Мне тебя подарили

Глава 14

Златослава (Слава)

В прихожей уже стоят отец, Алла и Милана. Все с недовольными лицами. Милаша так и вовсе, смотрит на меня с нескрываемой злостью.

— Что ты так долго копаешься! — рявкает отец. — Опаздываем, — он подхватывает Аллочку под локоток и вместе с ней выходит первым.

Ускоряю шаг, но путь мне преграждает сводная сестрица.

— Чем ты взяла Витмана, кабаниха тупая? — рычит она, извергая килотонны яда вместе со своим голосом.

— Завидуешь? — зеркалю ее тон, добавляя нотки язвительности.

— Уродина жирная.

— Дохлая вобла.

Милана вскидывает на меня взгляд и застывает с шокированной миной на лице. “Что, не ожидала? И я могу показать зубки!” — ликую в своих мыслях.

То ли на меня так повлияли Настя и Майя, вселив больше уверенности и уважения к себе, то ли просто надоело, что все кому не лень вытирают ноги о мою гордость, молчать порой уже не могу. Вчера на отца рыкнула, сегодня на неприкосновенную сводную сестру.

— Иди уже, — махаю ей ручкой. — Можешь даже жаловаться мамочке и моему отцу, как ты всегда и делаешь.

Милана сжимает свои намалеванные красной помадой губки и раздувается словно шарик. Не лопнула бы. Резко разворачивается и гордо шагает впереди меня. Иду следом. Нашу колонну замыкает водитель Андрей, который впервые выдал что-то наподобие улыбки. Кажется, он слышал нашу перепалку с сестрицей.

Обычно жених со своей свитой приезжает к дому невесты, потом выкуп, и все эти песни и пляски по традиции. Хотя, наверное, маленько это уходит. Но, в любом случае, у меня все не так. В люксовом автомобиле еду лишь я и мой водитель. В полной тишине.

На небе ни облачка, ни ветерка. Ветреный февраль, сегодня спокоен, в отличие от меня. Как пережить этот день и все последующие? Пять лет. Звучит так, словно мне дали тюремный срок. Вот только я не преступница. Как же все это несправедливо…

— Златослава Владимировна, мы на месте, — вырывает меня водитель из грустных мыслей.

— Можно просто Златослава, не люблю своё отчество.

Андрей переводит взгляд в зеркало заднего вида, сводит брови к переносице и кивает мне.

— Запомню.

Выходит и помогает мне выбраться из машины. Тут же подает очень красивый букет невесты. Нежный такой, с белыми каллами и фрезией. Наверное он лежал на переднем пассажирском сидении, поэтому и не заметила сразу.

Оглядываюсь. Странно, но мы совсем не у здания ЗАГСа. Замечаю впереди еще один люксовый автомобиль. Его дверь открывается, и через пару секунд я уже смотрю, как Злат идет в мою сторону. Выглядит просто идеально, словно только что сошел с обложки модного журнала. Сердце мгновенно глохнет, горло начинает сужаться, в висках долбит, а все тело неприятно покрывается мурашками.

— Привет, — бросает он, даже не взглянув на меня. Так, мазнул лишь взглядом. — Идем, — подхватывает за руку и ведет к своему автомобилю.

— Привет, — выдаю почти неразличимым шелестом и, кажется, забываю, как дышать.

Да, он изменился. Может, внешне это все тот же Злой, вот только аура вокруг него стала еще тяжелее. Я буквально захлебываюсь рядом с ним. И если в мире есть энергетические вампиры, то Витман их предводитель. Самое интересное, что ему ничего не надо для этого делать. Достаточно просто находиться рядом.

Путь до ЗАГСа занимает еще десять минут. За все это время я даже пошевелиться боялась, не то что посмотреть на него лишний раз или заговорить. Витман и вовсе просто играл в шахматы на телефоне, будто для него сегодня самый обычный день и его жизнь, совсем скоро не рухнет, как и моя. Ведь мы будем связаны друг другом.

Машина останавливается, мой будущий супруг спокойно сворачивает игру на смартфоне, убирает его в карман, хлопает себя по коленям и с присущей ему ухмылкой говорит:

— Ну что, готова?

— Нет, — выдаю искреннюю правду.

— Отлично! Идем.

