Маленькая хозяйка замка Шгрив

Глава 15

— Матильда, душенька, ты здесь? — Юлия впорхнула в свои покои и закружилась со счастливой улыбкой.

— Здесь я, здесь. Где ж мне быть-то, хозяюшка! — служанка, ворча, вынырнула из гардеробной, обвешанная платьями и накидками. — Что случилось?

— День сегодня случился хороший! Мне предложили поработать с редкими документами. Старыми. Ценными! — выделяя каждое слово, ответила Лия, преумножая значение того вороха бумаг и свитков, что покоились в привезённом графом сундуке. — Мы будем в библиотеке. Передай, чуть позже пусть подадут горячего чая господам, — сказала и закашлялась, схватившись за горло.

— А мне какого-нибудь травяного отвара, в горле с утра першит. Не так, чтобы очень, но не хотелось заболеть, когда вперёди, возможно, какое-нибудь грандиозное открытие! Ты не представляешь, как это интересно, соприкоснуться с древностью!

— Не иначе вчера на Блонди накатались! — кивнула горничная, вычленяя из всего сказанного для себя главное. — Шубка как всегда нараспашку!

— Не ворчи, а то характер испортится и замуж не выйдешь, — отшутилась её светлость, доставая из бюро старый дневник и свои записи.

— Да нужны они… — буркнула в ответ Тильда, разворачиваясь и снова прячась в комнате для одежды. И уже оттуда громко сказала, — Вам бы молочка горячего с маслицем! Но только потом на улицу ни шагу!

— Хорошо, пусть будет молоко, — покладисто улыбнулась девушка, заправляя за ухо непослушный локон, что постоянно выбивался из причёски, — но тогда и печенье пусть подадут. Сахарное, с орехами. И миндальное. И овсяное!

— Всё исполню, госпожа! — и негромко, надеясь, что её не услышат. — Овсяное им подавай… овсяное мы сами любим… и миндальное… и с орехами…

Идя по коридорам замка в сторону кухни, Тиль корила себя за несдержанность. Леди Эррол никоим образом не была виновата в её неудачных и несчастных романах. И господа не виноваты. И вместе с тем, мысль о том, что она не сможет выйти замуж, что заронила нечаянно герцогиня… так плохо сделалось на душе! И что детишек может не быть…

Нет! У неё будет самая настоящая семья! Дом и муж. И дети! У неё ведь целый сундук вязанных носочков, варежек, шарфиков, шапочек…

— Едрит! — вырвалось у девушки, поскользнувшейся в тёмном переходе. И кто только погасил все светильники!

Стоя на коленях и опираясь руками о мокрый пол, девушка вспомнила все ругательства, какие только знала и мысленно добавила парочку лично от себя. Но тут, из-за дверей кладовой, справа от неё, послышался странный звук, словно кто-то с кем-то боролся или что-то толкал. И ведь она своими ушами слышала, как повариха Нора костерила Бинди забывающей закрывать на замок двери хранилищ!

Полная возмущения, Грой поднялась опираясь о стену и пошла дальше, минуя чулан, ведь не её дело! А впрочем… ещё раз услышать гневную тираду в адрес разлучницы — это ли не праздник для души?

Неожиданностью стал радостный возглас, из этой самой кладовой, поломойки Аглаи, которая так плохо отжимает тряпку, что честные люди грозятся переломать руки-ноги… а потом послышался смех… Тео!

У горничной перехватило дыхание. Вот даже как… А где же кривоногое недоразумение? Она уже хотела было пройти мимо, но тут в голову пришла коварная мысль, и Тиль не стала от неё отказываться. Не сегодня! Настроение располагало и не к таким демаршам. Очень осторожно она задвинула засов, висящий на двери снаружи, и с чувством выполненного долга поплелась дальше своим курсом, попутно потирая отбитые коленки.

— Нора, у вас опять кладовая не заперта! — стрельнув в сторону нарезающей зелень Бинди, выпалила Матильда, едва зайдя на кухню. — Прохожу сейчас, слышу шорох — не иначе мыши празднуют!

