Маленькая хозяйка замка Шгрив

Глава 20

— Гар! Ты скоро здесь книжной пылью обрастёшь! — герцог Эррол ворвался в библиотеку и плюхнулся в кресло. — Пойдём, разомнёмся.

Граф рассеянно посмотрел на друга. Перо с пожёванным концом в руке красноречиво указывало на то, что мужчина долгое время находился в раздумьях, решая какую-то сложную задачу.

— Хватит корпеть над бумагами — всех тайн не раскрыть вот так, за неделю. У тебя уже цвет лица сравнялся с цветом вон тех старых манускриптов! Предлагаю сначала конную прогулку, потом поединок. Выбор оружия за тобой, — Дункан лукаво прищурил один глаз.

До Гарольда наконец дошло, что от него хотят. Он уже более осмысленно посмотрел на герцога, подмечая существенные перемены в поведении хозяина замка. Тот был весел, чрезмерно разговорчив и… счастлив. «Поговорил с Юлией», — понял Гар, и маленький червячок ревности шевельнулся где-то глубоко в душе. Но и только. Обладая добрым и уравновешенным характером, он никогда не позволял эмоциям выйти наружу. Никогда не стремился к лидерству, не был амбициозным. Довольно замкнутый Харук раскрывался только очень близким людям, которым доверял и был уверен в их искренности. Личная жизнь у мужчины складывалась сложно. Он был очень придирчив к женскому полу. Единственной женщине, кого он боготворил и тайно любил на протяжении долгих лет, он прощал все недостатки. Закрывал глаза на её, бывало, эпатажное поведение. Мирился с её болезненным увлечением Эрролом, с её многочисленными мимолётными романами. Ивонесса, несмотря ни на что, была для него эталоном женственности, красоты и нежности. Пока… пока он не встретил маленькую хозяйку замка Шгрив. Какой смешной показалась ему эта влюблённость в леди Бреун! Как нелепо было думать и верить, что эта женщина когда-нибудь обратила бы на него своё внимание. И что он вообще принимал за любовь?..

— Гар, что ты молчишь? Что случилось? — обеспокоенный голос друга вывел его из задумчивого оцепенения. Он выпрямился в кресле и с хрустом потянулся.

— Действительно засиделся, — улыбнулся лорд Харук и потёр рукой шею, разминая мышцу. — Очень необычную деталь обнаружил, пытался разгадать. Ты помнишь, герцогиня скопировала на твой гипс из дневника пентаграмму с чёрным драконом? Так вот, такой же дракон встречается во всех курумских письменах. Что ты думаешь обо всем этом?

— Не знаю, — задумчиво протянул Дункан, — упоминания о чёрных ящерах довольно скудны. Точнее, единственное, что о них известно, они когда-то якобы заселяли небольшую территорию на севере материка и островах. Но это не более чем легенда, ты же знаешь.

— В летописях практически каждого народа мира имеются упоминания о драконах. Я склонен верить, что они всё-таки когда-то существовали, — отмахнулся от слов герцога Гарольд. Потом вдруг, будто что-то вспомнив, вкрадчиво спросил, — Что ты знаешь о своих предках? Твой отец никогда не рассказывал, откуда его дед приехал в Аргайл? Этот дневник ведь принадлежал кому-то из твоих дальних родственников по мужской линии. Твою мать я сразу исключаю, можешь на меня так удивлённо не смотреть, её род прослеживается до десятого колена, даже коты затесались. Более известную родословную можно наблюдать только у правящей династии. А вот с твоим пра — прадедом не все так чисто. Эррол — фамилия ведь не аргайльская, и не теумторская, и не зейрасская…

— Ну, скажи ещё, что во мне течёт кровь древнего народа! — развеселился герцог.

— А ты не скалься, а послушай, что тебе скажет умный человек, почти профессор истории и путешественник-исследователь.

— Давай, просвети меня, кладезь информации ты наш! — Его светлость удобнее устроился в кресле и принял вид внимающего с преувеличенным интересом.

