Маленькая хозяйка замка Шгрив

Глава 6

На следующее утро Юлия проснулась счастливой. Потянулась, открыла глаза и широко раскинула руки. Утреннее светило уже просилось к ней в комнату сквозь неплотно задернутые портьеры. Девушка быстро встала, оправила сбившуюся на животе ночную сорочку и, подойдя к окну, распахнула шторы. Снег искрился, переливался и блестел, словно кто-то слишком щедрый рассыпал по нему бриллианты.

Лия зажмурилась. От ее вчерашних переживаний не осталось и следа.

Дункан… Он был необычайно мил и бесстрашен. Когда нашел ее в сугробах… Или когда вытаскивал Блонди… А уж победа над диким вепрем и вовсе была верхом мечтаний любого молодого мужчины! А тут он, не юнец, но смелости хватит на трех. нет! На сотню мужчин! И этот несмелый поцелуй… После него сердце билось так, словно там, в лесу, Лия не заблудилась и не испытала все страшные последствия своей рассеянности, а выпила бокал крепленого вина!

После случившегося герцог лично удостоверился, чтобы Юлии приготовили отвар из полезных укрепляющих травок, проследил, чтобы камин горел достаточно жарко, и комната хорошо прогрелась.

А еще он осторожно и очень нежно поцеловал ее на ночь! Лия схитрила — вместо лба или щечки, как с недавних пор повелось у герцогской четы, она быстро подставила мужу губы, да так, что Дункан даже не успел удивиться. Но герцогине показалось, что он и сам желал этого маленького обмана, потому что не торопился уходить, уткнувшись носом в ее волосы и осторожно поглаживая шелковистые пряди. После этого Юлии долго не спалось, она все вспоминала прошедший день и думала, что ей очень повезло с мужем…

…А еще эти сны, в которых она видела Дункана. С поцелуями и ласками, от которых хотелось уткнуться в подушку и никому не показывать свое довольное и вместе с тем стыдливо покрасневшее лицо. Там, во сне, Лия никак не могла рассмотреть черты, скрытые призрачной маской, но почему-то была уверена, что это ее муж. И еще руки — сильные и нежные, без сеточки сухих морщин…

— Пожалуй, принесу я сегодня герцогу завтрак сама, — прошептала девушка и накинула легкий домашний халатик до пола, прикрывающий стройные ноги. Дункан вчера очень устал, а еще и гости, с которыми он был вынужден оставаться до самой ночи. Ее приход, несомненно, обрадует мужа!

— Матильда! — обратилась Лия к вошедшей прислуге, и та удивленно уставилась на хозяйку. Еще никогда маленькая герцогиня не вставала в такую рань.

— Слушаю вас! Чего изволите? — Легкий наклон в знак признательности едва не поверг прислугу в шок. — Герцогиня! Леди Юлия! А где же носочки или гольфики, что я вам связала на прошлой неделе? Сейчас же наденьте, уж будьте добры!

— Матильда, ты меня слушаешь?

— А пол-то у нас холодный!

— Матильда! Я к тебе обращаюсь.

— Хозяюшка, милая, да ведь герцогу плохо будет, если он узнает, что вы шастаете в туфлях на босу ногу! — припасла последний аргумент служанка.

— Да? — Юлия с сомнением посмотрела на свои ноги и согласилась. — Хорошо, будут тебе гольфы! Теперь ты меня выслушаешь?

— Да-да, конечно, — Матильда согнулась и споро натянула на ноги девушки вязаные носочки, аккуратно расправив пяточки. — Что, герцогинюшка, хотели-то?

— Завтрак хотела супругу отнести, — Лия многозначительно посмотрела на девушку, раскрывшую от удивления рот, — сама.

— А нет его, уехали спозаранку по делам.

— Уже? — расстроилась Лия. Не предупредил, не простился. — Он сказал, когда вернется?

— Конечно, — утвердительно отозвалась девушка. — Обещали к обеду быть.

— Вот и хорошо, будем ждать!

…Она ждала мужа, натянуто вежливо улыбаясь гостям. Ждала, непринужденно беседуя то с одними, то с другими. Ждала, решая с экономкой насущные вопросы. Ждала… но ни к обеду, ни к ужину герцог Эррол так и не появился в замке. В сердце герцогини закралась тревога.

