Мне тебя подарили

Глава 8

Злат (Злой)

Стою у ворот в ожидании такси. Захотелось курить. Никогда этого не делал, а сейчас вдруг подумал, что затянулся бы. Да уж, отменил днюху. Свои восемнадцать я точно запомню на всю жизнь. Снова некстати вспоминаю Шутову. Долбанушка. Реально счастлив, что скоро получу аттестат и свалю из школы, где балом правит ее батек.

Завороженно смотрю, как колеса машины скользят по асфальту и плавно тормозят. “Надо записаться в автошколу” — мелькает неожиданно мысль. Двигаюсь вперед, открываю дверь и ныряю в такси. “Через час уже буду дома” — морщусь от этой мысли, прикрываю глаза и придремываю…

— Явился гаденыш!

Отец ходит из угла в угол, как зверь неприкаянный. Рукава рубашки задраны до локтей, первые три пуговицы расстегнуты. Мать, как обычно, сидит в кресле у окна и с блаженным видом смотрит на свою любимую сирень. Ее вообще мало, что парит по жизни. Наверняка сидит и думает, на какой ретрит* по пробуждению женской энергии и силы рвануть на этот раз. Да, в этом вся моя мама. Все что-то пробуждает в себе, еще бы это работало как-то. По мне, так банальная выкачка бабла. Из ее кошелька, само собой. А если быть, еще точнее, из кошелька бати, но тут виноват он сам. Во всем этом...

Вновь перевожу взгляд на отца. Разъярен. Под кожей желваки скачут, словно пружины. Кажется, даже слышу скрежет его зубов.

— Что случилось? — не выдерживаю напряжения, витающего в воздухе, и задаю вопрос.

Отец мечет в меня взглядом ядовитые африканские стрелы. Подходит к стеклянному столику, наливает в бокал виски. Берет его в руку. Покручивает, а затем с силой швыряет об пол.

— Тварина! Я тебя… тебя… — сжимает руки в кулаки до белых костяшек. — Задушить бы как котенка!

Мать даже не вздрогнула. Видимо, сирень в этом году слишком прекрасна.

— Так задуши, — спокойно бросаю и убираю руки в карманы штанов. — Что тебе мешает?

Ровно шесть шагов и отец оказывается совсем близко. Мощный удар приходится прямо в мою челюсть.

Кровь мгновенно вскипает, кортизол стремительно растет, поднимая за собой и уровень норадреналина. Но я глушу в себе вспышку ответного гнева. Вытираю тыльной стороной ладони кровь с губы и вновь смотрю на отца.

— Может ты уже скажешь, где я опять накосячил и опорочил честь нашей царской семьи?

— Ты еще спрашиваешь? Серьезно? — отец вновь идет к столику. Хруст осколков стекла под его ботинками противно режет слух. Берет в руки телефон и открывает те самые видео, которые я уже видел. — Ты совсем ебанулся? Ты хоть понимаешь, что с нами будет, если это дерьмо просочится в СМИ?

Молчу.

— Понимаешь ты или нет, блять?! — во всю глотку горланит он.

— Понимаю, — выдаю тихо, не отводя от отца взгляда.

— Да нихрена ты не понимаешь, мелкий кусок дерьма!

Отец вновь подскакивает ко мне с намерением начистить рожу, но в этот момент в доме появляется Рада — моя младшая сестра. Видимо, только вернулась с музыкалки.

— Папа! — закрывает рот руками и моментально заливается слезами. — Не надо! Не бей его! — бросается к нам, и отец моментально опускает руку.

Мать наконец-то обращает на нас внимание.

— Может быть, пообедаем? — выдает она совершенно не к месту свое гениальное предложение.

“Черт! Только у меня такая долбанутая семейка или это у всех так?” — моментально проносится в голове.

— Рад, не плач, все нормально, — обнимаю сестру и целую в макушку.

