Мне тебя подарили

Глава 17

Злат (Злой)

Пока тащился с автошколы на работу, как обычно, в голову лезла всякая хрень. Сначала перемалывал свою убогую свадьбу. Пластмассовую, до безобразия синтетическую. А если выразиться совсем просто, то полностью искусственную. И как бы ни звучало странно, но единственным живым человеком в тот день была Златослава. Она практически не пыталась скрывать свои эмоции. Только камера отворачивалась в сторону, и она умирала, медленно тлела, словно догорающий уголь в печи.

Облизнул губы, и неожиданно в памяти всплыл наш поцелуй. И не один. Холодные, с примесью осколков из боли и взаимной ненависти. Но бля, сам себе я врать не мог. Мне пиздец, как понравился этот ядовитый контакт наших губ. Словно тайпан и черная мамба слились в единое целое. Мне такое вкатывает. Повторил бы… но нет. Я, в конце концов, не совсем еще отчаялся в этой жизни. Да и девочки для развлечения имелись. Правда… тоже синтетические. Но зато тупые, вопросов не задают, а значит, не раздражают. Таких заботят только бабки и член. Первое, конечно, в приоритете.

Сейчас можно выдохнуть. Показуха со свадьбой отыграна. Журналисты, думаю, получат необходимые им материалы и окончательно потеряют ко мне интерес. В конце концов, для них я не такая значимая фигура, да и в городе постоянно что-то интересное происходит. Вот, на днях какой-то маньяк нарисовался, кромсает баб по вечерам, а его все найти не могут. Да и Шутова, которая теперь Витман, настолько пришуганная, что постоянно пасти ее не вижу смысла. Мышка вряд ли высунет свой нос из норки до конца договора.

Потом мысль прыгнула дальше и вспомнил своих друзей. Кажется, я постепенно начал пересматривать свое окружение.

С Ромкой разорвал связи еще тогда, после гребанного чата с фотками и видео с Шутовой. С Андреем абсолютно без сожаления попрощался на своей псевдосвадьбе. Ненавижу двуличных и скользких людей. В глаза, сука, лебезил и улыбался, боясь и слова вставить или спросить про Шутову, про нас… а только за угол и что я услышал? Ублюдок недоразвитый. И да, мне как-то похрен на Златославу, дело в другом. Тут уже задета моя гордость. Никому не позволю выкидывать подобные подколки в свой адрес. Если кто-то не против быть клоуном, над которым можно с легкостью стебаться — пожалуйста. Я не из этих ребят.

Отсекаю без сожалений.

Из близких остался Денис. После выпуска из школы его отец тоже припахал по полной. Даже на свадьбе этого придурка не было, улетел на какую-то сделку. Он, как и я раб своих родителей. Заложник семейного бизнеса. Его батя, оружейный светила нашего города — Романцов Сергей Геннадьевич. Жесткий мужик и воспитывает сына в ежовых рукавицах. Шаг в сторону — расстрел. Ну а Ден, срывает потом свою злость на других, на отца-то не может. Пока не может. Опять же, как и я.

— Привет, Злат! — равняется со мной Сашка, продажник с отдела, в котором я в данный момент работаю. — Сегодня последний день с нами?

— В смысле? — бросаю на него взгляд и немного замедляю шаг.

— Тебя вроде перевели в проектный, к отцу. Ты не знал? — он подкуривает сигарету и поглядывает на меня искоса.

— Впервые слышу.

— Может, я что-то не так понял. Ладно, сейчас на месте узнаем.

Киваю и внутренне уже понимаю: хрен там плавал. Скорее всего, старик реально перетащил меня в проектный. И ведь ни слова не сказал ни вчера, ни утром за завтраком. Обожаю своего папочку.

Зайдя в кабинет, здороваюсь, сразу прохожу к своему столу и плюхаюсь в кресло. Рука тянется по привычке к мышке.

— А какого черта! — резко встаю со своего рабочего места.

Коллеги смотрят с недоумением. Но я никак не комментирую свой странный выпад и просто двигаю к нашему руководителю отдела продаж.

— Иван Алексеевич, я могу зайти? — без стука заглядываю в кабинет.

— А, Злат, да проходи, я как раз хотел тебя вызвать, — кивает он и убирает в сторону документы, аккуратненько складывая их стопочкой.

— Да в курсе уже. В проектный? — плюхаюсь в кресло напротив него.

— Все верно. Можно считать это повышением. Там работа у тебя будет серьезнее. Сам понимаешь, тебе надо расти выше, все ж преемник...

— Ага, только я планировал в коммерческий, — в задумчивости складываю руки в замок и подвисаю.

— Чего так?

— По душе ближе. Ладно, Иван Алексеевич, понял. Ну, тогда все, всего вам хорошего, — встаю с места и слегка улыбаюсь.

— Буду скучать, ты у нас неплохо шороху навел. Молодой, горячий, энергии тебе не занимать. Честно говоря, когда твой отец отправил тебя к нам, я скептически к этому отнесся. Ну так, между нами. Ты ж парень молодой, только со школы выпустился. Думал, буду нянечкой, поминутно горшки за тобой выносить. Но ты удивил. Очень рад, что ты работал с нами эти полгода, сынок, — он тянется вперед, и мы скрепляем рукопожатие.

— Тоже рад знакомству с вами, да и ребята, все отличные в отделе. Советую на Саню Стрельченко обратить внимание, хотя думаю вы и сами заметили уже, что он зверь-машина в продажах.

— Хах, чувствую уже нотки руководителя в тебе, — по-доброму улыбается Иван Алексеевич. — И правда, сам уже давно думал о нем, но спасибо, что напомнил. Не обижу дружка твоего, не переживай.

