Мне тебя подарили

Глава 27

Златослава (Слава)

Захожу в аудиторию и слабо улыбаюсь Алине.

— Привет, дорогая, — подхожу к ней и приобнимаю подругу.

— Привет Златусик, — устало кивает она.

Замечаю ее болезненный вид. Бледность лица, синева под глазами.

— Чем ночью занималась?

— Совершала ошибку, — пожимает она плечами и отворачивается.

— То есть? — замираю и ощущаю, как горло сковало спазмом.

Короткая фраза пинком выбила из-под моих ног почву. Перед глазами замелькали мои личные кадры. Стас, я… наши обнаженные тела, танцующие в едином ритме. Сбитое дыхание, боль от рвущейся плоти и алые следы на белоснежной простыне…

— Переспала с первым встречным, — Алина говорит голосом, лишенным всяких красок. — Не смотри на меня так. Сама знаю, что дура.

— Я не…

— Злата, ты не представляешь, как я устала. Устала ждать, когда же Володин обратит на меня внимание. Устала смотреть, как он пожирает тебя глазами. Устала врать самой себе и притворяться, что не злюсь за это на тебя, хоть ты и не виновата, — замолкает, закусив палец. — Прости, это мои чувства.

Алина отворачивается, но по дрожащим плечам, я понимаю, что она плачет.

— Почему я умудрилась влюбиться в слепого идиота, скажи мне?

— Не знаю. Наверное, любовь и правда зла.

— Да. Сука — любовь.

В кабинет входит преподаватель, и нам приходится замолчать. После пар подруга приглашает к себе домой с ночевкой, но перед этим, мы долго гуляем в парке, обедаем в кафе, затем вместе идем в стоматологию и Линка помогает мне с уборкой.

— Давно ты не была у меня. Устроим бабские посиделки, — говорит она, поправляя шапку. — На остановку или пешком?

— Давай прогуляемся, — приподнимаю уголки рта в улыбке.

— Все не решаешься узнать, на чьем члене я сегодня скакала?

— Не хочу тебя пытать.

— А я скажу. Романцов Денис, — бросает она.

Чувство будто меня в грудь ударили тупым предметом. Это имя мне так знакомо, до рвущей в клочья боли.

— Богатенький ублюдок. Познакомились банально: подкатил ко мне в баре. Ну а дальше накачались алкоголем, и вот я уже резвой козочкой скачу на нем сверху, охая и ахая. Вот такая твоя подруга. Потаскушка дешевая.

— Он один был в баре? — с трудом выдавливаю из себя вопрос.

Лина удивленно смотрит на меня и замедляет ход.

— Это все, что тебя сейчас волнует?

— Кажется, я знаю этого Романцова, — поморщившись, киваю.

— Как? Откуда?

— Если это тот, о ком я думаю, то мы учились в одной школе. Ну и он был другом одного моего знакомого, — говорю, не желая вдаваться в подробности.

Наверное, несколько дней назад, меня бы колотило всю от этой новости, но сейчас я даже не удивлена. Будто смирилась с тем, что вокруг меня сгущаются тучи. Прошлое вновь догоняет и вот-вот начнет наступать на пятки.

— Ну хорошо. Нет, он был не один. С другом, и если не изменяет память, его имя Андрей. Тоже мажорик.

Киваю. Теперь и правда, уверена, что это тот самый Романцов. Один из самых близких дружков Злого, который тоже с удовольствием издевался надо мной в школе. Андрей, это очевидно Крестовский, еще один из золотой четверки. Правда, не уверена, что они остались друзьями, после того, как мой фиктивный муж разбил ему рожу на нашей свадьбе.

— Этот Денис, тот еще козел. Вот что я о нем думаю, — спокойно говорю я.

— Я это и сама поняла сегодня утром, — хмыкает Лина. — Он выпер меня из квартиры в четыре утра, сунув мятые купюры в карман моего пальто. Ах да, добавил еще: “Сама разберешься, как вызвать такси”.

— Чего? — глаза округляются, и, кажется, моя челюсть падает под ноги.

— Того! Злата, он трахал меня до четырех часов утра! И когда ему надоело, то просто заявил, что хочет спать, а я буду мешать и выпер меня за дверь.

— Мудак…

Абсолютно все друзья Злого, как и он сам, просто нелюди.

— Да нет. Я сама дура. Нехрен таскаться одной по барам и бухать с незнакомцами. Он насильно меня не тащил. Сама пошла, как миленькая. Я же на Илюху была зла. Хотела что-то назло сделать. Доказать, что на нем свет клином не сошелся. Хотя кому блин? Ему на меня насрать. Жаль, что осознание приходит, когда уже поздно, — Лина зажимает переносицу пальцами и всхлипывает. — Я идиотка. Никогда в жизни, не чувствовала себя такой грязной… Сама себе противна.