— Ох-тыж! — всплеснула руками повариха и бросила гневный взгляд на свою помощницу. — Что стоишь, глазами хлопаешь, беги, закрывай, да мышеловки проверь! Бестолочи одни вокруг!

Обратно, с полным подносом, служанка шла, широко улыбаясь. Вид всклокоченной, раскрасневшейся Бинди, с оторванным воротничком и царапиной на щеке от (догадаться нетрудно), чьих ногтей изрядно повеселили как её, так и главную стряпуху с поварятами.

Но веселье мигом улетучилось, когда на её пути возник очень сердитый конюх.

— Твоя работа? — рыкнул он на девушку, отряхивая одежду от муки.

Тильда даже растерялась на секунду от прямоты вопроса. Потом невинно хлопнула ресницами, мило улыбнулась и попыталась проскочить мимо, не желая отвечать ему. Но Теодор резко схватил её за руку, отчего кувшинчик с молоком и стакан на подносе опасно покачнулись и звякнули, стукнувшись друг об друга. Тео, наклонившись к самому лицу девушки, желчно прошипел:

— Что, звёздочка, ревнуешь?

— Руку убрал! Я себя слишком уважаю, чтобы ревновать такого, как ты! — даже голос не дрогнул, настолько она была вне себя от злости и досады.

Руку отпустили и больше не пытались задерживать спешащую служанку леди Юлии.

Придумать же такое — она… его! Да ни разу!

Слёзы сами собой полились из глаз девушки, твёрдо решившей, что теперь она никогда и ни за что не простит похотливого конюха. И ей всё равно с кем он спит и когда, в каких позах и по сколько раз за ночь! Вот только слёзы… Кто их просит!

Так, уйдя в собственные переживания, Матильда приблизилась к лестнице, ведущей наверх и, едва поставила ногу на первую ступень, как сзади раздался мужской голос:

— Кто вас опечалил, милое создание? Хотите, я накажу обидчика?

Грой остановилась и медленно обернулась. "Милое создание"?

— Это вы мне?

— Разве тут есть кто-то ещё кроме нас? — усмехнулся молодой мужчина. Высокий и очаровательно-рыжий!

— А вы кто? — спросила незнакомца девушка, тихонько шмыгнув носом. Последняя слезинка застыла на щеке и никак не хотела скатываться по бархатной коже, мешая и отвлекая.

— Николас Михельсен, младший сотрудник агентства по расследованию преступлений Департамента правопорядка, — отрапортовал по-военному тот, прищёлкнув каблуками чёрных высоких сапог. А потом, вдруг сделав резкий выпад в сторону Тильды, осторожно вытер ей эту самую слезинку, невесть откуда взявшимся платком и зачем-то добавил тихо, — маг.

Горничная даже отшатнуться не успела! А теперь стояла и растерянно смотрела на гостя широко открытыми глазами.

Широкие плечи и подтянутая фигура предполагали профессию военного или даже жандарма, но не магического работника! Почему-то род занятий мужчины вовсе не ассоциировался у Тиль с этой внушительной внешностью! Громила, охранник, но никак не маг-специалист.

— Всё же, что вас так расстроило? — повторил вопрос Михельсен, также придирчиво рассматривая девушку.

— Неважно, вас это не должно волновать! Простите, мне нужно спешить, — спохватившись, несколько резко ответила Тиль, разворачиваясь и продолжая подниматься на второй этаж.

— А может быть, как раз должно? Вернее, не так! Я хочу, что бы меня это волновало! — донеслось смешливое вслед.

Надо же, платочек наколдовал… Вспомнив, девушка смущённо улыбнулась и перед тем, как свернуть с лестницы в коридор, ведущий к покоям госпожи, посмотрела вниз через плечо.

Рыжий все так же стоял внизу, широко расставив ноги и, заложив руки за спину, улыбался, провожая её взглядом.

***

Эррол встречал агентов сидя за столом в своём кабинете.