Вот куда он с больной ногой? Где он?

Вперед

С кем он?

Все ли с ним в порядке?

Не появился лорд и к ночи. Лия выловила Вироша в кабинете и устроила ему настоящий допрос, зажав между столом и стеллажом с книгами, но мужчина только пожимал плечами, мотал головой и мычал что-то невразумительное о том, что это, дескать, не впервой. Бывало, и раньше герцог исчезал на неопределенное время, но всегда возвращался целым и невредимым. Два-три дня, и господин появится, будьте уверены. И не стоит наводить панику.

Все эти аргументы Юлию не успокаивали. Проходили часы, а она чувствовала все большую нехватку мужа подле себя. Не обязательно, чтобы был непременно рядом, но знать, что он где-то в замке, в библиотеке ли, в кабинете, во дворе…

А утром, Матильда, прочитав немой вопрос в глазах госпожи, только молча мотнула головой: «Нет».

Приглашенные потихоньку начали покидать замок. По мнению многих, дальнейшее пребывание в гостях, хоть вещь и святая, но тоже имеет определенные границы. Лия с радостью отметила, что остались графиня Антор и Оноре де Катис. И не очень воодушевилась задержке графа Бурже и лорда Бероуза. Вампир внушал ей священный, суеверный страх, а маг нервировал своим пристальным взглядом и темной сущностью. Фейерверк — это хорошо, но когда с тебя не спускают глаз и в гостиной, и в столовой, и во время коротких прогулок по саду…

Леди Августа только ободряюще хлопала Юлию по руке, когда та начинала пыхтеть в раздражении: «Держите лицо, милая». И «милая» держала: улыбалась, хлопала глазками на грани кокетства и включала этакую наивную простушку, которая не понимает каких-то там жарких взглядов и прозрачных намеков. Как же она была в этот момент благодарна старой графине, что та осталась, а не уехала к себе в Антор!

Два дня прошло со дня отъезда герцога, а Юлия уже накрутила себя до головной боли. Матильда только и делала, что вылавливала ее то в коридорах, то в галереях и уводила в покои, где хозяйка принималась утаптывать ковры в «нервенном» хождении туда-сюда. Горничная пичкала герцогиню микстурами «от замкового лекаря» и нехотя отпускала дальше «изучать потолочные балки» в переходах замка.

А вечером случился неприятный казус. Неприятным он стал по большей части для верной горничной, которая своим неосторожным поступком привлекла к себе нежелательное внимание и скрасила скучный вечер всем обитателям и гостям.

Перед ужином, утягивая свою госпожу в платье и ворча, что от пустых переживаний Ее светлость скоро станет похожа на умертвие, Матильда нечаянно проколола себе палец булавкой. Да так глубоко, что кровь долго не могла остановиться. Охнув, Юлия схватила платок, наскоро перевязала пострадавший перст служанки и отправила ее бегом к лекарю. Выполняя наказ герцогини, девушка неслась по коридорам в направлении крыла, где обитал местный эскулап, и, повернув в один из переходов, со всей дури врезалась в неожидающего ничего подобного графа Бероуза. Налетела, сбила с ног и придавила его сверху своим мощным телом.

Так и лежали они, одна — приходя в себя и осознавая, кому не повезло оказаться на ее пути, а другой… не приходя в себя. Матильда, не меняя положения, испуганно смотрела в лицо мужчины. Бледное, восковое, оно, казалось, не могло принадлежать живому существу. Горничная приложила ухо к груди графа и испуганно отпрянула — сердце не бьется! Он не дышит! Что же делать? Мысли понеслись в лихорадочной гонке. Что ей будет за покушение на его вампирское сиятельство? Служанка несмело подняла руку и поднесла к тонкому аристократическому носу. Непрочная повязка благополучно слетела с пальчика при падении, но служанка этого даже не заметила. Ладонью она не почувствовала теплого воздуха при выдохе. Матильда легонько похлопала лорда по щеке, подняла веко — глаза закатились! Боги! Девушка, взяв нескончаемую ноту «си», стала осторожно сползать с несчастного, при этом нечаянно надавив локтем в солнечное сплетение своей жертвы. Граф вдруг издал резкий звук, похожий на сдавленное «Кхер!», открыл глаза, сел одним рывком и схватил служанку за пострадавшую руку.

