Мексиканский для начинающих

Место рождения Бога

Город был посвящен Кецалькоатлю — пернатому змею. Стар и бородат Змей. Голова утыкана иглами из костей орла и шипами кактусов. На груди — тигровая шкура. В ушах — бирюзовые серьги. А на шее — раковина, поющая, когда ветер течет по ее изгибам, о сотворении мира. Владыка и владычица нашей плоти и нашей силы одним дуновением разделила воды неба и земли, создав Вселенную. От другого дуновения родился Кецалькоатль.

Он пришел спасти мир. Он объединяет воду и огонь. Он ползает и летает. Лучи солнца — его перья, которые жаром испаряют воду, вновь падающую с небес и змеящуюся по тверди.

Кецалькоатль сжег себя на костре и, вознесясь, превратился во Владыку Дома Утренней Зари. Он — восходящая Венера!

Тут спохватился Василий:

— Погодите, а Шурочка? — Он вертел головой, но попадались дальние вулканы, загоризонтные моря и океаны, даже европейское побережье замаячило в дымке, с колокольней Ивана Великого и навязчивым Беломорканалом. — Шурочка!

— Остерегись! — молвил дух Илий. — И у кролика вырастут рога, а у колибри — петушиные шпоры! Так говорил пернатый змей Кецалькоатль.

Но Василию уж было не до змеев, прикрылись его духовные очи. Он увидел истомленную Шурочку, сидевшую на жарких пирамидальных камнях под черным топографическим жезлом, подобно Аленушке у пруда. Бездонен пруд. И где-то в темных его глубинах блуждал Василий, ведомый духом и подталкиваемый душой. Наконец по жезлу он выбрался из вод времени и услыхал зовущий голос:

— Васенька, Васенька, ты очумел! Это вредно так долго медитировать с похмелья — крыша поедет!

— Здесь родились боги, — сказал невнятно, поднял Шурочку на руки и понес вниз, считая ступени на местном языке наутль — се, оме, йей, науи, макуильи… Но помимо счета в голове его роились имена племен, населявших когда-то эти земли: ацтеки, толтеки, сапотеки, ольмеки и даже некие тараски с чириками.

— Чего он расчирикался? — спросил Франциско, когда они оказались у подножия. — Будто дюжину яиц отложил…

— До поры до времени пусть хоть кукарекает, — усмехнулась Шурочка. — Я говорю, — обернулась к Василию, — на вершине благодать! Можно годы провести, особенно вместе! Не правда ли?

Да, конечно, все было правдиво в этом пирамидальном мире, где родились боги, — Шурочка, ослепительный Франциско, крылатые змеи, торговцы серебром, увивающиеся поблизости.

— Серебро! Серебро! — взывали они, сдвигая ударение к центру.

— На испанском это просто мозги, — пояснила Шурочка. — Можем прикупить за счет фирмы.

— Этому парню не помешало бы! — кивнул Франциско на Василия.

Тот, однако, был занят двойственностью пирамидального мира — земля и воздух, тень и солнце, пресмыкающиеся и парящие, пьющие и нет. Только когда они садились в машину, дух Илий подал голос:

— Знаете ли, простодушный друг мой, этого сеньора Франциско иначе не назвать как Суки-Чиуки — Тот, кто учит глину лгать.