Мне тебя подарили

Глава 58

Злат (Злой)

Шутов конченая мразь, но что бы я к нему ни испытывал, это только мои чувства. Он отец моей жены, и этим все сказано. И когда она узнает… Блять, не хочу даже думать.

— Ром, останься со Славой, если что, сразу за мной. Андрей, набери Романцову, в общем, сам знаешь, — бросаю и быстрым шагом выхожу из долбанной каморки, стены которой стремительно начали сужаться.

В коридоре насчитываю по меньшей мере человек восемь из охраны Андрея и Рома. Здоровые кабанчики, да толку с них. Я уже понимаю, что времени у меня немного.

— Парни, закурить дайте, — приваливаюсь к кирпичной стене, прикрыв веки от усталости.

— Злат Альбертович, может, лучше водочки? — говорит один из парней, пока другой передает мне пачку сигарет и зажигалку.

— Обойдусь, — мотаю головой, чиркаю зажигалкой, но огонь упорно не желает появляться. Черт! Еще раз искрит, еще, еще… — Да с-сука, ты вообще собираешься зажигаться или нет? — с яростью отшвыриваю тупой кусок пластика в стену и сжимаю в руке пачку сигарет. В пизду это все. — Водку давай.

Один мускусный бычок из охраны передает стальную фляжку. Открываю, заливаю пойло в свою глотку, чувствуя, как оно полирует горло. Обжигает собака, но стало лучше — факт. Отрываюсь от стены, бреду вперед, набирая номер Димана.

— Нафаня, ты уже в курсе движухи вокруг меня? — усмехаюсь, потирая лоб костяшкой большого пальца.

— Злат, какого хера? Я тебе раз сто звонил! — орет он так, что приходится убрать телефон подальше от уха. — Блять, я же собирался с вами сегодня! Хер ли ты слюни распустил, со своим свиданием? Сука...

Совсем берега попутал. Ладно, спишем это на заботу.

— Где ты? Я уже на месте, — спрашивает более спокойным тоном.

— Да ты мой, сладенький! — скалюсь. — Сейчас отправлю за тобой человечка.

Возвращаюсь к охране и даю инструкцию встретить Димана.

Очередной звонок от отца. Я и сам хотел поговорить с ублюдком.

— Ну что папа, началось по плохому, так?

— Злат, ты где? — говорит сдержанно.

— В аду такой ответ тебя устроит? Тут темно, сыро, пованивает плесенью, но ничего, терпимо. Жить можно.

— Так, понятно, скоро буду.

— Иди на хер, — говорю со всей “любовью” к нему, и скидываю вызов.

Но радовался я рано. И без того узкий, мрачный коридор, заполонили “люди в черном”, среди которых, был Диман с охраной. Надеюсь, не оставил мать с сестрой совсем без наблюдения. И, само собой, отец с его охраной.

Как неудачно пересеклись.

— Сын, на разговор, — бросает родитель.

— Секунду, — разворачиваюсь, возвращаюсь в комнату, где находится Слава.

Андрей и Ром о чем-то переговариваются, но как только я появляюсь, сразу замолкают и без слов понимают меня.

— Злой, иди, мы с нее глаз не спустим, нормально все будет, — уверяет Зорин. — Проснется, сразу отвезу ее к себе. Обещаю, буду нежным котенком и не обижу.

— Нет, — мотаю головой и перевожу внимание на Андрея. — Крестовский, Слава на тебе, увези ее в свой дом, а лучше к отцу. Надо будет силой, но, если найду на своей жене хоть один синяк, кабину расшатаю. Понял? И да, будь с ней, как говорит Ром, нежным котенком.

— Будто и не было этих четырех лет, — улыбается он. — Я скучал, братишка.

— Ага, пусти скупую слезу для большей драматичности. Все, я ушел.

Замечали прямую связь между жопой и выражением лица? Чем больше очко трещит по швам, тем серьезней портрет. Вот и у меня сейчас, кажется, между бровей произошел тектонический разлом плит, в результате которого образовалась глубокая морщина — асфальтоукладочным катком не разгладишь.

Выхожу к отцу со сложным лицом.

— Уезжаем, — командует он. — Сын, прошу без твоих заскоков.

— Да ты что! Как я могу?

— Сарказм твой...

На улице вокруг останков моей Бэшки бродят с задумчивым видом люди в погонах. Увидев нас, сначала приободряются, но тут же скисают. А я отмечаю, что вокруг нет ни одного журналиста и даже простых зевак больше не наблюдается, значит, все зачистили и оцепили, что еще раз подтверждает мои догадки в том, чьих это рук дело.

— Злат Альбертович, вас бы на пару слов, — говорит следователь.

— Не с тем лицом ты хочешь беседы вести. Бери выше, — закатываю глаза к небу и перевожу взгляд на отца.

— Злат! — рявкает господин мэр. — Я же просил.

— А что я не так сказал?

— Мой сын, пострадавший, обо всем завтра, сегодня он должен отдохнуть и показаться врачу. А вы работайте, ищите виновных, — продавливает отец.

Честно, не могу я с этого цирка — в голос ржу. Наверное, это слегка истерическое.

— Главное в ходе следствия — не выйти на самих се…

— Злат! — резко перебивает отец.

Ладно, молчу.

Загружаемся всей грядкой в тонированный минивэн, который тут же срывается с места. Через полчаса выезжаем по трассе за город, еще минут двадцать и въезжаем в закрытый поселок.

— Папочка обустроил еще одно гнездышко?

Ответа я не удостоился. Но, молчание — знак согласия.

Машина въезжает на территорию одного из особняков. Ворота закрываются, и мы выходим на улицу, правда легче от этого не становится. Мыслями сейчас я далек от этого места. Я там, в небольшой комнатке без окон, с тусклым светом и низким потолком. Со своей женой.

— Скоро будет врач, тебе нужен осмотр, — спокойным тоном говорит отец. — Потом примешь душ и поговорим.

Вот так, кратко. Что ж, будь по-твоему.

— Диман, можешь на пост идти, чаек-кофеек, отдыхай в общем. Парни, вас, это тоже касается, — говорю и плетусь в сторону дома. Захожу внутрь без приглашения, заваливаюсь весь грязный и в крови на белоснежный диван, забросив ноги на столик из красного дерева. Отец появляется через пару минут, но не говорит ни слова, садится в кресло напротив и просто смотрит на меня. Знаете, так, разочарованно.

Похоже, все, я окончательно и бесповоротно не папина гордость.

Встаю и ухожу на поиски душевой. Нахожу ее в спальне на втором этаже. Кстати, там же обнаруживаю и Надюшу, бывшую секретаршу отца и по совместительству — любовницу. Даже не удивляюсь.

— Надюха привет, не обращай на меня внимания, я в душ, — бросаю и скрываюсь за дверью ванной.

В другой день подгорело бы с нее, а сейчас, настолько похрен. На всех. Да и не секрет, что у отца этих Надюшек, как тюльпанов по весне.

Примерно через полчаса приезжает хирург в компании двух парней. Я встречаю их в светло-сером махровом халате родителя. Мужчина внимательно осматривает каждую рану. На шее и руке потребовалось наложить несколько швов. В остальном все было неплохо.

— А теперь поговорим, — выдыхает отец, как только мы остаемся одни.