Мне тебя подарили

Глава 66

Злат (Злой)

— Занимая сторону отца перспектив у тебя, нет. Компания все равно станет моей. А ты… ненужный человек, который слишком много знает, — делаю паузу. — Для него, но не для меня. Ты нужен мне, Герман.

— Злат, я не могу, ты понимаешь, как только мы развернемся с передачей Альбы, брат тут же меня… — он поперхивается и заходится в кашле, хриплом, как скрежет ножа по стеклу. Пальцы судорожно сжимаются на груди, лицо бледнеет, на лбу выступает испарина.

Знаю. Здоровье у него уже давно ни к черту от нервов.

— Сердце свое побереги, не нервичай так. Ты сегодня же уедешь из города. До Омска на машине далее прыгаешь в самолет до Москвы и в Минск. Отсидишься некоторое время, вернешься, спокойно перепишем компанию. Не беспокойся, с голой жопой не останешься.

— Так просто? — вскидывает взгляд.

— В том и дело, Герман. Все просто. Поэтому не пытайся ничего усложнять. Сразу оговорюсь, сбежать не выйдет: двадцать четыре часа в сутки ты будешь под наблюдением.

— Мне и бежать некуда... Сколько дней, недель, месяцев?

— Сколько потребуется.

— Что будет происходить здесь?

— Твоя задача — на время исчезнуть из поля зрения. Переждать бурю. Не привлекать внимания. Остальное тебя не должно волновать. Еще вопросы?

Герман, тяжело дыша, смотрит в мои глаза, пытаясь прочитать в них хоть что-то еще. Доступ закрыт. Подсвечиваю только холодный расчет и решимость.

— И все же, если все так просто, зачем вся эта спешка? Зачем Минск?

— Я не знаю, как все пойдет сейчас. Перестраховка, дядя, лишней не бывает. Поверь мне, чем меньше ты знаешь, тем лучше для тебя. Просто делай то, что тебе говорят. И все будет хорошо.

— Черт! Если… если то, что ты задумал, провалится, то я труп, — прикладывает руку ко лбу и в полном отрешении смотрит себе под ноги. — Злат, гарантии! Мне нужны гарантии, обещай, что не провалишься! Поклянись мне!

Качаю головой.

— От моей клятвы тебе не станет легче. Гарантий не дам.

Он поднимает голову, в глазах плещется страх, смешанный с отчаянием. Вижу, как он борется с собой, пытается ухватиться хоть за что-то, что могло бы придать ему ощущение безопасности.

Приподнимаю руку вверх и слегка махаю ей, давая парням позади меня знак опустить оружие.

— Ладно, — хрипит дядя, — Ладно. Я понял. Что дальше?

— На сборы не больше часа. Да, у меня последний вопрос к тебе: отец — тот еще перестраховщик. По-твоему, где он хранит всю чернуху? Зная его, это не банковская ячейка. В своем доме не стал бы, слишком опасно на случай обысков. У тебя… сомнительно. Я прав?

— У меня ничего нет. Можешь перевернуть все здесь вверх дном. Альберт не настолько безрассуден, чтобы доверить мне “бомбу”.

— Мысли?

— Он параноик, — пожимает плечами.

— У бабушки в доме?

Герман морщится и отворачивает голову в сторону.

— Я много раз размышлял об этом. Думаю, да. У матери, — его грустный взгляд падает на фотографию бабушки и покойного деда. — Злат, я уверен, что она не в курсе, что там… Ты же ее знаешь.

— Конечно, Герман. Я не причиню вреда бабуле.

— Ты все равно ее уничтожишь. Она сойдет с ума, когда все вылезет наружу…

Молчу. Еще одна боль. Он прав. Что бы ни случилось, для нее отец, всегда будет ребенком, а значит, когда все случится…

— Это не повлияет на мое решение, — выдыхаю. — Иди собирай вещи.

Герман уходит наверх в сопровождении двух парней.

— Ден, твои маски-шоу, божественны, — улыбаюсь и слегка поворачиваю голову, глядя на одного из “солдатиков”.

Мужчина ухмыляется, снимает с головы балаклаву.

— Как ты меня узнал? — давит Романцов с довольной рожей.

— А я милого узнаю по походке*… — затягиваю нараспев. — Был уверен, что сам лично захочешь поучаствовать. Придурок…

Спустя две недели

Письменное разрешение, заверенное гербовой печатью на свидание с отцом, получено.

Свидание. Единственное. Первое и последнее. Больше я не приду.

Нас разделяет лишь стекло, но будто целые миры. Я здесь на Земле, а он где-то там, на совершенно вымершей, пустой планете.

