Мне тебя подарили

Глава 33

Златослава (Слава)

Злой стискивает челюсти, смотрит перед собой и несет меня на руках к машине. Не сопротивляюсь. Сил просто не осталось на это. Около автомобиля он аккуратно ставит меня на ноги, придерживает и открывает дверь.

— Садись, — тихим хрипом говорит, перехватывает мою руку и помогает занять место на пассажирском сидении.

Как только машина трогается с места, отворачиваюсь к окну и прикрываю глаза. В салоне тепло, но меня все равно морозит, тело пробирает мелкой дрожью. В голове в хаотичном порядке бегают мысли о том, что бабушка могла сгореть в пожаре. Я могла потерять единственного родного для меня человека. По вине… По собственной вине.

Я была слишком легкомысленной дурой.

— Слава, ты спишь? — нарушает тишину Злой и слегка касается моей руки. — Скажи адрес своей бабушки и напомни, как ее зовут?

Называю улицу, номер дома и ее имя, не поворачивая в его сторону головы. Так странно, создается впечатление, что Витман хочет заговорить со мной, задать еще какие-то вопросы, но просто не знает как. Я тоже не знаю, о чем с ним вообще можно говорить. Мелькает мысль, вообще забрать бабулю и сбежать из этого города подальше. Но куда? Да и без денег. К тому же я не смогу оставить Стаса. Мысли о нем, также раздирают мою душу. Мне нужно обязательно узнать, что с ним все будет в порядке.

— Бабушка не знает, что наш брак фиктивный, — бросаю без эмоций. — Пожалуйста, отвези меня к ней и уезжай. Ей сейчас и так плохо, если она узнает правду о нас, еще больше расстроится.

Ничего не отвечает. Слышу только, как шумно вздыхает и увеличивает скорость, вдавив педаль газа.

Когда мы прибыли на место, уже светало. Бесконечная ночь закончилась, но новый день не сулил ничего хорошего. Злат вышел из машины и направился к дому вместе со мной.

— Витман, прошу тебя, уезжай, — вцепляюсь в его плечо. — Если в тебе есть хоть капля души, хоть что-нибудь человеческое…

— Я никуда не уеду, — безапелляционно отвечает он и двигается вперед.

Сжимаю руки в кулаки, сдерживаюсь, чтобы не сорваться на крик. Даже в такой момент он остается чудовищем до конца.

Территория вокруг дома огорожена лентой, сигнализирующей о том, что проход запрещен. Зевак практически не осталось. От вида самого дома хочется истошно кричать и биться в истерике. Черные, обугленные стены, обгоревшая крыша, выбитые окна, за которыми видно, что внутри все сгорело. Бабушкина комната… даже отсюда я вижу, что там ничего не осталось… Все сырое, после тушения. И этот запах гари... просто убийственный.

Закусываю изнутри щеку и стискиваю зубы до тех пор, пока не ощущаю во рту привкус крови. Издаю громкий всхлип, а в следующее мгновение чувствую, как меня ведет в сторону. Витман оборачивается и тут же бросается ко мне.

— Слава, блять! Так, быстро в машину, — начинает тянуть меня обратно к своему Майбаху, но я упираюсь в него руками.

— Нет, отпусти! Все нормально.

— Я вижу, как у тебя все нормально, — накаляется он.

— Бабушка…

— Да, твою ж мать, Славик! Я найду ее, уймись. Не надо тебе смотреть на все это.

— Я сама, пусти, — начинаю выкручиваться, и, к счастью, он все-таки сдается.

— Тогда возьми себя в руки.

— Верни мой телефон, вдруг она звонила мне. Точно ведь звонила!

— Нет его у меня. Дома оставил, — раздраженно отвечает он.

Бросаю на Витмана уничтожающий взгляд, собираюсь сказать, какой он подонок, но увидев соседа, тут же ускоряю шаг, чтобы поскорее выяснить у него, где бабушка. Злат косится в мою сторону, затем идет вперед, приподнимает ленту, проходит к дому, где до сих пор работают пожарный дознаватель и другие сотрудники пожарной службы. Меня это не интересует, я уже знаю виновника, но что это изменит? Уверена, причастность Альберта Эдуардовича к пожару никогда не докажут, даже если я буду повсюду об этом кричать. Он царь и бог в нашем городе.

Он — власть.

— Здравствуйте дядь Толь, где бабушка?

— Ох, Златка, тут такое у вас! Черт-те что творится! Говорят поджог, — выпаливает сосед. — Это ж кому Елена Степановна могла так дорогу перейти? Не Жуковым же с соседней улицы? Им все не нравилось, что ваша кошка через забор пробирается в их огород и грядки топчет. Но ведь из-за такого дома не поджигают… — задумчиво чешет он затылок.