Матильда замерла, боясь пошевелиться.

— Ты кто? — Харт повел носом.

— Горничная леди Юлии.

— Как зовут? — Красные глаза уставились на прислугу.

— Матильда Грой.

— Человек? — Бероуз поднес ее руку к своему лицу и внимательно осмотрел. Особое внимание он уделил проколотому пальчику. Слегка нажал на подушечку, выпустив капельку крови и… слизнул! Девушке стало дурно.

Что было дальше, она помнила урывками.

Вот Его сиятельство, прикрыв глаза от удовольствия, причмокнул губами… а потом… дева вырывает свою длань и залепляет вампиру пощечину… бег и крик в спину «Сладкая!»… комната лекаря… резкий запах настойки валерьяны… рыбьи глаза Жарвиса, который несет ее на руках! Чье-то громкое, возбужденно-утробное урчание рядом… далее отчего-то взбесившегося виконта Оноре де Катиса оттаскивают от нее два крепких лакея… взволнованный взгляд госпожи… Тьма.

Чуть позже этим же вечером перед маленькой комнаткой Матильды на третьем этаже замка топтался мальчишка-посыльный с запиской для «прекрасной дамы», коробкой сладостей и букетом сухих бессмертников-цминов.

***

Отшельники.

Это была отдельная каста магов, основанная на обрядовых жертвоприношениях и очистительных церемониях. Они были гонимы, их преследовали, веру опровергали, вынуждая скитаться по миру в поисках пристанища для своих страшных ритуалов. Там, где побывали эти отщепенцы, пропадали молодые люди, погибал от неизвестной болезни скот, высыхали посевы. Считалось, что основной целью отшельников был поиск эликсира молодости. Уважали они и алхимию. Найденные лаборатории приводили в трепет и ужас даже именитых магистров магии. Власти частенько пользовались услугами последних при исследовании и изучении найденных тайников.

Изгои были до фанатизма верны своим канонам и отравляли мозг неискушенных простаков учением о бессмертии. На найденных символических рисунках часто изображались люди, которые варятся в котлах или дают расчленить на куски собственное тело.

В то время, пока герцог рыскал по лесу в поисках своей жены, два представителя этого культа беспрепятственно пересекли границу владений барона Оскара Понтье и, не заметив погони, расслабились. Путь их лежал на юг, к Великой Айшайской долине, где их давно ждали на ежегодном сборище единомышленники и единоверцы.

Но уже к вечеру отшельники поняли, что не дойдут, и кутеж в честь черного бога Гота пройдет без них. Дорогу им преградили всадники — в темных одеждах, с масками на лицах и увешанные с ног до головы холодным оружием. Маги сопротивлялись недолго, против искусных воинов-теггирцев применять заклинания и швыряться файерболами и другими «болами» было бесполезно. Пока сотворишь из пальцев нужную конфигурацию, тебя раз пять проткнут метательным ножом, а потом накроют антимагическими силками, с молниеносной скоростью брошенными опытными наемниками. Беднягам ничего не оставалось делать, как спасовать перед профессионализмом стражей Торильских гор.

— Дункан, не подходи к ним близко. Тот, что слева, умудрился покусать моего человека. Хорошие зубы, здоровые. Даже жаль лишать его такого оружия. — Ирвин стоял в дверном проеме спиной к другу и смотрел, как небольшой дождь перерастает в настоящий ливень. — Парень до сих пор в ярости.

Поляна в низине, где находилась заброшенная ферма, стремительно заполнялась водой, превращаясь в непроходимое болото.

— Чувствую, мы здесь застряли надолго, — недовольно отозвался герцог Эррол, усаживаясь на низкий топчан. — Хорошо, что успел добраться сюда до стихии — твой портал дал сбой, выбросив меня в двух часах от вас, — он печально посмотрел в окно. — А дома сейчас настоящая зима… Не люблю это место! Не мог назначить встречу где-нибудь поближе? Что тебя тянет в эти топи?

— Здесь аномалия, магия в этих болотах не действует. Поэтому тебя и выбросило за границей этого проклятого круга.

— Плохо. И Юлию не предупредить о возможной задержке… Неспокойно мне.

