Мне тебя подарили

Глава 47

Златослава (Слава)

“Славик, я все для тебя! Только попроси, только скажи, и я уничтожу весь этот гребаный мир... Больше не плачь.” — слова Витмана действуют непонятным образом. В груди до боли все плавится, будто на меня вылили кислоту — таю подобно разогретому воску. Только сейчас в полной мере осознаю, что действительно, это я так на него влияю. Он же… Стал зависимым от меня.

МЕНЯ!

А это значит, что я могу вернуть Златику все сполна. Боль. Страдания. Унижение. Все, что в прошлом испытала и пережила я. В моих силах показать закон бумеранга в реальном действии.

Вопрос лишь в том, хочу ли я теперь этого сама?

Вернувшись домой, мы решили не рассказывать радостную новость бабуле, а подождать до утра. Не стоит ей волноваться перед сном.

Ночь я провела с Витманом в одной постели, отдавая ему всю себя, без остатка. Да, вновь на каких-то необузданных эмоциях. И все последующие дни делала то же самое, наивно и глупо навязывая себе, что просто играю роль настоящей жены, чтобы бабушка не узнала жуткую правду о нас. Но по правде говоря… я просто хотела его сама. До умопомрачения. Просыпалась, сидела в универе на парах, занималась домашними делами — с мыслями о нем. Ждала вечера, чтобы увидеть его, а потом, ночи, чтобы провалиться с ним в безумный танец нашей страсти. И плевать, что с моей стороны это отдавало моральным мазохизмом. Треугольник Карпмана* — не иначе.

Мы все еще часто цапались, спорили и доводили друг друга до трясучки. Почти каждый вечер после работы Злат тащился на тренировку по боксу или в зал. Подозреваю, что из-за наших перепалок, там он выпускал пар. Домой возвращался с цветами для меня и бабули, дико усталым, зато спокойным. Ужинал, занимался учебой. Правда, ночью всю его усталость как рукой снимало, и он набрасывался на меня, с присущей ему дикостью.

Через две недели, когда все ремонтные работы были окончательно завершены, бабушка вернулась в свой дом. Сказать, что она была счастлива, это ничего не сказать. Без остановки благодарила Злата и плакала от избытка эмоций.

Новоселье мы отмечали шумно, правда, без Витмана. Он работал. Злат вообще постоянно что-то делал, а я все поражалась откуда в нем столько энергии. С одной стороны, это восхищало, с другой — беспокоило. В голову сразу лезли мысли, о том, как он жил раньше... Подозреваю, что с самого детства у моего мужа был жесткий режим дня, составленный лично Альбертом Эдуардовичем.

Казалось, что собрались все соседи с улицы. Мужская половина жарила во дворе шашлыки и топила баню, а женская, была ответственная за сервировку стола. В какой-то момент появился дядя Толя с аккордеоном. Дима, который с недавних пор являлся моим верным спутником, куда бы я ни пошла, сначала тихонько сидел в уголочке и не отсвечивал, но наши мужики и его утащили в свою компанию. Он даже развеселился. Сама лично видела его красивую улыбку.

Дядя Толя, как всегда, знатно подвыпил и теперь не просто играл на аккордеоне, но и пел. Да так задорно, что все кинулись в пляс, под знакомые народные мотивы. И я в том числе, еще и Диму за собой утащила.

За этим занятием нас и застал Витман…

Возникло неприятное чувство, будто в мой затылок вкручивают два раскаленных самореза. Замедляюсь. Дима реагирует зеркально: резко оборачивается, застывает с серьезной миной. Улыбка тут же сползает с моего лица, тоже оборачиваюсь и встречаюсь с темными глазами Злата.

Он, как всегда, выделяется на фоне остальных людей. Высокий, с идеальной стрижкой и легкой щетиной. Строгий черный костюм итальянского бренда, рубашка цвета вороного крыла, на запястье сверкают дорогие часы и браслет из белого золота, на мизинце грубоватое кольцо.

Витман словно иноземец, который попал сюда случайно.

— Дима, я сама с ним поговорю, — бросаю, направляясь к мужу.

— Привет, — подхожу, и вся моя смелость тут же улетучивается. — Злат, ты только не злись, — делаю еще пару шагов, сама обнимаю его, трусь лицом о теплую грудь, вдыхаю аромат, который стал уже привычным. — Это я Диму вытащила, моя вина. Если ты его накажешь, то… то... я не буду с тобой разговаривать. Вот.

Злат вздергивает бровь и неожиданно улыбается. По-настоящему.

— Славик, я даже слова не успел вставить, а ты затараторила.

— Я же тебя знаю, Витман, — бурчу с обидой.

Он наклоняется и мягко касается моих губ. Вот так просто. И в этот момент, понимаю, что он не зол.

— Был когда-нибудь на сельской тусовке? — улыбаюсь, заискивающе заглядывая в его глаза.

— Знаешь, как-то не приходилось.

— Мажоры... — закатываю глаза. — Тогда снимай свой пиджак и брюлики, сейчас ты узнаешь, что такое настоящее веселье.

Поворачиваюсь, нахожу глазами дядю Толю, складываю из рук подобие рупора и кричу:

— Дядь Толь, давай что-нибудь зажигательное! Чтобы у-ух!

Злат усмехается, мотает головой, слегка склонив ее набок.

— Серьезно? Думаешь, я буду танцевать под какую-то гармошку?

— Ой! Златик, какой ты невежда. Это аккордеон! Пойдем, познакомлю тебя со всеми, — говорю и тяну его за руку к веселой компании.

Дима, весь красный и с виноватым видом тут же идет к своему боссу. Сначала они со Златом о чем-то разговаривают не менее десяти минут, затем мой муж все-таки снимает пиджак, расстегивает манжеты, закатывает рукава рубашки до локтей, идет к столу.

Само собой, в этот вечер он стал всеобщим любимчиком, но в этом, я как раз и не сомневалась, помня еще со школы, что Витман как магнит притягивает к себе окружающих. И да, под аккордеон он зажигал похлеще остальных, еще и в баню с мужиками пошел.

Веселье закончилось ближе к ночи.

Как только мы загрузились в автомобиль, Злат тут же уронил голову на мои колени и мгновенно уснул. Видимо, после жаркой баньки его окончательно разморило, да и тетя Уля — одна из соседок, только успевала подливать ему домашнего винца.

— Злат сильно меняется. Это вы на него так действуете, — внезапно говорит Дмитрий.

— Я? — неподдельно удивляюсь.

— Златаслава, думаю, вы и сами это видите. Я не должен этого говорить, но все-таки, дайте ему шанс.

Перевожу взгляд на своего мужа, касаюсь кончиками пальцев мочки его уха, убираю прилипший березовый листик, поглаживаю, провожу тыльной стороной ладони по виску, скуле… В груди все сжимается, что не вздохнуть. Зажмуриваюсь на несколько секунд, а затем расслабляюсь, подаюсь вперед и целую его в висок. Злат морщится, поворачивает голову и начинает тереться лицом о мои ноги. Щекотно.

Нет, я так и не изменилась. Все такая же мягкая и слабая внутри.

Я не смогу и не хочу мстить Злату за прошлое…

____________

*Треугольник Карпмана (драматический треугольник) — это модель ролевой игры, взаимоотношений между людьми, которая описывает три привычные социальные роли, занимаемые людьми в различных ситуациях: жертва, преследователь (тиран, агрессор), спасатель .