушки, как у пиньиньского болванчика, усмехнулся и присел на край кровати.

— Как ты себя чувствуешь?

— Я хорошо себя чувствую, но разве меня кто-то слушает? — проворчала Лия, пытаясь выпутаться из одеяла. — В меня втерли, видимо, годовой запас всех мазей в этом замке.

— Лучше перестраховаться, я думаю, — улыбнулся Дункан и замолчал, как-то задумчиво глядя на жену.

— Я, наверное, должна извиниться, — прервала молчание девушка, выпростав наконец руки из пут, сотворенных заботливой «нянькой». — Мне ужасно стыдно, что причинила столько беспокойства…

— Не смей! — прикрикнул на нее герцог. — Не твоя вина… Такое с каждым могло случиться. Я благодарю всех богов, что с тобой не произошло что-то… непоправимое. Отдыхай, мой ангел.

Одни демоны отступили от взгляда зеленых ласковых глаз и нежной улыбки, а другие ровными шеренгами наступали, разжигая неопределенность и страх пред пониманием того, что он мог лишиться ее сегодня навсегда: волки, вепрь… Волчьи ямы… свернуть шею, упав с лошади, и, наконец, просто замерзнуть!

*************************************

Дорогие читатели! Периодически перед нами будут открываться моменты прошлого Эррола. Это нужно, чтобы понять его мотивы, поступки.

***********************************************

Десять лет назад, Ирвин Бреун, друг Дункана

Чем может заниматься герцог в ожидании своей невесты? Ну конечно, удобно расположившись в кресле у камина, подпиливать себе ногти, в то время как…

Всадники гнали своих скакунов по холмам в сторону замка Гинтор. Полтора дня беспрерывной скачки, две загнанные лошади, и вот уже видны каменные стены с башнями-сторожами и каменный мост. Кони, уже не ощущая тяжести седоков от дикой усталости, почувствовав скорый отдых, рванули из последних сил. Влетев в открытые ворота, один из гонцов спрыгнул на землю и, не дожидаясь, когда к нему подбежит мальчишка, чтобы принять поводья, кинулся к каменному крыльцу. Пересек холл и, взбежав на второй этаж, ворвался в герцогские покои. Лорд Ирвин Бреун, увидев состояние посетителя, рывком поднялся с кресла и сделал шаг навстречу. Гонец, тяжело дыша, бухнулся перед хозяином замка на колени и уронил покаянно голову на грудь.

— Ваша светлость…

Пилочка упала на пол.

— Где она? — срывающимся голосом спросил герцог.

— Я виноват, не углядел.

— Где она? — разъярился лорд и, схватив за грудки молодого мужчину, принесшего страшную весть, встряхнул его и отбросил от себя.

— Я не знаю, мы даже не успели… — начал было тот, пытаясь подняться с пола, но передумал, благоразумно оставшись на коленях.

— Где?! — взревел Ирвин, да так, что у самого заложило уши, и сжал кулаки от бессилия и досады.

— Она пропала, мы искали ее целый день. Как сквозь землю провалилась! — сбивчиво начал оправдываться кондотьер. — Мы шли через ущелье… госпожа Линда приказала остановиться и сделать привал. Я пошел собирать хворост для костра, Гордон за водой, с ней осталась Марта, а когда вернулись… ни ее, ни служанки…

— Сколько времени ты… вы… гуляли?

— Минут десять всего, не больше, — сглотнул коленопреклоненный. — Я готов понести любую кару, мой лорд.

— Понесешь. Как старший группы — понесешь, — герцог Бреун натянул на лицо злобную ухмылку, исказившую его приятные черты лица, — но вначале покажешь, где это произошло.

— Я все сделаю, Ваша светлость! — служака кинулся лобызать руку нанимателю, но тот отдернул ее.

— Что еще пропало?

— Ничего. Лошади на месте, ее сумка на месте. И даже носовой платок госпожи остался там, где она присела передохнуть.

— Кого-то подозрительного в пути видели? Где останавливались?

— В трактире «Спящая нечисть»… А видели… вереницу убогих, человек десять, перед деревней Холмы.

— Странно… — протянул задумчиво герцог, — убогих, говоришь? Передай Гордону, пусть седлает Рыжего — повезет письмо в замок Шгрив. Бегом!!! Эмиль!

Парень сорвался с места, а Ирвин бросил вошедшему секретарю:

— Найди мне Ивон(сестру).