Лорд Бреун оглянулся на собеседника и успел увидеть мелькнувшую в его глазах тревогу.

— Расскажи мне лучше, что там за история с кабаном?

Дункан усмехнулся, вспоминая «охоту».

— Да ты и так все знаешь в общих чертах, а подробности — в другой раз. Без сна вторые сутки. Немного отдохну, и приступим к допросу. Не могу смотреть на эти мерзкие рожи! Можешь пока заняться их зубами, только пусть ребята этих уродов в сарай отволокут.

Герцог устало потер лицо руками и, облокотившись на стену, прикрыл глаза.

— Парни интересовались — оставлять их в живых?

— А это будет зависеть от того, что они нам напоют, — только и успел ответить лорд Эррол перед тем, как отключиться.

В углу комнаты, куда небрежно уронили двух связанных пленников, послышалось шевеление и невнятное бормотание.

— Ну-ка, цыц! Не видите, Его светлость отдыхать изволит, — Ирвин подошел к одному из связанных магов и пнул его по пухлой ягодице. Мужчина глухо рыкнул, но больше не пытался подать голос, косясь на рассерженного хозяина замка Гинтор.

*****

Шгрив просыпался степенно, без суеты: позевывавшим караулом на сторожевых башенках; нахохлившимися воробьями, караулившими птичницу у сарая с гусями и курами; всхрапывающими лошадьми в стойлах, требующими свою порцию утреннего овса; мальчишкой-поваренком у колодца, сонно моргавшим на пустую веревку в руках, без ведра, что секунду назад сорвалось и шмякнулось вниз; Матильдой, распутывающей перед зеркалом колтун на голове, потому что забыла заплести косу на ночь, и Лией, сидящей на кровати и мучающейся ужасной мигренью.

Данный факт мысленно было решено не озвучивать горничной. Герцогиня боялась, что поток заботы обрушится на нее больше обычного, тем более что сама служанка выглядела ненамного лучше. Синяки под глазами, что у одной, что у другой, красноречиво говорили о бессонной ночи. Но если Ее светлость проворочалась в постели, не сомкнув глаз в переживаниях по мужу, то верная Грой — в переживаниях по виконту. Молодой аристократ коварно проник в сердце неприступной доселе девицы. Заполнил собой все ее мысли. Лишил аппетита и хладнокровия. В тот ужасный вечер, когда она хлебнула хорошую дозу валерьянки — вырвав склянку из рук лекаря, не дав тому отсчитать полагающееся количество капель, — сердечко молодой девушки дрогнуло. Она смутно помнила, как Оноре рвался к ней, лежащей на руках Жарвиса, как боролся с дюжими лакеями, что-то кричал… или рычал… или… неважно. К ней!

Последней ее тайной страстью был молочник — мужчина видный, с шикарными усами, но, увы, женатый. Три малолетних сорванца, помогавших отцу развозить бидоны с молоком на скрипучей повозке, вгоняли служанку в уныние. Ее большому сердцу тоже хотелось любить кого-то и о ком-то заботиться. Вязать маленькие чепчики и прижимать к себе крохотные тельца. Тащить мужа в постель и получать в ответ ласку. А если благоверный вдруг переберет с друзьями пенного в кабачке «У Михася» — не беда. Уж она свое счастье как-нибудь допрет до семейного гнездышка, не уронит. И даже ругать шибко не будет, когда милому среди ночи сделается плохо, и выпитое запросится наружу, а услужливо подставит ему тару. Только не спешило это счастье падать в руки нашей девушки, все больше стороной обходило.

Юлия, видя, что с Матильдой творится что-то неладное, списала все на регулярные недомогания и не тревожила ее лишний раз своими проблемами. Жаловаться на работу слуг у молодой хозяйки замка не было никакого повода — те были исполнительны и беспрекословны во всем, и поэтому она дала немного послабления своей «няньке».

Поднимался все выше Аом, просыпался замок, начинался новый день — еще один день герцогини Эррол в новом доме. И четвертый — без лорда Дункана…

Юлия задумчиво стояла у окна в своей маленькой комнатке с чашечкой чая в руках и наблюдала за стайкой воробьев, устроивших на оконном отливе возню из-за хлебных крошек. Усмехнулась, вспомнив возбужденного виконта и причину такого его поведения. Бедная, бедная Матильда! Угодить в такой переплет!