— Что ты знаешь о племени курумов? — Дункан на этот вопрос развёл руками, признавая своё поражение, и Гарольд продолжил. — Покровитель племени был Чёрный Дракон — воплощение стихии огня. В древних рукописях говорится о том, что когда в самом начале времён материки поднялись из морских глубин, то первыми рождены были люди-драконы землёй и ветром. Так говорится в «песне о Созидании». И были они прекрасны и сильны, мудры и свободны, и звали они себя свободное племя Курум. Но с течением времени все меняется. Вот и в племени драконов-людей появились разногласия. Некоторые всё больше стремились к полёту под небесами и дикой вольности, и всё меньше времени уделяли Созиданию и Познанию, всё меньше времени проводили в домах и городах. Они мечтали летать на просторе, охотиться, не ведая ни забот, ни излишней премудрости, оставаясь вольными и дикими, стремясь к одной лишь свободе. Другая часть этого племени, наоборот, все реже поднималась в поднебесье, но занята была сбором сокровищ, укреплением своего благополучия, созиданием и накоплением знаний. И постепенно единое ранее племя драконов-людей разделилось на два: одно из них, племя летающих ящеров, становилось все малочисленнее, и его представители всё больше дичали, а другое — племя людей, напротив, все более умножалось и процветало в своих богатых городах и селениях. Когда единое племя разделилось надвое, некоторые его представители по — прежнему оставшиеся полудраконами и полулюдьми, улетели с континента. И направлялись все дальше и дальше на север, над просторами Открытого Моря, пока не достигли диких островов, покрытых горами, снегами и льдом…

— Вот как, я теперь ещё и ящер? — Эррол не смог скрыть иронии. — Однозначно тебе надо на воздух, друг. И кстати, ты не знаешь курумский! Тогда откуда?..

— Зато его знает твоя жена, как выяснилось. Некий профессор Барре, семидесяти лет, преподал юной леди Юлии помимо обычной программы несколько уроков этого языка. Уж не знаю, где откопал это сокровище её отец, но как учителю-языковеду ему цены нет. И обрати внимание на фамилию учителя, такая же сдвоенная "р", как и у тебя. Герцогиня-то и помогла с переводом нескольких манускриптов. Помнишь свой «панцирь», исписанный символами и рунами, которые мы приняли за каракули? Так вот, твоя супруга, не зная того, подарила нам алфавит древнего народа! Ну что, встряхнёмся? — граф хлопнул в ладоши. Дункан моргнул и непонимающе посмотрел на друга. Такая резкая перемена темы поставила его в замешательство. — Я выбираю шпаги!

— Ну почему не мечи? — вымучено застонал хозяин замка.

— Хе-хе, сегодня хочу одержать победу над тобой, дракон! Это будет приятная награда мне за раскрытие великой тайны рода Эррол!

***

— Боги, откуда такие синяки!? — Юлия спрыгнула с постели и подбежала к мужу. Помогла снять рубашку и провела руками по груди и плечам, отмечая многочисленные ссадины и кровоподтёки, оставленные каким-то колющим оружием. — Да на тебе живого места нет!

— Это ерунда, ангел, мелочь, бывало и хуже…

— Кто это с тобой так? — нахмурилась девушка, продолжая оглаживать повреждённые места.

— Гарольд отрабатывал свои лучшие приёмы, доказывая мне в очередной раз, какой он великолепный фехтовальщик и… немного перестарался.

Лия почувствовала, как под её руками напряглось тело мужчины, его голова склонилась над ней, и тёплое дыхание коснулось лба.

— Надо позвать Калена, — прошептала она.

— Не надо Калена, твои руки — лучшее лекарство, — также тихо ответил он и, обняв, прижал её к своей груди. — Вот видишь, это же совсем несложно, зато, как ласкает слух…

Герцогиня отстранилась и обеспокоенно посмотрела мужу в глаза, подозревая ещё и ушиб головы.

— Что «несложно»?

— Говорить мне «ты».

— А-а… — что там дальше хотела сказать маленькая хозяйка, Дункана уже не интересовало. Целовать супругу было намного интересней и приятней, развеивая последние мысли в её и своей голове.

***

Марс дёрнул хвостом и возмущённо мявкнул, когда его, не особо церемонясь, подняли за шкирку с кровати и перебросили в кресло. Недовольно урча, он стал утаптывать новое место для ночлега, подгребая под себя брошенные на подлокотник шёлковый пеньюар Юлии и рубашку хозяина. Опрометчиво с их стороны. «Угнездившись» на созданной им куче из одежды, поджав под себя передние лапы и обернувшись хвостом, недовольно уставился на господ, укладывающихся спать на широком герцогском ложе. Свечи не погасили, разговорами и суетой они создавали маленький хаос в столь поздний час, какой может быть сон?