Беру трубку. Подношу к уху.

— Привет, папа.

— Твоих рук дело, выродок мелкий?

— Ты что, как я могу? — удивляюсь, с хищной улыбкой.

— Думаешь, Варганов так легко спустит тебе это с рук? Надя осталась одна с ребенком, которого она носит под сердцем.

Какие речи толкает, просто расплакаться готов.

— Александру Алексеевичу сейчас не до мирских проблем. Поговаривают, он отправился на рыбалку, да вот неудача — перепил, с лодки упал и на дно, рыбок кормить. Его охрана ничего не смогла сделать, не успели ребята доплыть, но честно пытались. Увы... так бывает. Кстати, я нашел одного интересного человечка, как там его, Енот? В общем, ты понял, да?

Смотрю на отца ледяным взглядом. Уверен, он боится, что этот мясник вывернет наизнанку всю его грязную подноготную: и заказ на поджог дома Елены Степановны, и убийство Шутова, и прочие темные делишки, которые он проворачивал по его приказу. Но я не видел в этом смысла, отец и так проходит по нескольким уголовным делам. А вот ручки у меня чесались. Енота, а по паспорту — Александра Екотова и парочку его подельников, Агафонов отправил под ликвидацию. Вполне гуманным методом — каждого одним точным выстрелом, одной пулей.

— Сука… Породил демона на свою голову, — рычит отец.

Знал бы он, что за устранение Варганова я должен отдать долю "Альбстрой" Крестовским — разнесло бы в щепки.

— Надеюсь, ты тут сгниешь.

Встаю с намерением повесить трубку, как отец внезапно припечатывает руку к стеклу и начинает говорить:

— Стой. Злат, у тебя будет брат. Не бросай его, ребенок ни в чем не виноват. Он… не должен страдать. Скажи ей. Скажи Наде, чтобы назвала его Богдан.

Богдан — “Богом данный”. Язык не повернется передать просьбу отца Наденьке.

“Не бросай его, ребенок ни в чем не виноват. Он… не должен страдать…” — отец только сейчас это понял? Какая же печаль.

— Когда я выйду…

— То пройдет очень много лет, потерянных зря, — перебиваю его. — Если ты, конечно, вообще доживешь, чего я, не могу тебе гарантировать, Альберт Эдуардович, — улыбаюсь и вешаю трубку.

Секунда тишины — а внутри будто что-то обрушилось. Грохнулось тяжелое, старое, ржавое… как и он сам. Мой отец. Впервые за всю мою жизнь он не пытался приказывать. Просил. Голосом, который хрипел и дрожал, будто он больше не лев, а поломанная музыкальная шкатулка.

Пока. Теперь навсегда.

Выхожу на улицу, забиваю легкие воздухом до предела. Агафонов стоит, привалившись к старому тополю, и задумчиво водит пальцем по экрану телефона.

— Можем ехать, — подгребаю к нему и хлопаю по плечу.

— В аэропорт?

— Пора встретить дядю.

— Обещаю тебя держать, чтобы прямо оттуда не сорвался к жене. Потерпи еще немного.

Слова Димана кольнули, словно иголки. Стискиваю зубы, чувствуя фантомное прикосновение ее руки к моей. Наклоняю голову, похрустываю позвонками. Провожу ладонью по горлу. Воздуха нет. Без нее, будто живу на аппарате ИВЛ. Да и жив ли я?

Две недели назад

На следующий день, после отъезда Германа из города, я отправлил сестру и бабушку в гастро-театр Крестовского и Зорина. О моих планах родные были не в курсе.

Ровно в семнадцать часов вечера, я снял дом с охраны, спокойно вошел вместе с Диманом и парочкой ребят из своей охраны.

Двухэтажный дом моей бабушки, само собой, был под видеонаблюдением, но Бессонов, в рот его, гений, “нечаянно” сломал систему. Поэтому я был спокоен.

Внутри витал аромат древесины и пирогов с яблоками и корицей. Тепло, уютно, так по родному, а я… заявился словно вор. Паршивенькое чувство. На первом этаже две комнаты, кухня, санузел, на втором, еще две спальни и небольшая библиотека, забитая старыми книгами.

Мы перерыли каждый угол, но аккуратно, возвращая, вещи на свое место.

Чердак. Пыльный чемодан. Первый. Второй. Пусто.

Старый оружейный шкафчик деда. Пусто.

Комнаты. Шкафы. На шкафах. За шкафами. В диване, под диваном, за диваном. Пусто…

И все же, спустя час, удача нам улыбнулась.