— Леди…

Вирош подкрался незаметно, и Лия, вздрогнув от неожиданности, выронила чашку из рук, и та со звоном разлетелась на осколки, упав на пол. Оставшаяся жидкость окатила и желтое атласное платье, и ворсистый ковер тончайшей иршейской работы, который по стоимости не уступал хорошему скакуну.

— Ох, простите меня, Ваша светлость! Простите! — мужчина кинулся к герцогине, упал на колени и начал собирать осколки.

— Довольно, встаньте! — приказала Лия и сама удивилась, как повелительно прозвучал ее голос. В правой тряпичной туфле отчего-то захлюпало. — Что вы хотели?

— У нас гостья. Прикажете принять?

— Кто?

Гостей они не ждали, и прибытие незнакомой дамы немного удивило Юлию. Правда, это не отменяло того факта, что как радушная хозяйка она в отсутствие Дункана должна была принять визитершу и выслушать ее. Кто же пожаловал к ним с визитом?

— Леди Ивонесса Бреун…

***

Десять лет назад

Рано утром из замка Гинтор выехали пять всадников. Четыре старых приятеля и один наёмник, тот, что привёз печальную новость. Хозяин замка Ирвин Бреун, его сестра — прекрасная Ивонесса Бреун, Дункан Эррол и Гарольд Харук. Давняя крепкая дружба связывала этих мужчин и женщину, и каждый был полон решимости оказать посильную помощь в поисках возлюбленной невесты лорда Бреуна, леди Линды Аддерли. Сестру сам Ирвин брать не хотел, и только замечание Гарольда обратить внимание на особый магический дар, что достался ей от кого-то из предков, заставил взглянуть на родственницу как на важного участника поисков.

К вечеру третьего дня мрачная компания прибыла на место исчезновения молодой леди, но, как и сам гонец, сопровождавший эту четвёрку, друзья так и не смогли обнаружить ничего нового.

— Нам нужно прерваться и передохнуть, — предложила Ивон, ёжась и оглядываясь по сторонам. — В темноте нет смысла искать следы, верно, Дункан?

— Мы не можем… — начал Ирвин, но был прерван рассудительным Гарольдом, положившим руку ему на плечо.

— Не горячись, твоя сестра права. Лучше разведём костёр, тем более что злополучный хворост до сих пор на месте.

— В этом районе есть пещёры, — вставил своё слово молчавший до сих пор Дункан, внимательно осматривающий всё вокруг. — Предлагаю устроиться на ночлег в них, — он задрал голову, хмуро взглянув на быстро темнеющее небо. В горах вообще всё кажется быстрым — и течение облаков, и смена погоды, дня или ночи…

— Отличная идея, — похвалила молодая леди и с благодарностью взглянула на Эррола.

— Кажется, промокнуть до нитки не является целью нашей миссии.

— Хорошо, — согласился её брат вслух, но крайне протестуя всем своим существом. Его сердце рвалось к Линде, а сидеть и ждать непонятно чего… Ждать, когда знаешь, что любимый человек находится в беде, — тяжкая мука. Картинки в голове рисовались одна мрачнее другой.

— Лошадей оставим здесь. За мной, — бросил Дункан и пошёл вперёд, осторожно ступая по еле заметной тропе, усыпанной каменной крошкой.

— Ой! — попискивала девушка, все чаще натыкаясь на широкую спину хозяина замка Шгрив.

Спустя полчаса, настала абсолютная темнота, заставившая спутников остановиться. Харук достал из заплечного мешка приготовленный заранее факел, зажёг его и передал Эрролу. И надо сказать, вовремя. Сделай они несколько шагов в сторону, и вся компания с лёгкостью могла бы слететь в пропасть. Усилился ветер, на лица людей упали первые капли дождя.

— Просто замечательно, — ворчал Бреун, замыкая процессию. — Что, и факел один? Просто замечательно. Кто собирал мешки? — Теггирец втянул голову в плечи, мечтая стать невидимым и неслышимым.

Дункан продолжал вести за собой друзей, осторожно ступая по каменистой поверхности и стараясь ближе прижаться к отвесной скале.