Маленькая хозяйка громким шёпотом что-то выговаривала лорду. Тот же, тихо смеялся, закутывая её в одеяло, и упорно пытался уложить на подушку… На его, между прочим, нагретое место! Девушка же, как «пиньиньский болванчик», упорно возвращалась в сидячее положение.

Сощурив глаза в узкие щёлочки, он наблюдал за людьми, с сожалением вспоминая те ночи, когда мягкая постель в покоях рядом была в полном его распоряжении, и соседство доброй госпожи не создавало ему неудобств. Марса тогда осторожно перекладывали с покрывала в изножье кровати, шутливо и необидно щекотали брюшко и иногда даже целовали в нос!.. Вот зачем гладить так нежно плечи этого мужчины? Он же не чувствует своей толстой кожей, насколько мягкие у Лии руки! А кот оценил, и уже давно. Ему ли не знать, как могут эти тонкие пальчики зарываться в чёрный мех, вызывая приятную дрожь во всем теле и заставляя «включать» тарахтелку. Усатый дёрнул ушами. Нет, не урчит хозяин, не знает, как это делать, хотя… чего там уметь! Если бы, как сейчас, эти самые руки были не в волосах Эррола, а запутались в его шерсти, он такой концерт закатил, у-умр!

Вот чего точно не мог понять гроза всех мышей, так это как можно получать удовольствие от грубых ладоней Его светлости, что сейчас скользят вверх по ноге девушки, все выше и выше поднимая край тонкой сорочки. Ну, надо же, даже глаза прикрыла от удовольствия, и дыхание сбилось… сбилось? Господин что, не слышит? Муркин Бог, ей и так не хватает воздуха, а он ещё и рот ей закрыл своим!

Марс напрягся, готовый броситься на Дункана, если Лия не придёт в нормальное состояние сейчас же! Её тихий томный шёпот заставил с сожалением спрятать обратно в подушечки выпущенные когти. А что это, собственно, он так переживает? Хозяйка не плачет… вот только подумал, как заметил слезинки под ресницами! Не кричит… если бы его так сжали в объятиях, он уже хрипел на последнем издыхании, вывалив язык!

А вот то, что мужчина так тщательно умывает свою женщину — это он одобрил. Плечи, грудь… о, даже под сорочку сунул голову, чтобы добраться до животика! Какой молодец! Такая забота похвальна!

Когда неожиданно ногти госпожи впились в спину мужчины и проделали четыре отчётливые борозды, кот даже вытаращил глаза в изумлении. Его школа! И пусть не до крови, но тоже неплохой результат.

К его удивлению Эррол оказался не таким уж и толстокожим, вон как застонал от боли, как его мелко заколотило, затрясло… и снесло с кровати в сторону ванной комнаты. Ну вот, расстроил всё-таки девушку… А может, и нет, было бы ей плохо, не улыбалась сейчас так смущённо, глядя в потолок. Повернула голову.

— Кис-кис…

Марс отвернулся, дёрнув раздражённо ушами. «Сейчас придёт твоя новая большая «грелка», которую ты вот уже, какую ночь предпочитаешь мне…»

Пришёл, мотнув влажной головой, и усатый вздрогнул, когда холодные капли упали на мягкую шерсть. Недовольно фыркнул, теперь вылизываться полночи!

Приглаживая шершавым языком чёрную шубку, слушал, как все тише и медленнее становилась речь мужчины, как вязли в сонной топи ему в ответ слова маленькой хозяйки… Ещё немного, и можно будет перебраться под её тёплый бок…

— Кис-кис…

Да, да, хозяюшка, я тут! Обиженный и гордый.

***

Следующие три дня герцог напрасно пытался выловить свою жену в замке. Вот только была в своих покоях, как её уже и след простыл, а встреченные слуги не могут сказать точно, где видели её в последний раз. Кто-то слышал её голос в столовой, кто-то встретил госпожу, спускающуюся по лестнице вместе с Жюстиной. Жером утверждал, что леди Юлия только что вышла во двор. А потом были музыкальная комната, кухня, погреба, библиотека… И так до самого ужина.

За столом девушка была как всегда приветлива и мила. Поддерживала беседу, нежно улыбалась Дункану, а потом извинялась, жалуясь на усталость и уходила к себе, оставляя мужчин одних. Эррол, чувствуя, что с Юлией что-то происходит, пытался с ней поговорить, но она, краснея, ссылалась на женские недомогания, просила не волноваться и в мягкой форме выставляла его за дверь.