— Прошу, господа, располагайтесь, — указал он на два придвинутых ближе кресла.

Михельсен пропустил вперёд своего начальника, который с видимым удовольствием уселся в кресло, вытянув ноги, а затем с интересом уставился на хозяина замка, поблёскивая стёклышками пенсне. Только после этого Николас занял второй предмет кабинетного интерьера, с таким же вниманием глядя на Дункана.

Вошёл Вирош и, подойдя к столу, осторожно поставил на него маленькую чёрную коробку, после чего отошёл в сторону и замер, следя за происходящим.

— Вот, собственно то, из-за чего я вас пригласил, — с этими словами герцог аккуратно окинул крышку антимагического короба, привлекая внимание специалистов. — У нас есть кое-какие предположения, но хотелось бы услышать ваше мнение.

Сыщики вытянув шею, заглянули в нутро ящичка. Дринк изменился в лице, и на смену любопытства пришла озадаченность.

— Любопытно, любопытно, — пробормотал он и посмотрел на своего помощника, — Что вы думаете, коллега?

— Ваша светлость, как давно это у вас? — тихо и как-то сдавленно произнёс Николас, проведя ладонью над коробкой с лежащим там предметом.

— Несколько дней, а что? — нахмурился Эррол.

— Чем скорее это будет вынесено из замка, тем лучше, — произнёс молодой человек и закрыл крышку, а затем достал платок и вытер им выступившую испарину на лбу.

— И все же, что это? — начал уже раздражаться герцог.

— Артефакт, без сомнений, большой разрушительной силы. А попросту говоря, взрывчатка. Подобное изобретение я видел всего два раза в жизни. Она настроена на владельца и стоит тому пожелать, даже на большом расстоянии, как произойдёт взрыв. От вашего замка останется пыль. Где вы это взяли?

— В замковой стене, — мрачно и неопределённо отозвался Дункан, — и я понятия не имею, сколько времени он там пролежал. Дети случайно нашли…

Вениамин Дринк крякнул что-то неразборчивое и покачал головой.

— Лорд Эррол, ваш замок становится объектом пристального внимания со стороны Департамента правопорядка. То взрыв на покрытом льдом пруду, во время катания на коньках обитателей и гостей замка, то обличительные анонимные письма, то теперь вот это. Что ещё мы не знаем? Вам кто-то угрожает? Угрожал? Враги? Недоброжелатели? Завистники? Все, что можете вспомнить, все подозрительное и необычное… Сейчас каждая мелочь может помочь в расследовании. Позовите начальника охраны и дворцовой стражи ко мне для инструктажа. Усильте охрану… я знаю, что ваш друг, герцог Бреун давно и весьма плодотворно пользуется услугами наёмников-теггирцев…

— Вы думаете… — Дункан вскинул на старика напряжённый взгляд.

— Сколько на вашем счету мятежников?

— За последние два года около двадцати…

— Где-то вы, господа, ошиблись, потеряли бдительность или оставили свидетеля.

— Тогда получается, что в моём доме диверсант…

— Я почти в этом уверен. Мне нужен список всех находящихся в замке: гостей, прислуги, наёмных работников. Всех! Ещё… хотелось бы осмотреть место, где был обнаружен артефакт, переговорить с ребятишками, — агент поднялся с места. — Пока на этом все. Оставляю вам своего помощника. Он толковый парень, знает своё дело и… возможно скоро займёт пост главного мага Департамента. Ну а мне пора на покой, стар я уже, носиться за криминалом. Да и смею вам напомнить наш уговор — покажите ему Вашу лабораторию.