На первом этаже на кухне я нашел “жирный” тайник с деньгами за экраном батареи, встроенной в стену. На цокольном, в кладовой за ящиками с банками солений Диман обнаружил небольшой сейф.

Дальнейшие поиски не увенчались успехом.

Взгляд на часы. Время поджимало. В кармане завибрировал телефон.

— С-сука! — рыкнул и грохнул кулаком о стену.

Диман ненадолго замер, глядя на меня.

Я развернулся, привалился к стене, прикрыв глаза, выровнял дыхание.

— Да, папа.

— Злат, в семь часов, не опаздывать!

— Помню. Стою в цветочном, жду, пока соберут сто одну белую розу для Лейлы.

— Она будет в восторге, — усмехнулся он. — Не опаздывай. Будет невежливо.

— Знаю, — коротко ответил и скинул звонок.

— Ладно, парни, выдвигаемся. Времени в обрез, но надо проверить, что лежит в заветном сундучке, — подмигнул я, глядя на сейф, и улыбка растянула мои губы.

Там может быть все что угодно. От ничего до черной бухгалтерии, документов, счетов, и всего, что связано с получением взяток. Тем более что обнаруженные в стене, деньги не давали мне покоя. Сомневаюсь, что это накопления бабушки — дата на корешках относительно свежая. Надо было подумать, на что в последнее время в городе выдавалось разрешение. Точечная застройка? Вырубка очередного сквера?

Выскочили из дома, загрузились в машину. Диман за руль, все движения на автомате. Машина взревела, диким медведем и со свистом сорвалась с места. За нами следом летела вторая, с охраной. Теперь я ею не пренебрегал. Неотрывно сверлил взглядом дорогу, а в голове крутилось одно: “время”.

Мне нужно было время, чтобы найти компромат. Время, чтобы понять откуда деньги. Время, чтобы утопить отца. Время, чтобы избавиться от губернатора. Время, чтобы решить вопрос с компанией.

Время, сука, время, чтобы вернуть себе жену!

В офис ЧОПа приехали быстро. Я, не дожидаясь Димана, выскочил из машины, сам открыл багажник и подхватил, замотанный в простыню, сейф, который по ощущениям, весил около пятидесяти килограмм. Направился к зданию. Здесь, я надеюсь, лежит ключ к его падению.

На месте меня уже ждали Бессоновы Артур и его отец Эльдар Амирович, Шмелев Николай Антонович, Ден, Андрей и специалисты по вскрытию. Двое крепких парней с чемоданчиками, полными хитрых инструментов.

— Доброго денечка подельники! — бросил с ухмылкой. — Я тут подумал, по нам, ведь тоже уголовка плачет.

— Типун тебе на язык, парень, — буркнул Шмелев и нервно смахнул со лба испарину.

Нервишки у деда явно зашалили от моих слов. Осторожный он.

— Эльдар Амирович? — я вопросительно посмотрел на Бессонова, надеюсь, будущего мэра.

— Да, сегодня, когда он вернется домой, накроют, — кивнул он, посмотрел на часы. — Скоро мои юристы и бухгалтер подтянутся. Надеюсь, не зря, — мазнул взглядом по сейфу.

— Я тоже, надеюсь.

Время тянулось мучительно медленно. Каждая секунда казалась вечностью. Я ходил взад-вперед, игнорировал бесконечные звонки отца, курил на балкончике одну за другой, пытаясь сдержать волнение. Хер знает, на какой по счету сигарете появился Ден. Серьезное выражение на лице, прямой взгляд в глаза.

— Злат, в общем, все… вскрыли коробчонку…

Замер, не донеся сигарету до губ. На мгновение меня охватило сомнение, что все было зря.

— И? — сердце бешено заколотилось.

— Нашли, — Романцов наконец, растянул рот в улыбке. — Несколько папок с разными годами. Там юристы сейчас все изучают. Видимо, мы здесь до утра, — потягивается, скрипя голосом. — Ты красавчик, братишка.

Сигарета полетела в сторону. Быстрым шагом двинулся в кабинет. Неужели все так просто? Неужели вот оно — доказательство вины отца, что поможет зарыть его глубоко и надолго?

Когда я открыл дверь и влетел в кабинет, в воздухе витало всего одно слово: "Свобода"...

____________

* “Я милого узнаю по походке…” — Русская песня неизвестного авторства. (создание музыки приписывается русскому композитору XIX века Александру Дюбюку, написавшему несколько десятков известных романсов. А поэт, написавший эти строки, неизвестен).