Расстроенному и немного обеспокоенному его светлости ничего не оставалось делать, как проводить оставшееся перед сном время в компании старого друга, который искренне радовался тёплой беседе за бутылочкой бренди.

— Загостился я у вас что-то, — потирая чуть воспалённые глаза, сказал Гарольд устроившись с хозяином замка в креслах перед камином вечером накануне народного праздника, посвящённого богу Эуту, — пора и честь знать. Завтра ещё поработаю с дневниками, а послезавтра покину гостеприимный Шгрив. Навещу семейство Бреунов. Линда обидится, если я так и не покажусь своим крестникам. Потом ненадолго заеду к матушке, она сейчас в моём поместье в Илларской долине, — вздохнул, — порядок наводит. Виноградники, ты знаешь, это хлопотно, а я… не по этой части. Она привезла с собой управляющего Юргенса. Он хороший работник. С его лёгкой руки дело пойдёт на лад, а мне и процента хватит на безбедное существование.

— А потом куда? — спросил герцог.

Харук усмехнулся:

— Дорог много!

— Жаль, я думал, это было твоё последнее путешествие.

— Не дождётесь! — развеселился граф. — Алтарь к тебе домой сам не придёт!

— Какой алтарь? — непонимающе уставился на друга Эррол.

Гарольд оборвал смех.

— То есть как это какой? В пророчестве… ты что… ты не… Демон! — мужчина схватился за голову и поднял затравленный взгляд на собеседника. — Это я виноват, увлёкся и забыл сказать тебе о самом главном! Я сейчас… никуда не уходи!

С этими словами он сорвался с места и вылетел из комнаты. Через пять минут запыхавшийся и взъерошенный мужчина передал Его светлости блокнот Лии.

— Читай!

Дункан пробежал глазами по ровным строчкам древнего пророчества, написанного рукой его ангела, и тетрадь мелко затряслась в руках герцога.

— Ты думаешь?..

— Я уверен, — решительно кивнул Гарольд, — и Ирвин со мной согласен.

Хозяин замка ещё раз прочитал, но уже медленнее, вдумчиво, шёпотом проговаривая стихотворные строчки.

— …За ним следит безжалостная смерть,

Минуты жизни жадно поглощает…

…Падёт проклятье, молодым, как встарь,

Уйти от смерти обречённый сможет… Лия знает, что это?

— Знает, но… не думаю, что она сопоставила…

— Не сомневайся — сопоставила, она умная девочка, — не отрываясь от страницы, заверил друга Эррол. — Тем более что пять дней назад я рассказал ей эту историю.

Горло сжал болезненный спазм. Гулко сглотнув, герцог взял со столика бокал с бренди и залпом выпил, даже не скривившись. В гостиной повисла гнетущая тишина.

— Не понимаю твоё волнение, вы же уже больше четырёх месяцев, как муж и жена… Ты понимаешь, о чём я говорю, — решил нарушить молчание граф, — а там говорится о невинной де…

Взгляд, которым одарил Дункан мужчину, заставил его замолчать на полуслове.

— Нет? — осипшим голосом прохрипел Харук, округлив глаза.

— Нет, — помертвевшими губами ответил Дункан.

— Что же делать?

— Не знаю. Мне кажется, она… я не позволю! — бокал, до сих пор находящийся в руке мужчины, полетел в стену и, разбившись, мелкой крошкой осыпался на пол. — Пусть все остаётся как есть.

— Дункан…

— Что ты мне предлагаешь?! — разъярился Эррол. — Жену на жертвенник положить? Или найти невинную простушку, которая согласится ради какого-то лорда пожертвовать собой?!

— Может быть, ничего страшного в этом обряде нет! — Гарольд тоже повысил тон.

— А я не собираюсь проверять! Я все сказал, — его голос с крика упал до еле различимого шёпота. — Я все сказал.

С утра мрачные серые тучи заволокли все небо над герцогством. Двум последним обманчиво тёплым дням конца зимы радовалось все живое в округе. Природа наградила оттепелью и ветром с юга. Ласковым, пахнувшим весной, как может пахнуть прогретая земля и первые лесные первоцветы, набухшие почки и берёзовый сок. Робкий осторожный шаг, как предупреждение Белой госпоже, что время её на исходе. Совсем немного, и этот шаг будет уже сделан уверенно, по праву хозяина положения, и тепло сметёт сопротивление холодной старухи, бьющейся в последней агонии. Её верные слуги — ледяные ветра, засевшие на горных вершинах, только ухмылялись этому смелому несвоевременному появлению южанина. Дали ему порезвиться немного и теперь медленно, словно хищники, подкрадывались, окружали, грозясь обрушиться на ничего не подозревающего нежданного гостя всей своей мощью.

