Мне тебя подарили

Глава 56

Златослава (Слава)

— Что это за место, куда мы идем? Брюки будут уместны? — натягивая облегающие, гладкие трусы-слипы спрашиваю Злата.

Масленый взгляд мужа сразу дает мне понять, что секунду назад он совершенно меня не слушал. Это, конечно, клево, но ответ-то я не получила.

Злат сидит на кровати в брюках, белой рубашке, которая до сих пор не заправлена, и в галстуке, который так и висит на его шее не завязанным. Подхожу и усаживаюсь на него сверху. Меня тут же простреливает приятной, тягучей болью в районе клитора. Во всем виноват его запах, обжигающее дыхание, он сам. Неосознанно начинаю ерзать, закусив нижнюю губу, издаю томный стон. Злат пропускает между нашими телами руку, сдвигает в сторону мои трусики, размазывает выделившуюся влагу и проникает в меня указательным пальцем, большим играется с клитором. Электрические импульсы то и дело простреливают через все тело, и от этого я каждый раз содрогаюсь, пальчики на ногах поджимаются, а руки только крепче сжимают ткань рубашки мужа. И при этом мы не говорим ни слова. В какой-то момент я понимаю, что сама, насаживаюсь на его палец и поскуливаю от нереальных ощущений.

— Еще один… — хрипом выдаю.

Все понимает. К указательному пальцу добавляется средний, и все мои ощущения становятся еще ярче. Дыхание становится прерывистым, я с жадностью хватаю каждый глоток воздуха, но он только наполовину проникает в легкие. В этот момент Злат надавливает большим пальцем над клитором и медленно проводит им вверх, затем точно так же вниз. В груди мгновенно разливается жар, прогибаюсь в спине словно тростинка на ветру, и вскрикиваю, сжимая мышцами влагалища пальцы мужа.

Как только возвращаюсь в реальность, Злат прекращает меня терзать, а затем делает то, от чего я со стыда готова провалиться сквозь землю. Облизывает свои пальцы, покрытые моей смазкой.

В прямом смысле: стекаю с его колен на пол и закрываю лицо руками, но уже через пару секунд впериваю взгляд в его пах. Привстаю на колени, толкаю мужа, и он откидывается спиной на постель, скольжу руками по его твердому прессу, который сокращается, мелко подрагивает от моих касаний. Чувствую это даже через ткань рубашки. Пальцы ныряют под резинку боксеров, и я приспускаю их, извлекая эрегированный член. Обхватываю его рукой, слегка сжимаю, веду вверх, вниз.

— Злат, я не умею… — говорю, но внезапно понимаю, что не издаю при этом ни звука. Шевелю лишь губами. Сглатываю, подаюсь вперед, прикрываю глаза и нежно касаюсь кончиком языка горячей головки, рецепторы считывают слегка солоноватый привкус выделившегося предэякулята.

— Слава… — рычит он вперемешку со стоном. — Пиздец просто… девочка моя, ну почему ты такая, а?

— Какая?

Муж касается моих волос, поглаживает, зарывается в них пальцами, пока я неуклюже только знакомлюсь с ним ближе, пробуя, вбирая в свой рот. В какой-то момент чувствую, что на меня накатывает вторая волна возбуждения, лишь оттого, что я делаю минет своему мужчине. Тут же с силой сдвигаю ноги, но становится только хуже. Стыдно признаться, но я начинаю ласкать себя другой рукой. Все движения становятся быстрее, отчаяннее, Злат собирает мои волосы в кулак и напрягается всем телом, понимаю, что он практически на пике, не выпуская его член изо рта, провожу по головке язычком, проникаю в отверстие уретры, насколько это возможно, затем обвожу по колечку. Чувствую, что и сама нахожусь на грани.

— Сука! — рычит, и изливаяется своим семенем в мой рот.

Натянутая ниточка лопается, и я сама срываюсь с высокой скалы, ловя вторую волну оргазма. Мозг окончательно сбоит, не понимая, куда концентрировать свое внимание. Новый, совершенно незнакомый вкус, пробивает и вышибает напрочь все рецепторы. Терпкий, солоноватый, с легкой горечью, который мгновенно забивается в памяти, отпечатывая имя того, кто пометил меня навсегда. Мне будто открылась новая грань нашей близости, и это больше, чем просто физика. Теперь нет никаких преград.