Злат бодро выскакивает из машины, быстрым шагом ее обходит, открывает мне дверь и подает руку. Мой взгляд скользит по его запястью, где белоснежная манжета рубашки выглядывает из-под черного пиджака, сверкает золотая запонка, отсчитывают секунды моей жизни дорогие часы. Они идут, но мне кажется, будто время застыло в этом трагичном мгновении. Вздрагиваю и вскидываю на Витмана недоуменный взгляд, в котором читается немой вопрос: “Не слишком ли галантно?”.

— Надеюсь, ты хорошая актриса. Театр начинается здесь и сейчас, — говорит он с хрипотцой.

Последующие события мелькают какими-то обрывками. Шум. Гости. Много гостей, которых я совершенно не знаю. Все без остановки радостно поздравляют нас, обнимают, целуют. Родители Витмана лишь ненадолго подходят, чтобы поздороваться, но кажется, я даже не запомнила лица сестры и матери Злата. В какой-то момент к нам подходит моя бабуля и со слезами на глазах, дрожащим голосом желает нам семейного счастья, дает напутствия, просит Злата беречь меня. Он сдержанно кивает, что-то ей отвечает с легкой улыбкой, после чего они обнимаются. Так легко, будто они знакомы не первый день. Я же нахожусь в полной прострации, распадаясь на мелкие детали.

“Ты мне Златку не обижай, она девочка нежная, ранимая, береги ее и защищай от всякого…” — мелькают в сознании слова бабушки.

“Елена Степановна, можете не переживать, буду беречь ее, как самое ценное сокровище!” — тут же прорывается его лживый, медовый голос.

Прикладываю руки к груди, не сдерживаюсь и громко всхлипываю. Злой тут же реагирует, бросает пристальный взгляд, извиняется перед всеми и мягко уводит меня в сторону. По пути он забирает небольшую сумку из рук водителя, все его движения до совершенства точны и сдержанны, словно весь сценарий продуман заранее. Он готов к любой нештатной ситуации.

— Шутова, выпей, — протягивает небольшую бутылочку.

— Что это?

— Успокоин для твоих слабых нервишек.

— Я серьезно, что это такое? — дергаюсь назад и упираюсь спиной в холодную стену.

— Немного крепкого алкоголя и сок. Как знал, что пригодится. Выпей, он расслабит немного.

Неуверенно делаю глоток, а затем выпиваю бутылочку практически до конца.

— Больше не смей подходить и разговаривать с моей бабушкой. Понял меня?

— Не то, что? — Злат тут же меняется в лице, склоняет голову набок, вздергивая уголок губ.

— Просто не разговаривай и все.

Пожимает плечами и отворачивается.

— Идем, сейчас нас уже пригласят на регистрацию.

И вновь я проваливаюсь в какой-то туман. Вязкий, густой, как закисший кисель.

Женщина с пышной шевелюрой и в небесно-голубом платье что-то вещает про корабли и гавань, сравнивая их с семьей, с нами. Ее речь льется бесконечным потоком, а мне так и хочется выкрикнуть: “хватит!”, заставить ее заткнуться, выбросить чертов букет невесты и покинуть это помещение, в котором я совершенно точно не должна находиться. Не здесь, ни сейчас, ни с этим человеком.

Но я молчу, а она все говорит, говорит и говорит…

— И теперь в присутствии ваших близких, дорогих людей, прошу ответить каждого из вас, с чистой душой и сердцем. Злат, согласны ли вы взять в жены Златославу, быть с ней и в горе и радости, богатстве и бедности, в болезни и здравии, пока смерть не разлучит вас?

— Да, — ни секунды не раздумывая отвечает он.

— Златослава, согласны ли вы стать женой Злата, быть с ним и в горе и в радости, богатстве и бедности, в болезни и здравии, пока смерть не разлучит вас?

Смотрю на эту женщину стеклянными глазами. Подбородок начинает дрожать, и я крепче стискиваю зубы, чтобы они не стучали, сжимаю в руках букет до хруста костей. В зале повисает полнейшая тишина, воздух вокруг меня становится густым, тяжелым, почти осязаемым. Все, что я сейчас слышу — стук собственного сердца, отдающийся болью в висках.

— Слава, — еле слышно произносит Витман и мягко кладет руку на мою спину, касаясь пальцами обнаженной кожи.

Чувствую затылком, как отец и Альберт Эдуардович прожигают меня напряженным взглядом.

— Да... — наконец отвечаю, прикрыв глаза.

Мысленно отпускаю веревку, которой удерживала лезвие своей гильотины. Вот и все. Сама себя казнила, одним коротким словом.

Теперь я — Златослава Витман...