Люди подозрительно косились на небо, не в силах предугадать, к чему приведёт такое противостояние стихий. Старики качали головами, что-то да будет, и ничего хорошего ожидать не стоит от таких финтов природы.

***

День начался с хлопот в библиотеке. После завтрака Юлия помогала Гарольду упаковывать бумаги в его огромный сундук, когда зашёл Эррол, мрачно обвёл взглядом помещение и кивнул графу:

— Увези все до последнего листочка! — покосился на герцогиню, прижавшую после этих слов к груди дневник, найденный ею, и холодно бросил, — милая, его, я думаю, тоже надо отдать.

Вздрогнула, когда за Дунканом захлопнулась дверь, и растерянно посмотрела на Харука.

Такой супруг пугал маленькую хозяйку, властный, непреклонный, чужой. Его светлость будто кто-то подменил с утра.

— Мне очень жаль, что вы нас покидаете, — часто заморгала Лия, чувствуя, как на глаза наворачиваются слезы. Было обидно. За себя, за гостя. Она не понимала, чем заслужила подобный тон.

— Не расстраивайтесь, леди Юлия, он отойдёт. Бывает у нашего герцога такое… Вы поймите, ему сейчас очень трудно, — и, подойдя ближе к девушке на пару шагов, тихо произнёс, — он принял решение…

Лия ахнула и быстро зажала рот ладонью, не позволяя вырваться последующим за этим горьким всхлипам. Теперь она поняла причину срыва её мужа. Поняла, но не готова была принять ни сердцем, ни умом.

— Вы же не оставите его? — с отчаянием посмотрела она на Гарольда. — Я прошу вас!

Граф не выдержал. Ноги сами сократили расстояние между ними. Он обнял девушку и прижал к себе. Грудь сдавило от нежности к этому юному созданию.

— Нет, конечно, нет. Я бы не смог так поступить! Сделаю все, что в моих силах. Землю переверну, если понадобится. Горы разворошу, только чтобы не видеть печали в ваших глазах. Он не заслуживает такой участи, только не он. Только не вы… — зачастил мужчина, готовый сейчас поклясться ей в чём угодно, лишь бы вырвать из этого состояния безнадёжности и тоски.

— Возьмите, — немного успокоившись, герцогиня отстранилась и протянула ему дневник. — Там есть закладка, правда, я неуверена, что справилась с переводом, и не совсем поняла смысл написанного, но… в общем, вам это будет, наверное, интересно.

Харук взял тетрадь и открыл заложенную шелковой ленточкой страницу.

«..Ты камень кровью девы окропи,

С последнею слезой падут оковы.

Откинь сомненья прочь — на свет иди…

С рассветом крылья обретёшь ты снова…»

И мир покачнулся под ногами Харука.

***

На вечеринку Лия надела серое простое домашнее платье. Сняла с себя все украшения, а ноги всунула в мягкие тёплые сапожки на низком ходу. Матильда убрала ей волосы в простой пучок, украсив серебристой лентой. Отошла от хозяйки и критически оглядела её.

— Как-то мрачно получилось. Мы же на праздник идём, а не на поминки, — метнулась в гардеробную и вынесла оттуда большой яркий платок с длинными кистями — дивной, небесной красоты, с вышитыми цветами неземными, с пером птицы неведомой, райской в центре…

— Вот, негоже такой прелести томиться на полке в такой день! — с этими словами она накинула вещь на плечи девушки.

— Это последний мамин подарок, — герцогиня грустно улыбнулась и любовно провела ладонями по бархатистым свисающим концам.

— Красота! — восхитилась Юлиному отражению в зеркале горничная.

— У меня тоже кое-что для тебя есть, — опомнилась маленькая хозяйка и вытащила из большой шкатулки нитку речного жемчуга, — надень.

Грой ахнула и всплеснула руками:

— Да как же можно, герцогинюшка, такую редкую дороговизну на простую служанку напяливать! У меня рука не поднимется от вас подобный подарок принять!

— Бери, бери, это тебе за заботу.