Он весь мой, а я — его. *** Каждый раз после близости со Златиком, мне кажется, что все вокруг понимают и знают, чем мы занимались. Ведь невозможно, скрыть этот опьяненный, медовый взгляд. Не скрыть яркий румянец, который даже спустя час обжигает щеки. Не избавиться, от щекотания внизу живота, из-за которого походка определенно меняется. Ну и, конечно, эта тупая улыбка, которая категорически против, слезать с лица.

Перевожу взгляд на мужа. Улыбается. Так и идем — два счастливых дурачка.

На входе в ресторан нас встречает администратор. Вежливая девушка с нежно-розовыми волосами. Так и хочется, назвать ее русалочкой.

— Добро пожаловать! Подскажите, на чье имя забронирован столик? — щебечет она.

— На фамилию Витман, — Злат переводит взгляд на часы на руке. — Мы же не опоздали?

— Нет-нет, вы как раз вовремя. Пройдемте за мной, я провожу вас к столику.

— Боже! Куда мы попали? — шепчу, прикрыв открывшийся от изумления рот.

Невероятный интерьер сбивает с толку. Смелый, яркий, местами агрессивно-кричащий. Основная цветовая гамма состоит из трех цветов: красного, черного и белого. Невероятное сочетание современного и Версальского интерьера. Но самым шоковым для меня явилась сцена.

— Злат, это…

— Театр.

— Но мы же в ресторане.

— Да, в ресторане, и в театре, — подмигивает он.

— Ваш столик, — улыбается девушка, вероятно, довольная тем, какое впечатление на меня произвело данное заведение. — Приятного вечера, через пару минут к вам подойдет официант.

— Спасибо, — брякаю, продолжая, вертеть по сторонам головой.

— Славик, садись, — говорит Злат, обжигая своим дыханием мою шею, затем еще и чмокает в нее.

Вздрагиваю и, наконец, прихожу в себя.

— Очень клевое место. Мне нравится.

— Сам здесь впервые, в какой-то соцсети рекламу увидел и подумал, что это может быть интересно.

— Готовы сделать заказ? — спрашивает официант, незаметно появившись у нашего столика.

— Слава? — Злат дает право первого слова мне.

Торопливо делаю заказ, потом Злат называет блюда, которые он выбрал. Из напитков останавливаемся на чайничке ройбуш.

Как только официант удаляется, свет медленно тускнеет, фоновая музыка затихает, и на сцене появляются актеры.

Увлекательный спектакль о любви и предательстве, переносит меня в атмосферу того времени и места. Я будто сама становлюсь жителем городка, в котором происходят события. И это действует не только на меня, кажется, что каждый зритель забыл о своих блюдах и все внимание приковано только к происходящему на сцене.

В какой-то момент главная актриса подходит к самому краю сцены и обреченно говорит:

— Я предавала искренне любя... Любя всем сердцем предавала…

Свет гаснет на несколько секунд, погружая нас во тьму, наступает практически полная тишина, давая понять, что спектакль окончен. Затем свет включается, и публика одаривает актеров бурными аплодисментами. Я смахиваю выступившие слезы и тоже аплодирую. В этот момент к нашему столику подходит официант с подносом, на котором красуется бутылка дорогого вина и два бокала.

— Злат Альбертович, просим вас принять небольшой презент от нашего заведения.

Муж удивленно смотрит на поднос, затем переводит взгляд на официанта.

— От заведения или от конкретного человека? И кто же у вас столь щедр? — произносит он, берет в руки бутылку, смотрит на этикетку, затем возвращает его обратно на поднос.

Молодой человек заливается краской, и его взгляд быстро убегает за спину Злата. Он улавливает это. Лениво оборачивается.

В самом укромном местечке зала за столиком сидят его бывшие друзья — Андрей и Рома. И от их вида у меня тут же сводит зубы, вспоминаю, какими они были ублюдками, по отношению ко мне.

