Мне тебя подарили

Глава 61

Златослава (Слава)

Дом семьи Андрея поражает своим величием и богатством. Трехметровые потолки, а кое-где и все шесть метров, например, в гостиной. Огромные окна от пола до потолка открывают вид на безупречно ухоженный сад. Большое количество спален. Роскошная мебель, антикварные вазы и статуэтки, картины, уверена, известных художников — все так и кричит о неограниченных возможностях хозяев этого дома. Впрочем, как и дом семьи моего мужа.

— После завтрака я сразу уеду к бабушке, — говорю, спускаясь по лестнице.

— Слава, не начинай, — Злат слегка сжимает мою руку. — Я еще вчера отправил к ее дому наблюдение. Все спокойно.

— Я уеду, — говорю тверже. — Если попытаешься меня удерживать, не прощу тебе этого никогда. Пойми — у меня есть только ты и она. Все.

Злат стискивает зубы, но ничего не отвечает. Понять, что-то по его лицу невозможно.

По позвоночнику скользит холодок, а кожа покрывается мурашками, когда в просторной и светлой столовой я вижу Андрея Крестовского, Дениса Романцова, Романа Зорина и, судя по всему, родителей Андрея.

— С добрым утром, — сдержанно говорит Злат. — Спасибо за ваше гостеприимство, — подходит сначала к женщине, обнимает ее, затем к мужчине и крепко жмет ему руку, потом здоровается с каждым из своих друзей.

— Здравствуйте, — говорю я, но по ощущениям, мой голос потерялся по пути из гортани и вышел лишь тихий шелест.

Злат подходит, кладет свою горячую руку на мою поясницу и представляет меня родителям Андрея.

— Моя жена — Златослава.

— Родион Александрович, — мужчина представляется сам. — И моя супруга — Анастасия Никитична. Ну парни все знают, в нашем доме никаких отчеств, потому что чужих и случайных людей здесь не бывает, поэтому Златослава предлагаю общаться без официоза. Он, как мне кажется, отдаляет людей.

— Очень приятно, — выдыхаю.

Злат отодвигает стул, и я буквально падаю на него тяжелым булыжником. Очень неуютно. Чувствую себя куклой, которую сюда посадили. Я должна быть не здесь, не на этом чудесном завтраке. Мой отец мертв, бабушка... одна. А я тут... не пойми чем занимаюсь.

Поднимаю взгляд, осматриваюсь.

Отец Андрея высокий, крепкий мужчина примерно пятидесяти лет. Темноволосый, с легкой сединой на висках. Из-под воротника и манжетов его рубашки выглядывают татуировки — язычки пламени.

Анастасия Никитична, наоборот, выглядит хрупкой тростинкой на фоне супруга. Думаю, она много улыбается: вокруг ее глаз много мелких морщинок. Красивая женщина.

Андрей внешностью пошел определенно в маму.

— Златослава, не стесняйся, — женщина накрывает ладонью мою руку. — Обязательно попробуй сэндвич с нашим домашним сыром.

— Домашним? — тихо отзываюсь эхом.

— Да, у нас собственное маленькое производство, — мягко улыбается она. — Козочек держим. Развлечение Родиона.

— Спасибо, обязательно попробую, — улыбаюсь в ответ.

Завтрак проходит по-домашнему. Мужчины разговаривают о футболе. Наши опять продули всухую. Потом разговор перетекает к рыбалке, охоте, политике… И только мы со Златом сидим, застыв во времени каменными статуями.

“Да, вашу мать! У нас жизнь рушится!” — кричит моя душа.

Опускаю взгляд, в руках красивая чашка кофе.

Кофе с привкусом слез.

Внезапно кулак мужа грохает по столу и наступает тишина. Поднимаю взгляд, замечаю, что за столом все молчат, смотрят только на нас.

— Родион, у меня нет времени на милые английские завтраки.

Отец Крестовского откидывается на спинку стула и задумчиво потирает подбородок. Не зол, не оскорблен, не удивлен.

— Ты понимаешь, в какое положение поставил меня, появившись со своей женой на пороге моего дома в это непростое время?

— Прекрасно понимаю. Мы обязательно все обсудим и я компенсирую вам за эти неудобства, но в данный момент, мне нужно перевезти родственницу жены в безопасное место или обеспечить ей защиту.

— Простите нас, — нервно хватаю со стола салфетки, задеваю вазочку с вишневым джемом, проливаю его. — Да что ж такое… Простите. Простите меня... — слезы еще больше набегают на глаза, что ж я такая неуклюжая-то.

— Слава, тише-тише, — Злат тянет меня на себя и крепко прижимает к своей груди. — Все нормально.