— Ваша светлость, — смущённо пролепетала «великанша», принимая бусы, — спасибо. Ох, не потерять бы теперь, не привыкла я к таким сокровищам, не имела никогда, не носила…

Эту трогательную сцену прервал короткий стук в дверь. Тиль кинулась открывать. На пороге возник лорд Дункан. Пересёк гостиную, остановился в дверях спальни, окинул хмурым взглядом комнату, отмечая разбросанные вещи, робко переминающуюся с ноги на ногу горничную и замершую в нерешительности у зеркала супругу, и чуть не задохнулся от увиденного. Перед ним стояла та девчонка-хохотушка с каруселей, когда он впервые увидел её. В простом платьице, без драгоценностей. Взгляд открытый, вопрошающий, слегка наивный. Он почувствовал себя последней сволочью, но внутреннее чутье подсказывало, что он должен так поступить. И уговоры были излишни — только суровый наказ, чтобы у неё не осталось никаких сомнений, выполнять или не выполнять.

— Я желаю, чтобы ты вернулась сразу после полуночи, милая.

Лия растерянно моргнула, и когда до неё дошёл смысл сказанного, вспыхнула от негодования и досады. Бросила быстрый взгляд на Матильду. Та, насупившись, сверлила Эррола взглядом из-под бровей.

— Вы обещали, — постаралась сказать ровно, боясь не справиться с голосом и сорваться на крик.

Это было несправедливо, унизительно, обидно. Второй раз за день он пытается ей что-то доказать. Указать на место? Ущемить в правах? Что? За что? Она не сделала ничего предосудительного. Все ведь было хорошо до сегодняшнего утра!

— Я передумал! — на каменном лице не дрогнул ни один мускул, сурово сомкнутые губы, твёрдый взгляд. Если бы она только знала, чего ему стоило держать это лицо! Не кинуться к ней, не умолять простить за грубость. Не зацеловать эти дрогнувшие пальчики, сжавшиеся в кулачки. Терзаемая демонами душа страдала, захлёбываясь внутренним противоречием.

— Какая муха его укусила? — пробурчала себе под нос Тиль, когда за Эрролом закрылась дверь.

— Вот и сходили на праздник, — расстроено произнесла герцогиня, стягивая с плеч платок. Настроение упало, и желание идти куда-то совершенно пропало.

— Глупости! И пойдём, и повеселимся, и получим массу удовольствия, и… А у меня наливочка вкусная есть!

— Правда? — воспаряла духом девушка и улыбнулась. — Ну, тогда… за ночь Эута?

Угол мастеровых гудел весельем. Отовсюду лился смех, сыпались остроты. Подсвечивая себе дорогу факелами, компании из барышень по три-четыре человека переходили от одного жилища к другому. Стражники, обходившие караулом, цепляли разгулявшихся девиц беззлобными шутками и обещаниями явить именно свой лик в зеркале перед той или иной красоткой. Грой схватила герцогиню за руку и втащила в один из домиков. Поздоровавшись с хозяйкой, они довольно быстро нашли свободное местечко на лавке у стены и стали осматриваться. Ещё три девушки, пихаясь попами, уже хлопотали над приготовлением ритуала: устанавливали зеркала, зажигали свечи. На леди Эррол никто не обращал внимания, и Юлия, откинув своё смущение, с интересом стала наблюдать за разворачивающимися событиями. И на петухе гадали, и сапоги за порог бросали, и воск в чашу лили, и в полной тишине перед зеркалом сидели, и наливочкой угощались…

И давно так Лия не смеялась, забыв, где она, кто она и из какого сословия.

— Ай! — вскрикнули девушки и присели от страха, когда вслед за сверкнувшей вдруг молнией громыхнуло так, что задребезжали стёкла в окнах мастерских, мимо которых они возвращались обратно в замок. Сверкнула ещё одна молния, и с неба хлынул дождь. Самый настоящий!

— Что делается-то! Это что ж такое творится! — запричитала Грой, пряча голову под капюшон поглубже. Дождь с каждой секундой усиливался, грозясь перерасти в ливень.

— Это чудо! — кричала маленькая хозяйка девушке, перекрикивая барабанную дробь падающих на черепичные крыши капель.

— Не надо нам такого чуда! — гаркнула Матильда и… упала.

Её светлость удивлённо уставилась на лежащую у её ног горничную. Икнула и, забилась в чьих-то сильных руках, обхвативших её за шею сзади. К лицу прижали какую-то тряпку с резким запахом. Закружилась голова, перед глазами все поплыло и, последнее, что услышала Лия, прежде чем отключиться — это хриплый незнакомый голос, который сказал ей на ухо:

— А нам такое чудо, ох, как надо!