Юлия, поначалу, чувствовала себя несколько неловко в присутствии двух лордов. Находясь в библиотеке с графом Харуком и герцогом Бреуном, то и дело приходилось следить за манерами: низко не наклоняться, громко не восхищаться, рот и глаза вообще стараться широко не открывать от удивления. Раскрепощение наступило, когда все трое одновременно склонились над сундуком, стукнувшись макушками. Рассмеялись и махнули рукой на чопорность и условности. Свитки и бумаги, дневники и манускрипты. Несколько, особенно редких, материалом которых служили шкурки животных и папирус, привели девушку в неописуемый восторг! В деревянных футлярах они обнаружили редчайшие экземпляры из шелка и льна, исписанные золотыми и серебряными чернилами. Да любой архивариус за такое сокровище не пожалел бы последних штанов, желая пополнить своё книгохранилище или исторический архив!

Эррол только заглянул на минуточку, пожелав им удачи и поцеловав жену в висок, ушёл, бросив тоскливый взгляд на стол, заваленный документами. Вызванный Дринк уже ожидал его светлость в гостиной.

— Лорды, мы ищем что-то конкретное? — обратилась Лия к мужчинам.

— Да… все, что связано с древними проклятиями… описание обряда, заговоры, оккультные ритуалы… — Ирвин через большую лупу рассматривал пожелтевший лист с рунами.

— От какого проклятия? — леди оторвалась от просмотра какого-то свитка с незнакомыми иероглифами.

— Э… — неуверенно начал тот и посмотрел на графа. Гарольд пожал плечами: «Решай сам». — Все, что связано с чёрной магией и заклятиями на быстрое старение… все о восстановлении жизненных сил.

Герцогиня некоторое время смотрела на лордов, ожидая пояснения, но те, будто не видя её вопрошающего взгляда, с ещё большим энтузиазмом кинулись разбирать труды неизвестных магов-философов. Вздохнув, маленькая хозяйка потянулась за фрагментом свитка, скреплённым сургучной печатью. Развернув лист, она вгляделась в знакомые поблекнувшие буквы. Не так давно ей встречались знакомые письмена. Открыв найденный дневник, Юлия изумилась схожестью некоторых символов. В голове вдруг сами собой возникли и сложились слова и выстроились в стихотворные строчки:

— …За ним следит безжалостная смерть,

Минуты жизни жадно поглощает.

Он от проклятья должен умереть,

Но чудо исцеления бывает!

Когда решится дева, на алтарь…

Потрясённая она подняла голову и встретила такой же ошарашенный взгляд друзей.

— А дальше? — выдавил из себя Гарольд, смотря на девушку, как на ожившее божество.

— Всё. Здесь оторван большой кусок…

Не успела она закончить фразу, как мужчины кинулись разгребать завалы, перетряхивая каждую связку бумаг.

— Мне кажется, я уже встречала что-то похожее. Рифма! Меня тогда удивила рифма, у нас давно не используют подобный слог. Где же это… — Юлия бросилась в угол к сваленным фрагментам из гипса. Вынув небольшой кусок, похожий на остов плечевого сустава, она неверяще протянула его господам.

— Вот!

— Сокровище Вы наше, можете прочесть? — Бреун от волнения не мог двинуться с места. Неужели годы поисков подошли к концу? Невозможно. Невообразимо. Трудно поверить.

— …Невинность и судьбу свою положит,

Падёт проклятье, молодым, как встарь

Уйти от смерти обречённый сможет…

Тишина, возникшая в библиотеке, была оглушительная и всепоглощающая, если только можно было применить это слово к ситуации, возникшей в книжном хранилище.

***

Прогулка графини Антор вышла совершенно постная. Голубое небо было неярким, ветер слишком тихо раскачивал верхушки деревьев, воробьи разлетелись, стоило ей только ступить на тропинку и пришлось самой жевать маленькую булочку, давясь всухомятку. Было слишком тихо, морозно и скучно.

Вернувшись в покои Августа подошла к окну. Замковый двор жил своей жизнью. Снующие слуги, стражники, возня, шумы, запахи… Это был этакий маленький мирок, что заканчивался за пределами каменных стен. Вспомнился свой дом: пустой, холодный, тоскливый. Никто её там не ждал, кроме слуг и верного управляющего Салевана…

Ну вот, стоило подумать о ненавистном замке Антор, как настроение испортилось окончательно, а следом и желание с кем-либо встречаться. И когда в дверь её комнат тихо постучали, графиня с отчаянием подумала: «Ну почему у Эрролов нет таких замечательных табличек «Не беспокоить», как во всех столичных гостиницах?».

