Мексиканский для начинающих

Крушение и банкет

Увы, как есть час рождения любого мира, так приходит и миг последний, безвозвратный, когда солнце гаснет, разливаются тишина и мрак вселенной. Рушились горные пики, кипели океаны, высыхали моря — мир Василия Пруна треснул и развалился.

В коммуналку въехала крупная фирма, разметав бывших жильцов по космическим окраинам. «Господи! — думал Василий, сидя в отдельной квартире, как на голом астероиде. — За что караешь?» Он запил и раскурился. В тоске бродил возле старого дома. Однажды, мужественно набравшись, вошел в былое и содрогнулся. Так, верно, поразился бы священник, найдя в церкви кастрюльный заводишко. Разливался неоновый свет, чуждо сверкали хромированные столы, ламинированный пол, эмалевые стены. Там и сям открывались плакатные окна, откуда перли кокосовые пальмы на белом песке, розовые закаты и фламинго, нежные прибои и отливы, Кордильеры, Аппалачи и Филиппины.

Потрясенный Василий опустился на юркий самоходный стульчик. К нему стремились девушки инопланетной красоты. И средь них выделялась Шурочка, раскрывшая объятья.

— Господин Прун, — молвила. — Вы мой десятитысячник! Юбилейный клиент!

— И что, — спросил он, теряя голос, — из того?

— Обслуживаетесь бесплатно! — пропели девушки. — Это приз!

Василий заподозрил нечто, отторгающее-зовущее, но был так сразу не готов, и брякнул:

— Простите — не брит. И прочее…

— Экие пустяки, — рассмеялась Шурочка. — Вас быстро подготовит босс Алексей Степанович.

Подобно прессу, прозвучало «босс» — Василий рванулся, пытаясь укатить на самоходном, но врезался, как показалось, в какой-то диван типа оттоманки. Это как раз и был Алексей Степанович, в дорогом костюме, усыпанном кое-где бриллиантами. Легко подняв со стула, обильно расцеловал Василия.

— Капля усилий, дорогой, и вы отправитесь в райскую страну.

— Да у меня носки дырявы, — шепнул Василий.

— Свои отдам, — благосклонно-твердо улыбнулся Алексей Степанович. — Но прежде банкет! Там все подробности. — Нехотя выпустил Пруна, и тут же девушки, щебеча, повлекли по коридору в Шурочкину бывшую комнату. Впервые открылось тепловодное море, посреди которого стоял, видно на якоре, здоровенный белый пароход. На палубе виднелись многочисленные шлюпки, баркасики и даже ладьи. Поднимался ряд зауженных кверху труб и каких-то подтрубков — вероятно, для подачи свистковых сигналов.

«Куда ж нам плыть», — подумал Василий, зажмуриваясь. А когда открыл глаза, понял, что и пароход сплошная иллюзия. Не было никакого парохода. Лишь банкетный стол со множеством блюд, подблюдков, тарелок, бутылок, рюмок и фужеров, напоминавших все же иллюминаторы, куда хочется глянуть на бесконечные воды.

Теплая Шурочка, подобно морскому прибою, будто поднесла к столу и ласково усадила.

— Из ваших рук, — сказал Василий игриво, — хоть денатурату.

— До этого, надеюсь, не дойдет! — И она наполнила рюмку чем-то медово-золотистым.

Хоть и не на пароходе они сидели, а все ж таки голова Василия плыла и плыла, слегка подпрыгивая, как мяч, в неведомые, серебряные дали.

— Серебряный треугольник, — толковал босс Алексей Степанович. — Серебряный треугольник…

Выпив, Василий склонялся к соглашательству.

— Треугольник — великая фигура! Много чего содержит. Опора мирозданья! — кивал он далеко уже заплывшей головой.

— Мы дарим вам незабываемую неделю! — наседал босс. — Шурочка встретит на месте.

— На любом месте, Шурочка! — воскликнул Василий. — В любом углу, прямом иль остром!

Шурочка привлекла его голову и шепнула:

— А на вершине пирамиды? Согласен?

Василий утвердительно махнул рукой, сбивая рюмки. Это отняло последние силы, и он забылся.