— Понял, — бросает Злат. — Что же Андрей Родинович и Роман Викторович сами не подходят, чтобы поприветствовать меня?

Официант явно впадает в ступор и не знает, что ему делать дальше. Муж задумчиво потирает уголки губ, бросает на меня взгляд.

— Что скажешь?

— Оставьте и передайте Андрею Родионовичу и Роману Викторовичу нашу благодарность, — улыбаюсь и накрываю своей ладонью руку Злата.

Официант облегченно выдыхает, желает нам приятного вечера и уносится в зал.

— Надеюсь, я не перепутала отчества твоих друзей? — тихонько хихикаю.

— Пойдет, — пожимает он плечами. — Все нормально?

— Да. Выходит, этот театр принадлежит кому-то из них?

— Слав, я без понятия. Нас уже давно нельзя назвать друзьями. Но видимо, так. Это в духе Рома, любит креативить, ну а Крестовский заряжен больше. Его отец имеет похоронный бизнес, сама понимаешь какие там бабки, плюс он скупает много недвижки, потом сдает ее в аренду. Вполне возможно, что вторым бизнесом сейчас и занимается Андрей, то есть здание может быть собственностью его семьи, а театр — Ромкин. Не знаю...

— Понятно. Не хочешь к ним подойти, поговорить?

Злат смотрит на меня со снисходительностью, как на глупенькую маленькую девочку.

— А поехали лучше на дамбу? Еще успеем поймать закат, — выдает он, встает, подхватывает бутылку за горлышко. — Давай, ливнем отсюда уже. По пути купим виноград, сыр, как тебе моя идея?

— Свидание продолжается? — встаю следом, бросаю взгляд на Рому Зорина и Андрея Крестовского, не знаю зачем, но слегка киваю им, а они в ответ мне.

Злат замечает это, но никак не реагирует, нежно берет мою руку и тянет за собой.

— Давай, Славик, не тормозим, нам еще ехать около часа.

— Пробок уже нет, думаю, за полчаса домчимся, — говорю, но сама ускоряю шаг. — Что-то сердечко затрепыхалось.

— Почему?

— Не знаю. Какая-то эйфория во мне. Мне нравится, когда ты такой.

— Какой? — явно издевается надо мной.

— А вот не скажу, — вредничаю с улыбкой на лице.

Спускаемся по лестнице на первый этаж, и я только тогда понимаю, что хочу в туалет.

— Злат, стой, я отойду в дамскую. Ты иди пока в машину, я пару минуток и прибегу.

— Хорошо, давай по шустрику, — роняет он и идет в сторону выхода.

Провожаю его взглядом и вдруг окрикиваю:

— Витман!

Он оборачивается на меня, и я складываю пальцы обеих рук в сердечко, прикладываю к груди. Улыбается. Складывает в ответ большой и указательный палец, как любят делать корейцы. Благодаря дорамам*, это тоже популярный жест у парочек. Конечно же, означает он “любовь” или “я люблю тебя”. Выглядит очень мило, особенно от мужчины.

Особенно от Злата.

Губы раздвигаются в самой счастливой улыбке во все тридцать два зуба, разворачиваюсь и припускаю в сторону туалета.

Через пару минуток выхожу из кабинки, подставляю руки под сенсорный диспенсер, намыливаю, смываю пену и смотрю на себя в зеркало. Свечусь счастьем. Сама не верю, что это стало возможным, реальным.

Аккуратно заправляю прядь волос за ухо, поправляю макияж и в этот момент разносится оглушающий взрыв, от которого, все здание содрогается. Свет несколько раз моргает, из-под потолочных плиток сыпется пыль, из кабинок выскакивают испуганные девушки, и все переглядываются. За дверью женского туалета слышна паника людей.

— Злат… — произношу лишь одними губами, срываюсь с места, выбегаю на улицу, а в следующее мгновение мой мир обрывается…

________________

*Дорама — японский вариант слова “драма” (это слово используется также и в Корее). Это телесериалы из Юго-Восточной Азии, в первую очередь, — из Японии и Южной Кореи.