Где-то подсознательно она ждала этого стука и даже догадывалась о том, кто это может быть. Но настроение это не добавило, а прибавилось ещё и необъяснимое волнение и нервозность. Вот уж с чего бы это? Такому своему состоянию она искренне удивилась. И удивилась ещё больше, увидев на пороге спокойного и очень торжественного Дринка. В руках цилиндр, папочка под мышкой, в блестящих ботинках, в выходном костюме, состоящем из чёрно-серых полосатых брюк, светлого жилета и чёрного редингота. За всей этой помпезностью он даже стал казаться выше ростом!

— Барон… — приглашающий жест войти от графини и, негнущиеся ноги и скованная походка, все-таки, выдают сильное волнение мужчины. Отмечены также бледные щёки и крепко сжатые губы. Агент делает глубокий вздох и…

— Дорогая… нет! Несравненная леди Августа, я прибыл сюда по делам к герцогу, но не мог не засвидетельствовать и вам своё почтение, — произнёс визитёр, и осторожно взяв в свою свободную руку пальчики леди Антор, отчаянно припал к ним своими губами.

— Мне, право, это весьма приятно, — пробормотала смутившаяся женщина, поймав себя на мысли, что ей нравится прикосновение этого человека. А ещё, что она неожиданно, рада видеть его здесь, перед собой.

— Но есть ещё одна цель. Важная, — Вениамин сделал шаг навстречу замершей в томительном ожидании леди. — Я хочу, чтобы вы стали моей женой!

Подобного поворота Августа не могла представить, пусть даже и прочитала множество прелестнейших романов, где кавалеры сказочно прекрасны и нежны. Но чтобы в таком возрасте, кто-то звал замуж… о подобном не пишут! В памяти всплыло недавнее его сетование на одиночество, что-то про взрослого сына, наградах и большом поместье. Да, точно, и про поместье было… Она тогда правильно подумала — это все-таки сватовство!

— Я сейчас не ослышалась? — спросила леди, изобразив безграничное удивление.

— Нет. Я действительно делаю вам предложение. Надеюсь на положительный ответ. Очень, — ответ был чрезвычайно важен для мужчины, Августа это видела. Она и сама разволновалась, словно юная дева при мысли, что ещё может кому-то быть интересной. И что от её решения будет зависеть будущая жизнь… и её, и его.

— Господин…

— Вениамин, для вас, леди Августа, я Вениамин, — несвойственным для агента севшим голосом произнёс он.

— Хорошо, — голос хозяйки покоев непривычно дрожал, — если вас не смущает, что невеста давно превысила девичий возраст, я… согласна.

Дринк счастливо улыбнулся и бухнулся на одно колено перед ней, уронив котелок и папку. Схватил руку графини, покрыл поцелуями. Оторвавшись, поднял голову и не в силах говорить, жарко зашептал:

— Не будем откладывать, завтра же к священнику!

— Ох, да к чему такая спешка, милый мой? Вы ведь видите, что творится в этом замке! Я просто не могу оставить герцогиню одну!

Барон часто закивал головой, соглашаясь с доводами Её сиятельства.

— Да-да-да, конечно! Вы необыкновенная женщина! — проникновенно воскликнул Дринк, снова прижав руку Августы к губам. — И я Вас бесконечно понимаю! И буду ждать, конечно же, дорогая… Вы позволите мне так называть вас?

Леди Антор густо покраснела и за все это время первый раз нежно улыбнулась жениху.