— Он мне не друг.

— Ну да, как же, а то я не вижу.

Пожимаю плечами. Видит он, да и на здоровье. Киваю и двигаюсь на выход.

Решаю пока не собирать свои вещи, а сначала заглянуть в проектный, узнать, что и как. Может, меня вообще там не ждут и не в курсе о новом сотруднике. Захожу в лифт и нажимаю четвертый этаж. Что-то настроение поганое. Знал, что с продажниками буду временно, но все же…

Пересекаю просторный холл, толкаю дверь в приемную и ловлю жесткий тупняк. Секретарши отца нет на месте, зато на диванчике сидит моя мать. Видок у нее такой, словно она живую мышь увидела и теперь боится пошевелиться, лишь мелко дрожит. Лицо бледное, как бумага, и губы шевелятся в немой речи. И тут я понимаю, весь пиздец ситуации, когда из кабинета отца раздаются женские стоны. Дешевенькие такие, наигранные. Видимо, он не сильно впечатляет и даме приходится выдавливать из себя. Хотя, как по мне, напоминает это скорее самку бизона, которую заживо режут.

Быстрым шагом подхожу к матери, беру ее за руку и тяну на себя.

— Мам, привет, это я, — заглядываю ей в глаза, но там полнейшее отрешение от реальности. Прозрачное стекло. — Пойдем в холл, там присядешь, не надо здесь.

Увожу ее подальше от этого дерьма. И уже понимаю, к чему все идет. Кажется, ей вновь потребуется психолог, а может, и психиатр. Лишь бы снова до реабилитационного центра не дошло. Приношу ей стаканчик воды, а сам быстрым шагом двигаю обратно в кабинет отца. С ноги выпинываю слегка приоткрытую дверь, несколько шагов и вот уже секретутка Надя летит на пол. Грубовато. Да. Девочек обижать нельзя. Но… А не пошло бы оно все на хер?! Из-за одной потаскухи и мудака-отца моя бедная мать вконец может поехать кукухой.

Надюша верещит, отец быстро натягивает трусы с брюками на своего “воина”.

— Ты, — тычу пальцем в Надюшу. — Свалила из офиса сейчас же! Уволена сука! — выхаркиваю запыхающимся от переизбытка эмоций голосом.

Деваха подскакивает и пулей вылетает в приемную, по пути одергивая платье.

— Злат! — рявкает отец. — Ну-ка сам выйди!

Вздрагиваю и резко оборачиваюсь на него. Прожигаю взглядом, полным ненависти, подлетаю и второй раз в жизни поднимаю на него руку. Кулак попадает четко в цель. Чувствую на костяшках неприятную боль, поднимаю взгляд на его лицо и мысленно наслаждаюсь видом крови на отцовских зубах и губе.

— Ах, ты сучонок! — кряхтит он и прижимает руку ко рту.

— Пока ты тут, как самец резвился со своей дырявой секретаршей, все это время твоя жена сидела в приемной, — говорю удивительно спокойным голосом. — И да, в проектном я работать не буду. Боюсь, не сойдемся характерами с начальством. А если еще раз увижу в офисе эту шваль, выброшу ее отсюда за волосы, — разворачиваюсь и выхожу из его кабинета.

Забираю мать, звоню водителю и увожу ее подальше от триггерного места. Дома весь оставшийся день не отхожу от нее, просто сижу рядом и глажу по волосам.

— Злат, как мама? — заглядывает в спальню поникшая сестра. — Я нашла телефон ее психолога. Позвонишь?

— Спасибо Рада. Посиди с мамой, я отойду, чтобы набрать ему.

Сестра кивает и сменяет меня на посту.

Минут десять обрисовываю ситуацию душевному лекарю, и он обещает приехать в течение часа. Возвращаюсь в спальню и занимаю место у стены, подпирая ее. Башкой уже понимаю: мама улетела далеко, закрылась там, где ей спокойно и безопасно. Опускаю голову вниз, разглядывая рисунок на ковре. Желание просто надраться в кал и хотя бы ненадолго забыться…

Психолог приезжает раньше, чем обещал, выпроваживает нас с Радкой из комнаты, а сам остается с мамой наедине. Сестра тут же закрывает лицо руками, заливаясь горькими слезами. А у меня в горле комок встает. Чувствую себя полным дерьмом оттого, что ничем не могу помочь. Ни одной, ни второй.

— Иди ко мне, мелкая, — притягиваю Раду к себе и утыкаясь носом в ее макушку. Вроде не совсем ребенок, а мне все кажется, что она молочком пахнет. — Все хорошо будет, не реви. Слезки девочкам не к лицу.

— Не ври. Не будет ничего хорошо. Ты ведь ее видел. Все снова повторится, как тогда...

И я молчу. Не знаю, что еще сказать, а давать пустые обещания не хочется. Хватит уже. Сестра ведь и правда не такой уже и ребенок.

Спустя два часа вышел психолог и сообщил, что мама спит. Пообещал вернуться завтра утром. После того как он ушел, мы с Радкой сели на кухне за столом, разлили по кружкам молоко и макали в него печенье. Грустно чавкали им и молчали.

— Можно я с тобой посплю? — все-таки выдает она.

— С ума сошла?! — закашливаюсь, подавившись от такой внезапной просьбы.

— Ну Злат, пожалуйста…

— Мелкая, ты ведь уже не мелкая так-то, — говорю и самому смешно от своей тавтологии.

Сестра дует губки, и я понимаю, что слаб перед ней.

— Хорошо. Только я на полу лягу, а ты на моей кровати.