— Есть! — вскрикнул он, и все посмотрели в направлении, куда герцог указывал рукой: где-то далеко, под сводом нависших скал, мерцал еле видный огонёк. — И кажется, мы здесь не одни.

— Леди Ивонесса Бреун. Их сиятельство очень дружны с братом этой дамы, лордом Ирвином, нашим соседом.

— Хорошо. Проводи её в малую гостиную, я скоро спущусь.

Облитое платье немедленно было сменено на бархатное зелёное, весьма насыщенного цвета. Выбор пал на него ещё и потому, что при облачении не требовалась помощь со стороны. Рыжие волосы очень выгодно сочетались с цветом ткани, и Лия кинула в зеркало одобрительный взгляд. Лёгкий мазок пудры — скрыть следы ночного бдения и… покровительственная улыбка. Сейчас герцогиня сама себе уже не напоминала ту девчонку, что несколько месяцев назад покинула Эвендейл. В зеркале отражалась уверенная в себе молодая женщина.

— Рада приветствовать вас в замке Шгрив, леди, — негромко произнесла Юлия. От окна отделилась фигура в тёмном платье. Лия окинула даму внимательным взглядом — блондинка, на вид лет двадцати пяти — тридцати, привлекательна, даже весьма. С виду хрупкое и изящное создание не могло скрыть страстное и деспотичное продолжение сильной натуры. Женщина, несомненно, производила очень яркое впечатление, и где-то в глубине души Юлия почувствовала лёгкое смятение — красивая женщина приехала к ее мужу… и хорошо, что его нет.

— Доброго дня и вам, герцогиня, — незнакомка рассыпалась в любезностях, но на лице её застыла натянутая улыбка, а в больших синих глазах царил холод. Сразу стало понятно, настоящий разговор — всего лишь дань вежливости. — Я сестра герцога Бреуна.

Ивонесса Бреун. Мне нужно поговорить с его светлостью, лордом Дунканом, — произнесла леди тоном, не терпящим возражений. Подразумевалось, что Лия тут же должна была ей доложить, где герцог. Но как нарочно, Юлия и сама не знала, где ее супруг, а сейчас даже порадовалась его отсутствию. Уж слишком нежно прозвучало из уст дамы имя лорда.

— Моего мужа сейчас нет в замке, может быть, я смогу вам чем-то помочь? — плавно сойдя с дверного приступка и слегка улыбнувшись, девушка попыталась показать, что именно она командует парадом в отсутствие герцога, но непонятно, получилось ли? Слишком уж снисходительно взглянула в ответ дама, и как-то очень недовольно полыхнули её глаза. На миг на красивое лицо блондинки набежала тень неудовольствия, и тут же все пропало. — Чаю, леди?

— Нет, спасибо. Я по личному вопросу к его светлости. Когда он будет? Я могу подождать его тут? — Ивонесса присела на диванчик и покровительственно улыбнулась. Юлия на миг растерялась от такого заявления. Совершенно не хотелось идти на поводу у этой женщины и вестись на провокацию.

— Да, конечно, можете располагаться, — хозяйка замка улыбнулась гостье и, присев в кресло напротив, жестом руки милостиво указала на тот самый вычурный диванчик с резными ножками. — Думаю, сегодня мой муж не появится, а вот завтра или послезавтра — вполне, если успеет справиться с делами. Может все-таки чай?

— Не стоит беспокоиться, — маска вежливости слетела с Ивонессы. — Значит, приеду в другой раз. Думаю, Дункан будет очень рад меня видеть. Прошу, передайте непременно, что я была.

— Конечно, — произнесла Лия, надеясь, что её голос не дрогнул. Она смотрела вслед уходящей женщине, а на душе у неё скребли кошки. Мерзко так, пуская когти, пропитанные ядом, что Юлия распознала, как ревность.

Не успел Жарвис закрыть за гостьей парадную дверь, как к девушке со спины подошла экономка Жюстина.

— Давненько не было ее светлости в наших краях. Бывало, что они с братом каждую неделю наносили визит нашему хозяину. А уж как леди Ивонесса вилась вокруг лорда, так даже слепой бы понял, что неспроста. А после того как… Ох, простите меня, госпожа, за глупый язык. Прикажете подавать обед?