В то время, когда агент Департамента правопорядка стоял на коленях перед женщиной своей мечты, на одной из замковых башен, приспособленной под голубятню, юный отрок Шимус пытался поймать теумторского курьера. Противный голубь королевской почтовой службы никак не хотел даваться в руки парню! Как будто зная себе цену, летун уселся на самую высокую жердь, согнав герцогских сизых собратьев, и оттуда, наблюдая за тщетными потугами голубевода приманить его горохом, равнодушно прихорашивался, чистя своё оперение. Брошенный парнишкой в отчаянии башмак, пролетел, чуть не сбив «придворного гадёныша», согнав того с жёрдочки. Почтарь в панике метнулся вниз, где и был загнан в угол смышлёным Шимусом. С громким: «Ха! То-то же!» мальчишка снял с лапки птицы послание. Раздосадованный своим проигрышем «аристократ», больно ущипнул клювом руку ловца, после чего, не слишком деликатно был засунут в клетку.

— Ваша светлость, письмо с пометкой «Срочно», — вышедший на какое-то время из кабинета герцога секретарь вернулся с маленьким позолоченным футляром.

Сорвав сургучную печать, Дункан вынул и развернул записку, скрученную в трубочку.

«На балу мне удалось подслушать разговор Ивонессы Бреун и Рафаэля Бурже, замышляющих против леди Юлии что-то неблаговидное. Будьте осторожны. Харт Бероуз.»

Пробежавшись глазами по бумаге ещё раз, а, потом ещё, Эррол нахмурился. Ивон способна на всё, а если с ней ещё и Бурже, то это опаснее в разы.

— Позови ко мне лорда Бреуна, он в библиотеке, — отдал распоряжения герцог Вирошу.

Мысль о том, что его бесценной жене, его нежному ангелу смеют угрожать, приводила мужчину в ярость. И кто? Ивон, которую он до недавнего времени уважал и считал порядочной женщиной! А не верить Харту нельзя, этот хладнокровный вампир не станет напрасно сгущать краски. И если письмо срочное, значит, всё гораздо серьёзнее, чем может показаться. Но зачем это надо магу? Какой ему интерес вступать в сговор с этой женщиной? Единственная причина — наследство. Женитьба быстро стареющего и теряющего силы родственника, наверняка, подпортили картинку беспрепятственного обогащения алчного и разорившегося племянника. М-да. Он, вдруг, вспомнил, как валялся, корчась от невыносимой боли в своей кровати. Как целыми часами молил святых, демонов, всех, чтобы они прекратили его страдания. Не видя никого и ничего, слыша только свой нечеловеческий вой. И, когда, неожиданно, пытка прекратилась… рядом сидели, потрясённые его новым обликом, Ирвин и Кален. А ещё Рафаэль, потягивающий бренди в гостиной. А потом, с огромным разочарованием, читавшимся на лице, покинувший замок Шгрив на целых десять лет…

Вошедший Ирвин вопросительно поднял бровь, глядя на мрачного друга.

— От Бероуза, — произнёс герцог, подавая ему записку от королевского советника. — Что думаешь по этому поводу?

— Я найду её! — с горячностью произнёс Бреун, чьё лицо после прочтения исказилось от ярости и боли. — Она не посмеет!

— Ты так считаешь? — с недоверием и каплей сарказма отозвался Эррол.

— К сожалению, ты прав, — тут же признал свои слова ошибочными Ирвин. — Эту изменившуюся Ивон я просто не узнаю. А может быть она давно стала такой, да только я этого не заметил, пропустил момент, когда собственная сестра превратилась в мстительную злобную стерву. Я должен найти её и поговорить, а ещё лучше посадить под домашний арест!

От последних слов друга веяло горечью. Но Дункан, понимая его братские чувства, все же думал не об упавшей в его глазах Ивонессе, а о безопасности Лии.

— Знаешь где искать? Это столица, друг мой! — вздохнул он.

— Как называется усадьба этого мага? — прищурив глаза спросил Бреун.

— Бренмор. Думаешь, справишься? — нахмурился герцог.

— Другого выхода нет, — сказав это, хозяин замка Гинтор раздавил капсулу портала и, прежде чем войти в мерцающую воронку, услышал:

— Выдай её замуж!