Налетаю на подругу и крепко-крепко ее обнимаю, заливаясь слезами.

— Я тоже дура, — говорю, заикаясь и давясь собственными всхлипами.

Алина отстраняется и заглядывает в мои глаза. Ее губы и подбородок подрагивают, но она молча ждет продолжения от меня.

— Помнишь, в первый день “архитектурно-строительной недели”, выступающим был Зотов Станислав Вадимович?

— Это и есть тот самый Стас? — хмуря брови, спрашивает она.

— Он самый. Оказывается, мы с ним давно ходили в один фитнес-центр и он…

— Запал на тебя еще сто лет назад, — договаривает за меня.

Киваю.

— У нас сегодня все случилось. Он был моим первым, — выдаю и сразу чувствую неловкость за такое откровение.

— В смысле первым? Что? — ее глаза расширяются до размера пятирублевых монет. — Ты, как ларец с драгоценностями, доступный только избранным. Реалько целочкой была? — спрашивает с сомнением на лице.

— Так бывает, — улыбаюсь я.

Алина с шумом выпускает воздух и тянет меня в сторону кофейни. Конечно, ведь нас ждет долгий разговор.

Как только мы заходим в заведение она сразу скрывается в уборной, чтобы привести себя в порядок.

— И ты, конечно же, теперь жалеешь о случившемся? — спрашивает подруга громко, отхлебнув из кружки горячий латте.

— Не знаю. Ночью после всего закрылась у него в ванной и заливалась слезами, а потом будто словила вселенский похеризм. Пусто во мне.

Мы замолкаем. Беру из корзиночки вилку, аккуратно отламываю кусочек брауни и отправляю себе в рот, прикрыв глаза от удовольствия.

— У тебя нет к нему чувств?

— Скорее нет, чем да. Он мне нравится, как мужчина, но, оказывается, этого недостаточно.

— Тяжелый ты случай, подруга. А он что?

— Дал понять, что видит нас вместе.

— И что ты будешь делать? — Лина, забирает у меня вилку и ворует кусочек брауни.

— Тонуть.

Спустя месяц

— Зайка, ты не видела мой любимый галстук? — Стас наклоняется и целует меня в висок.

— М-м-м, мне кажется, последний раз я видела его на тебе неделю назад, — сладко потягиваюсь после сна и ловлю кайф, что сегодня выходной и не надо никуда идти.

— Так, а что тогда было? — подвисает он, копаясь в своей памяти, затем быстрым шагом выходит из спальни. — Нашел! Угадай, где! — кричит из глубин квартиры.

— И где же? — отзываюсь лениво.

— В гостиной за диваном, — говорит он, появляясь в комнате. Играет бровями и с горящими глазами приближается ко мне. — Кстати, я бы повторил.

— Стас! — рявкаю и отпихиваю его ногой. — А ну, брысь!

— Ой все, не лезу к тебе. Знаешь, никакая ты не зайка, а дикая кошка. Так, ладно, мне пора ехать на совещание. И кто только придумал проводить его в воскресенье в первой половине дня, — ворчит он.

— Дай угадаю. Твой отец? — выдаю смешок.

— Да уж. Батя любит обосрать выходные. Сам готов на работе жить и думает, что все такие. Ладно, ничего не поделать с ним. Такой он человек. А, кстати, надеюсь, ты не забыла, что вечером у нас ужин? Я сюрприз приготовил, — подмигивает он. — Надеюсь увидеть тебя в платье и на шпильках.

— Ресторан? — приподнимаюсь на локте и с прищуром смотрю на своего парня.

— Да, в Вербе. Столик на семь вечера.

— Хорошо, — киваю, чувствуя, как внутри зарождается легкая тревога.

— Готовься к глобальным изменениям в жизни, моя заинька! — довольно заявляет он и выходит из спальни.

Через пару минут слышу, как закрывается входная дверь. Встаю с кровати и, закутавшись в одеяло, подхожу к окну. Смотрю на привычную городскую суету. Все как обычно. Вот старичок выгуливает своего корги. Пухленькая мамочка куда-то идет с коляской. Какой-то мужичок заливает в свой автомобиль омывающую жидкость. Каждый живет своей спокойной и размеренной жизнью. И только я с трудом сглатываю скопившуюся слюну и каждым волоском на теле дрожу от страха.

Нужно рассказать Стасу всю правду обо мне... пока еще не поздно.