— Но вы…

— Все, нормально, — делаю перед каждым словом паузу для большей убедительности. — Давай шуруй переодеваться, мыть руки и обедать.

Радка с недоверием смотрит на меня, но я кивком указываю ей наверх, и она медленно плетется к лестнице, то и дело, оборачиваясь на нас с отцом.

— После обеда жду тебя в кабинете. Тебе теперь восемнадцать, пора становиться взрослым, сынок. Все, детство в жопе отыграло и будет, — подхватывает со спинки дивана пиджак и выходит.

— Как дела мам? — задаю вопрос, хрен знает зачем.

— Прекрасно. Думаю, через неделю полетим с девочками на Филиппины, у нас там такое намечается!

— М, прикольно… — выдыхаю и качаю головой. “Ну хоть кто-то в нашей семье счастлив” — проносится в мыслях. Хотя, возможно, таким способом она просто прячется от всей задницы, что творится у нее под носом.

За столом царит полнейшая тишина. Никто не произносит ни слова. Лишь звуки столовых приборов позвякивают о керамику. Более гнетущей обстановки и придумать нельзя. Что там у нас на обед-то? Что-то перемалываю зубами до однородной массы, а сам и вкуса не чувствую. Крольчатина в сливочно-чесночном соусе? Вроде съедобно.

— Злат, — начинает отец. — Получишь аттестат, но о каникулах и не мечтай. Я записал тебя в бизнес-школу.

— А мое соревнование по карате?

— Забудь о карате. Не маленький уже.

Смотрю на него стальным взглядом. Серьезно сейчас говорит? Он реально собрался решать и дальше за меня всю МОЮ жизнь? Как дышать и как срать тоже?

— Жуй давай, — бросает с недовольством.

И вновь в столовой наступает тишина. Откладываю вилку в сторону и встаю из-за стола.

— Я наелся, — отодвигаю стул, чтобы поскорее покинуть это удушающее место.

Отец с силой грохает кулаком по столу, отчего Радка тут же вздрагивает и с паникой смотрит на родителя. Мама поднимает вопросительный взгляд на меня.

— Сел обратно. Взял вилку и доел все до последней крошки, — стеклянный взгляд отца говорит о том, что лучше именно так и сделать.

Плюхаюсь обратно на стул и запихиваю в глотку долбанную жратву со скоростью света. Когда тарелка становится полностью пустой, вновь складываю столовые приборы и поднимаюсь.

— Теперь-то я могу уйти, па-па? — вздергиваю бровь.

— Иди, — цедит сквозь зубы он.

Заваливаюсь в свою комнату, взгляд моментально падает на шкаф с моими наградами в спорте. Быстрым шагом подхожу и начинаю снимать их с полок. Далее иду на первый этаж, беру у нашей домработницы мусорные мешки, в которые потом складываю все свои медали, кубки и всю спортивную требуху. Как сказал отец: “Забудь. Не маленький уже”. Окей. Уже забыл. Выношу этот хлам к мусорному баку за домом и возвращаюсь. Прохожу мимо кабинета родителя и понимаю, что игнорировать его я все-таки не могу. Надо выслушать весь тот бред, что он в миллиардный раз будет лить в уши с мудровыебанным видом.

Рука тянется к дверной ручке и замирает от чудовищного крика.

— Ублюдок! Ты совсем охренел выставлять мне такие условия? МНЕ! Не смей угрожать, если тебе дорога твоя шкура!

Хлопок. По звуку — это телефон родителя встретился со стеной. Следом идет целая очередь из матерных слов.

Выдыхаю и медленно открываю дверь в кабинет отца.

— Я тебя убью, Злат, — смотрит он на меня совершенно отчужденным, ледяным взглядом.

__________________

*Ретрит — это времяпровождение, которое предполагает духовные практики (медитации, йога, дыхательные техники). Ретриты могу быть уединенными и коллективными. Это моральная и физическая перезагрузка, отдых от повседневной суеты.