Мексиканский для начинающих

Пирамидальная страна

Неладное творилось с организмом. Казалось, душа Василия Пруна, когда задремал в самолете, вышла в районе Бермудов. А уж тело-то в одиночку приземлилось в международном аэропорту столицы Мексики.

«Хотя как без души-то? — задумывался он. — Кранты, когда отлетает! Верно, это мой дух вышел над океаном».

Известно, дух — некоторая наиболее воспитанная и приличная существенная наша часть. И вот теперь в аэропорту Мехико имелся Васька Прун, лишенный лучшей, скажем, части. Само имя его внезапно урезалось.

Поначалу он все валил на похмелье. И в этом была своя правда. У похмельного плоть, как правило, восстает, бунтует, порабощая все что может. Подходя к таможенному контролю, Васька внутренними, как говорится, очами пошарил по закоулкам естества — ни шиша, напоминающего дух. Васька оказался брошенным в чужом и плоском, как лист ватмана, мире. Впрочем, все было начерчено довольно красиво. И особенно Шурочка, махавшая рукой среди встречавших. Она находилась в одной с ним плоскости, и он больше никого не замечал.

Некоторое время они ехали в желтой машине по городу, где все было кубически-пирамидальным. Только Шурочка плавно состояла из овалов, эллипсов и полукружий. Склоняясь к этим приятным очертаниям, осмелевший Васька вопрошал:

— Шурочка-мурочка, на каком я свете?

— Новый свет! — усмехалась она. — Погляди, вторая по величине в мире площадь — Сокало!

«В каком именно мире?» — думал Васька, разглядывая квадрат, окруженный прямоугольными дворцами и собором, настолько изрезанно-кружевным, что терялась определенность форм. В центре площади торчал флагшток с тяжелым красно-зелено-белым полотнищем.

— Шурочка, мне хочется переспать с тобой прямо здесь, под государственным стягом! — Конечно, сказывалось отсутствие духа. А бедная душа не могла управиться с распоясавшейся плотью.

— Вась, — мягко сказала Шурочка, — у нас еще все впереди.

Из узких центральных улочек они выбрались на какую-то авениду. Ослепительное солнце раскатывалось по ней, а вдоль стояли небольшие бронзовые герои и генералы на скромных постаментах. Высоко в лазурное небо уходили, как слоновьи ноги, серые стволы пальм, а кроны их напоминали архитектурные сооружения для небожителей. Золотой ангел с трубою застыл среди них, вроде раздумывая, в которое въехать.

Машина пронеслась по сплетению виадуков и туннелей, остановилась у светофора, где некий человек выпускал изо рта последовательно красное, желтое и зеленое пламя, проскочила пару улиц, плотно укрытых деревьями без листьев, но с пурпурными и лиловыми цветами, так что небо виделось то лиловым, то пурпурным, и нырнула в прохладное подземелье пирамидального отеля.

— Приводи себя в порядок, сеньор Прун, — сказала Шурочка. — Через пару часов будь готов — программа у нас напряженная. В общем — переведи дух! — И ласково потрепала по щеке.

Поскольку дух уже перевелся, Ваське ровным счетом нечего было делать. С двенадцатого этажа разглядывал он этот непонятный город, в котором так стремительно очутился, без видимых на то причин. «Могла же Шурочка все подстроить, — раздумывал он. — Специально! Со мною хочет побыть».

И надо сказать, в этом размышлении, довольно нелепом, Васька очень приблизился к истине. Но как всякая, эта раскроется не так быстро, как хотелось бы, — по крайней мере, автору — путь достаточно, увы, тернист…

— Вась, — послышалось. — Опохмелиться бы, — это был весьма родной, а в настоящее время замученный голосок. — Загляни-ка в барчик, — просила душа. — Вот-вот, под телевизором!

Оказавшиеся там бутылочки были настолько малы, какие-то дамские пальчики, слезы кукушкины, что пришлось хватить десяток.

— Большой, указательный, средний, мизинец, — загибал Васька. — Полегчало?

— А безымянный?

— Ах да! Чего еще пожелаете?

— Шурочку бы, — вздохнула душа.

— Погодите до вершины пирамиды, — успокоил Васька, раздеваясь в ванной. — Там, говорят, энергетические потоки! Чувства по гиперболе! Однако с носками меня подвели, все те же носки, с дырками.