Юлия задумчиво смотрела на захлопнувшуюся за герцогиней дверь. Вот оно, прошлое герцога Эррола, во всей красе! Не так давно стояло, а потом сидело перед Лией.

А теперь вышло вон. И надо пропустить его мимо себя, постараться не думать о тех чувствах, которые мог испытывать муж к этой фарфоровой кукле. А может быть, и до сих пор испытывает. Неприятно, обидно, досадно. Девушка тяжело вздохнула и обернулась к Жюстине.

— Подавай.

***

Леди Эррол с тоской смотрела в зеркало. Матильда суетливо крутилась вокруг хозяйки, повязывая миледи то один, то другой шарф, а потом хваталась за третий, решительно отвергая предыдущие по одной только ей понятной причине. Герцогиня расстроено вздохнула: «Никакой свободы! Даже в доме папеньки можно было пошалить, проигнорировав сердобольную нянюшку, а тут…»

— Матильда, все, хватит! Мне больно! — хрипела Юлия, в то время как пальцы служанки ловко расправляли воротник короткой шубки над шарфиком.

— Ах ты, батюшки! Но ведь замёрзнете, горло настудите! — причитала та, продолжая своё дело.

— Я мужу скажу, что ты надо мной измываешься! Кстати, герцог так и не прислал ничего? Даже записки? — подозрительный тон был смешан с капелькой каприза.

— Ничего, Ваша светлость, совершенно ничего. Ох! — служанка склонилась, только сейчас обратив внимание на ноги Юлии в синих вязаных штанишках. — А почему не в чёрных? Тех, что я связала на прошлой неделе специально для вас? Они гораздо теплее!

— Они мне малы, — сквозь зубы ответила Лия, не желая обсуждать с Матильдой собственный гардероб. Хорошо хоть служанка нижнее белье не вяжет крючком — с этой станется!

— А я их надвяжу. И когда это вы вырасти успели? — запричитала Тильда, возмущённо оглядывая стройную фигуру госпожи.

О страсти горничной к вязанию знал весь замок. В полосатых гольфах «от Матильды» бегали и служанки, и поварята. Бережливые хозяйки распускали старые вещи отдавали мастерице для новых шедевров. Комнатка горничной напоминала порой склад пряжи — мотки шерсти хранились и в большом сундуке, и в корзинах, и рядком на подоконнике. Знала бы моль, где её счастье!

– Я их подарила той дворовой девочке с хвостиками. Кстати, одноногий мужчина – это её отец? А где же мать? – Лия поспешила отвлечь служанку разговорами от темы «упакуй герцогиню» и, кажется, ей это удалось.

– Не отец… – Девушка присела на ближайший стул, сцепив руки замком на коленях, с грустью начала свой рассказ. – У Аники родители однажды в город поехали, не знаю, по какой надобности девчонку взяли с собой. Обвалы в горах и сейчас нередки, а в то время так вообще, раз в неделю – просто обязательно. Так и завалило их, сердешных, под камнепад попали. А дитя-то чудом живое осталось. Хорошо, что в замке их хватился брат отца девочки – одноногий истопник Фил, он и забил тревогу, что не вернулись вовремя люди. Кинулись искать. Так вот и наткнулись на семейную пару. Мёртвую, конечно. И маленькую девочку, что родители зажали промеж собой. Аника оказалась живучей, на радость истопнику. Он одинокий – она, считай, сирота. Так и живут.

– Матильда, вот и свяжи ей свитерок или кофточку. И варежки тоже, две пары!

– Свяжу, конечно, добрая Вы у нас, хозяюшка. Мы, дворовые, им помогаем, как можем. Мужику одному девочку воспитывать сложно, то ли дело была бы мать жива. Ой, – всплеснула руками горничная, – да вы сейчас взмокнете! А потом простудитесь! А герцог мне за это спасибо не скажет! А все гости уже там, шампанское дармовое распивают и конфетами закусывают! А вы все скучаете да мои истории слушаете!

– Тогда на улицу, – подхватилась Юлия и быстро выскочила из покоев, опасаясь, что Матильда вспомнит ещё про какой-нибудь тёплый предмет гардероба.

– Ваша светлость, а варежки-то, варежки забыли! Ручки замёрзнут! – летело вслед молодой леди.

***