— Дядь Толь, а бабуля где? Она жива-здорова? — говорю с дрожью в голосе, и слезы все-таки срываются с ресниц.

— Так, это… Врачи тут были, осмотрели ее. Жива, да. И здорова. Златка, ты не переживай.

— А где она? — повышаю голос в нетерпении.

— Тут где-то была, — начинает крутить он головой в разные стороны. — Что-то не вижу ее. Елена Степановна все плакала без остановки, может, к Анне Васильевне ушла? Но ты не переживай, врачи ее осмотрели. Здоровехонька старушка.

— Спасибо вам, — бросаюсь к дяде Толе в объятия и крепко прижимаюсь.

— Златка, что ж теперь будет…

Отрываюсь от соседа, утираю слезы и выдаю улыбку сквозь душевную боль.

— Все будет хорошо. Все наладится...

Прощаюсь и припускаю к дому Анны Васильевны. К счастью, бабуля действительно оказалась у нее. Как только я увидела ее, всю защиту окончательно сорвало, и я, уже не сдерживаясь, рыдала. Без остановки целовала, обнимала, заглядывала в родные глаза, словно боялась, что она исчезнет.

Через полчаса раздался звонок, и подруга бабушки пошла открывать дверь. Вернулась в компании с моим фиктивным мужем.

— Златик! — восклицает бабуля и встает с дивана. — Ну здравствуй! Все никак мы с тобой увидеться не могли, сынок. И вот… Жаль, что при таких обстоятельствах, — всхлипывает она и отворачивается, скрывая от всех слезы.

Витман смотрит на свою обувь, морщится, но скидывает ее и проходит в дом. Обнимает бабушку, слегка покачиваясь с ней из стороны в сторону и поглаживая по спине. Даже что-то говорит ей тихо, успокаивает.

— Спасибо, — тихонько шепчу и прижимаю к губам кулак, борясь с эмоциями.

Позже бабушке стало хуже. К обеду у нее поднялось давление, и случилась рвота. Злой вызвал скорую помощь, и ее забрали в больницу. Я решительно вызвалась сопровождать ее, наплевав на то, понравится это ему или нет. Спорить не стал, только сообщил, что поедет следом за нами.

— Я оформил Елене Степановне сервисную палату, — говорит Витман, как только подходит ко мне. — На двоих. Не стал брать одноместную, чтобы она не оставалась совсем одна. Ей сейчас психологически тяжело будет. А так в паре с кем-то все лучше. Поговорят с соседкой по палате, бедами поделятся. Все легче, как считаешь?

— Наверное, — бросаю, продолжая смотреть в одну точку.

— Если ты против, могу одноместную оформить...

— Все нормально. Спасибо, — глухо отзываюсь ответом.

Злат подходит ближе и присаживается передо мной на корточки, заглядывает в глаза.

— Слава, тебе надо поспать. И мне тоже. Поехали домой.

— Езжай. Я сама доберусь.

— Мы поедем вместе. В мою... в нашу квартиру.

— Злой, я усвоила урок твоего отца. Буду сидеть тихо до конца договора. Все, что потребуется от меня, буду выполнять, но я должна вернуться к себе и приготовить квартиру до выписки бабушки из больницы.

— Называй меня по имени. Для тебя я не Злой.

“Для меня ты самый страшный кошмар. Демон из преисподней” — проносится в мыслях, но вслух не озвучиваю.

— Куда ты собираешься селить Елену Степановну в своей однешке? А я где буду спать? Ты сама говорила, что бабушка не в курсе, секретика нашего брака. И да, чем меньше людей об этом знает, тем лучше. Нельзя, чтобы сейчас все вышло из-под контроля, хотя все и так полетело...

— Попытаюсь что-нибудь придумать. Объясню, что семейная жизнь не сложилась и мы на этапе развода. В наше время никого этим не удивишь.

— Не дури. И не вздумай выкинуть что-то подобное. Все, вставай, едем домой, я уже валюсь с ног.

Поднимаю взгляд. Глаза в глаза. Там, где-то в глубине я вижу страх. Чего он боится?

Злой облизывает пересохшие губы, встает, о чем-то раздумывает, а затем подхватывает меня на руки уже второй раз за сутки.

— Ты что творишь? — вскрикиваю.

— Я спать хочу. Задолбался ждать, пока ты одуплишь, что теперь нам придется быть вместе, хотим мы этого или нет. Смирись с тем, что ты моя. И я правлю этим восхитительным балом.

— До конца договора, — тут же поправляю его.

— До конца договора, — подтверждает он и выходит со мной на руках, под неодобрительные взгляды людей и персонала больницы.