— Да уж, — вздыхает Родион Александрович. — Златослава, расскажи нам, что случилось? Почему вы хотите забрать родственницу? Беспокоитесь, что и ей может грозить опасность?

Тело охватывает дрожью, отрываюсь от груди Злата и выпаливаю:

— Да!

— Конкретнее, — мужчина хмурит брови.

— Ранее отец моего мужа отдал приказ, и дом моей бабушки был подожжен.

И вновь в столовой повисает полная тишина, даже солнце заслонило тучами. В просторном помещении стало темно.

— Я бы хотел извиниться перед тобой за своего сына, — неожиданно говорит Родион Александрович. — Не так я воспитывал его.

Впиваюсь в него взглядом. Что? Он знает?

— Андрей обо всем рассказал мне ночью. Златослава, как твоя бабушка воспримет информацию о том, что нужно будет на какое-то время покинуть дом? Сможешь ее уговорить? Все-таки пожилой человек…

— Я попробую, — быстро киваю, прикладывая руки к груди, ощущая небольшую, но все-таки надежду.

— Злат, за жену не беспокойся, поедет с моими людьми, но ты останешься здесь, у нас будет долгий разговор.

— Нет. Родион, я еду со Славой. Все разговоры откладываются до тех пор, пока мы не заберем Елену Степановну, — ответил он тоном, не терпящим споров.

— Витман, ты в кого такой борзый? — усмехается мужчина. — И наглый, что слов, приличных, подобрать не могу для тебя. Ладно. У вас три часа.

— Я поеду с вами, — вызывается Денис и встает из-за стола.

Через полчаса мы загружаемся в машину Дениса и выезжаем в сопровождении еще двух автомобилей, с охраной Родиона Александровича. Пятнадцать минут мы едем в полном молчании, пока Денис немного не сбавляет скорость.

— Злой, че за дерьмо? — с недоумением в голосе спрашивает Романцов.

Словно по команде вытягиваем со Златом шеи, чтобы посмотреть, что происходит: впереди стоят несколько машин ДПС с мерцающими проблесковыми маячками.

— Злат, — шепчу с дрожью, вцепившись пальцами в бедро мужа.

Он торопливо целует меня в висок и, не теряя ни секунды, командует Денису:

— Ден, на проселочную!

Позади раздается противный звук сирены, оборачиваюсь и вижу еще несколько машин.

— Тормози, блять! — рычит Злат. — Ливай на проселочную! Быстро, быстро!

Денис в ответ выпускает поток матерной очереди.

— Сука, поздно! В кольцо взяли!

Далее все события развиваются со стремительной скоростью. Из машин высыпают люди в форме, следом вываливает охрана Крестовского, но людей в форме больше. Денис и Злат также выходят из салона Мерседеса.

— Слава, заблокируй двери, — холодно бросает муж, затем на мгновение останавливается и смотрит на меня совершенно дикими глазами. — И... Прости меня за все, — закрывает дверь. Уходит.

Быстро вскакиваю с заднего сидения, перегибаюсь, чтобы дотянуться до кнопки, и жму на блокировку дверей.

Практически не слышу, о чем говорят мужчины, лишь отдельные слова или обрывки фраз, но вскоре разговор переходит на повышенные тона, они отходят все дальше и дальше, после чего завязывается драка.

— Леха, вызывай подкрепление! — доносится отчаянный крик одного из мужчин в форме.

В груди начинает нестерпимо жечь, желудок сворачивается в судорогах от болезненного спазма, вызванного страхом, а в сознании мгновенно мелькают картинки: они вновь загребут Злата в СИЗО.

Кнопка. Разблокировка. Дергаю ручку двери, выскакиваю из машины и мчусь в самый эпицентр этого пекла.

— Злат, остановись! Не трогай его, Злат! — истошно воплю, пробиваясь словно тараном в толпу, добегаю и тут же вцепляюсь в руку мужа. — Златик, умоляю, не надо!

— Слава, твою же мать! Быстро в машину!

— Злой, сваливайте! — зверем ревет Ден.

Крепкая рука мужа хватает меня за запястье, сжимает, увлекая за собой. Когда до машины остаются считаные метры, рядом с ней останавливается два автомобиля: один — Альберта Эдуардовича, другой — Стаса. Вулкан извергается с новой силой, выбрасывая из своего жерла раскаленную лаву, которая уничтожает все на своем пути, и вдруг кажется, что мир замер, потому что мужчины выходят, а вслед за этим Стас, глядя на меня слегка улыбается и говорит:

— Я вернулся за тобой, Слава.

Занавес… Антракт.