Мне тебя подарили

Глава 48

Злат (Злой)

Наверняка для многих проснуться утром от аромата блинчиков — не является чем-то сверхъестественным, а вот я давно позабыл этот запах. Мне кажется, он остался в моей детской памяти, когда мама была... более счастливой, более здоровой. Конечно, у нас в семье были на завтрак и блинчики, и вафли, но их готовила не мама, а наш домашний повар — Татьяна.

Это другое.

Первая мысль, что приходит в голову — бабушка Славы, хозяйничает на кухне, но когда поворачиваюсь набок, понимаю, что в кровати я лежу один, а потом догоняю, что Елена Степановна уже не живет с нами.

Улыбаюсь. Слава готовит. Мне? Мне ведь?

Встаю, натягиваю бежевые домашние брюки из муслина, быстро умываюсь в ванной и тащусь на крышесносный аромат блинчиков.

Славка стоит ко мне спиной, в ушах беспроводные наушники, танцует с деревянной лопаткой в руке. На моем лице вновь расплывается придурковатая улыбка. Складываю руки на груди, приваливаюсь к стене и просто наблюдаю за ней. Запечатлеть бы этот момент навечно, отсканировать и сделать миллион копий. Чтоб вот так всегда было — тепло. А еще, Радка пришла бы к нам в гости, и мама с ней. Сидели бы так, пили чай и говорили о пустяках. Но правда в том, что как только Слава заметит меня — изменится в лице, в ее глазах мелькнет непринятие, улыбка исчезнет, а все движения будут прошиты насквозь невидимыми нитями напряжения.

Отлепляюсь от стены, подхожу к жене сзади, обнимаю и целую в щеку. От неожиданности она вздрагивает. Лопатка падает на пол.

— Злат! Я чуть от страха заикой не стала! — вскрикивает она, убирая из ушей наушники.

— С добрым утром. Я, надеюсь, никого вчера не грохнул в гостях у твоей бабушки?

— Ничего не помнишь? — ехидно улыбается, поднимает с пола лопатку и сразу идет ее мыть.

— Ну так, смутно. Там одна странная тетка с волосами цвета подгнившего мухомора постоянно мне какой-то бормотухи подливала. Хер знает, как я после этого пойла вообще выжил.

— А, ты про тетю Улю. Я не пробовала, но говорят, ее домашнее вино очень забористое.

— Слав, все нормально?

— М? Ты о чем? — ее бровь изгибается домиком.

— О нас…

— А что такое?

— Мы с тобой разговариваем нормально.

Славка пожимает плечами, поддевает пальчиком блин, сворачивает его треугольником, макает в сгущенку и откусывает, прикрыв глаза от блаженства.

— Ты же сам как-то говорил, что воевать, не хочешь, а теперь удивляешься.

— Говорил, — подтормаживаю с реакцией, подхожу к чайнику, щелкаю кнопкой. — Спасибо, — отвечаю, сам не зная за что конкретно ее благодарю. Наверное, за все.

— Злат, ты жуткий тип, но я попробую…

Она замолкает, не закончив свою мысль, закусывает губу, замечаю, как ее глаза начинают искриться и она поднимает взгляд к потолку. Делаю шаг к ней, но Слава выставляет вперед руку и мотает головой. Все. Стопорюсь. Понял, что на нее давить, только себе дороже.

Кухня наполняется неприятным запахом гари, но мы не двигаемся. Сами тлеем, постепенно осыпаясь золой.

Пиздец, приехали. Я все понимаю. Одно дело, когда ломают тебя, но совсем другое, когда ты ломаешь себя сам. Именно это сейчас происходит с ней. Перестройка. Да, как было и со мной, в прошлом, когда узнал, что начал травлю на невинную девчонку… А потом снова ломало, когда увидел ее с Зотовым. Но я отпустил это, потому что прошлое не изменить.

Слава громко шмыгает носом, подходит к плите и быстро убирает сгоревший блин.

— Я много думала вчера. Мне тяжело принять нас. Вместе, — делает паузу, опускает половник в кастрюльку, зачерпывает тесто и разливает его по сковороде, постоянно ее наклоняя в разные стороны, чтобы получился ровный круг. Затем убавляет температуру конфорки. — Черт… ты просто мне нужен, Витман, но я будто предаю себя.

Я слова все враз забыл. Да какие слова! Алфавит сейчас не вспомню! Язык прилип к небу, в горле ком размером с кокос, не меньше! А по телу прокатывается волна электричества, от которой меня передергивает. Моторчик стряхнул с себя, кажется, вековую ржавчину и начинает набирать обороты.

Сгребаю Славку и усаживаю на стол, обхватив ее лицо руками. Трясущимися, блять, руками.

— Ты не пожалеешь, что предала себя. Обещаю, — выдаю будто чужим голосом и накрываю ее губы своими, сминаю их, покусываю, терзаю, жадными до взаимности поцелуями. Подхватываю Славу на руки и утаскиваю в спальню.

И трахаю ее, трахаю… Просто как ненормальный.

Пока наша кухня горит, мы восстаем из собственного пепла новой версией себя.

— Вроде не пьяные, как же вы, молодые люди не заметили, что у вас пожар? — с осуждением в голосе спрашивает крепкий мужик в форме.

Небольшой огонь я потушил сам, но кто-то из соседей снизу все-таки успел вызвать пожарников, да и сигнализация сработала. В общем, из-за нашей страсти со Славкой сегодня проснулся весь дом. Неплохое начало субботы. В принципе, в моем стиле.

— Отвлеклись, — не вижу смысла придумывать сказки и выдаю как есть. — Командир, если там штраф за выезд, без проблем выписывайте — все выплатим.

— Значит, Витман? — смотрит он исподлобья.

— Так точно, — улыбаюсь во все тридцать два.

— Злат Альбертович… Злат… Альбертович… — мужик повторно смотрит в глубокой задумчивости на мой паспорт, пытаясь одуплить кто я, затем махает рукой. — Ладно, Витман, от тебя больше проблем будет. Так, молодежь, больше не шалить, — грозит он пальцем почему-то Славке, которая тут же краснеет еще больше и прячется за дверью спальни. — Всего доброго, — разворачивается он и идет на выход.

— Ага. Спасибо, кэп. Хорошего дня, — закрываю за пожарными дверь и топаю к той, из-за кого у меня конкретно так мозги клинит.