Мятежная вдова. Хозяйка швейной фабрики [Первая часть]

Глава 12

— Сеньора! — Мартин пришёл в себя первым и, обойдя стол, приблизился ко мне. — Прошу простить нас, это я виноват. Изабелла здесь ни при чём. С моей стороны было непозволительно так себя вести, и я готов понести наказание за свою дерзость.

Я изумлённо уставилась на него и спросила:

— Какое ещё наказание?

— Любое, какое вы выберете. Я вёл себя недостойно.

Мотнув головой, я перевела взгляд на красную от смущения Беллу.

— Милая, скажи, Мартин тебя обидел?

— Нет, что вы, мадам!

— Тогда чего вы хотите, я не понимаю? Вы нравитесь друг другу, это нормально. Лучше, конечно, было бы в другом месте заниматься тем, чем вы тут занимались, но…

— Я бы не посмел, сеньора!

— Хорошо. Тогда не вижу проблемы.

Мужчина и девушка, коротко переглянулись. От моего внимания не укрылось, с каким облегчением Мартин выпустил воздух из лёгких, вспомнив, что иногда неплохо было бы дышать.

— Мадам, вы сама доброта, и мы не знаем, как благодарить вас за это, — продолжил он. — Но я всё же скажу, чтобы вы не думали обо мне хуже, чем есть на самом деле. — Мы с Изабеллой хотели бы пожениться.

— Да вы что! — изумилась я. — Это же замечательно!

— Вы одобряете? — удивлённо спросила девушка.

— А почему я не должна одобрить такой чудесный союз?

— Ну мы ведь ваши служащие, и это может повлиять на работу.

Закатив глаза, я выставила вперёд руку, пресекая неуместный спор.

— Белла, Мартин, вы именно служащие, но никак не рабы, чтобы ждать моего одобрения для столь судьбоносного решения. Решили пожениться — женитесь, а я помогу вам свадьбу организовать. Как же я рада за вас!

Чуть не прослезилась от умиления, глядя на двоих счастливых влюблённых. И всё же следовало спуститься с небес, ведь впереди нас ожидали куда более насущные дела.

Мартин тоже был наслышан о ведьмах Читы. И когда я сказала ему, что собираюсь нанять их, он едва не выронил трость от изумления.

— Если не хотите навлечь на нас больших проблем, чем мы уже имеем, мадам, откажитесь от этой затеи, — сказал он.

— Но почему? Они ведь просто женщины, которым нужна работа.

— По нашим законам на работу могут принять только замужнюю женщину.

— Но как же вдовы и те, кого меняют на помоложе?

— Нюансов много, мадам. Можно целый день перечислять.

— Тогда что в этом случае прикажете делать незамужним? Умирать с голоду? — я возмущённо уставилась на него, уперев руки в боки. — Насколько мне известно, ваше правительство не выделяет ни пенсий, ни пособий. Поэтому у несчастных только один выход — начинать бизнес, что невозможно в Тальдаро, или идти работать в местный бордель. Я почему-то не удивлюсь, если вы сейчас скажете, что и туда без мужей не принимают.

— Мадам! — Мартин даже схватился за периллу, а то бы точно споткнулся о ступеньку лестницы, по которой мы спускались. — Вы иногда поражаете меня! Разве можно?!

— Можно, Аньоло! Скоро вы доведёте своих женщин так, что мои слова покажутся вам цветочками.

Он нервно отёр выступивший на лбу пот. То и дело бросая на меня настороженный взгляд, он заговорил тихо:

— Законы не нами писаны, сеньора. И не нам их менять. Я и сам не в восторге от того, что происходит, но всё неспроста. Таким образом сеньор Фьезоло стремится улучшить экономику нашего региона. Ведь когда на службе трудится семейный человек и тем более когда у пары появляются дети, им меньше всего хочется что-то менять. Они работают вместе, а многие продолжают выходить на службу с грудными детьми. И в случае с замужней женщиной это не порицается.

Вот, значит, как. Матери-одиночки тут ни в чести. Нагуляла, принесла в подоле и всё такое прочее. А что если её обманули или, что ещё хуже, принудили к близости и ей теперь не на кого положиться кроме себя самой? Это никого не волнует. Хотя такие женщины работают куда усерднее.

— Мартин, — устало проговорила я, останавливаясь вместе с мужчиной у дверей, чтобы проводить его, — что вы предлагаете?

— С этими ведьмами опасно иметь дело, мадам. Если будет проверка, нас закроют.

Я глянула на него исподлобья. Надеялась, что сам поймёт, но нет. Придётся растолковывать.

— Нас в любом случае закроют. Швей не хватает, и мы не успеем выполнить заказ в срок. Нам нужны руки, а взять их больше неоткуда.

С минуту я наблюдала внутреннюю борьбу, которая отражалась на лице мужчины. Аньоло понимал, что я права, хоть моя инициатива и могла иметь плачевные для нашего предприятия последствия.

Он тяжело вздохнул. Но не успев ответить, вздрогнул. Пронзительный возглас Риты, которая выскочила на крыльцо, заставил нас прервать разговор.

Мы удивлённо посмотрели на женщину. Прижимая к лицу пухлые руки, она чуть не плакала, вглядываясь туда, где лакей отпирал калитку перед незваными гостями.

Только теперь я увидела экипаж, запряжённый тройкой беспокойных лошадей, который стоял прямо у наших ворот.

— Это же сеньор Валессио! — простонала Рита. — Пресвятая матерь! Только не он!

Женщина как могла, попыталась сбросить с себя отчаяние и, обмахиваясь ладонями, натянула на лицо улыбку. В то же время человек, который приближался к нам в сопровождении слуги, остановился у подножия лестницы и галантно поклонился.

Его довольно странный и помпезный костюм забавлял своим видом. Я успела привыкнуть к нарядам местных, напоминавшим туалеты времён Европы семнадцатого века. Оттого же сия средневековая вычурность по меньшей мере удивляла.

Широкополую шляпу мужчины украшали чёрные с вкраплением зелени перья, пышные рукава с прорезями и объёмные на бёдрах брюки делали его похожим на героев картин Альбрехта Дюрера. Но занятнее всего смотрелись усы, завитые тонкими линиями. И как бы мне ни хотелось, избавиться от ассоциации с тараканищем из книжки Чуковского не получалось.

— Сеньор Валессио! — пропела Рита, напустив на себя любезность. — Какая честь принимать вас в нашем доме. А что же вы не предупредили о своём визите? Мы бы подготовились.

Чинно цокая каблуками по камню лестницы, человек неспешно поднялся и, остановившись напротив меня, снял шляпу, потрясая перьями.

Лысина, блеснувшая на его макушке, послала мне в глаз ослепляющий солнечный блик настолько яркий, что пришлось поморгать.

— Рад видеть вас в добром здравии, мадам Салес, — сказал он, беря меня за руку и увлажняя её поцелуем. — Как хорошо, что вы оказались дома сегодня. Я приехал сразу же, как закончилась торговая экспедиция, потому что не мог ждать.

Слова его насторожили. Этому чуду в перьях явно что-то требовалось от меня, но что именно можно было лишь догадываться.

Пришлось последовать примеру Риты. Нарисовав на лице улыбку, я присела в, как мне казалось, почтительном реверансе.

— Мне тоже очень приятно видеть вас, сеньор Валессио, — сказала я. — Прошу, проходите и будьте нашим гостем. Рита, прикажи, чтобы подали чай.

— Не стоит себя утруждать, сеньора, — снова заговорил мужчина, когда мы вошли в дом. — Я ненадолго. Меня ещё ждут дела.

Он даже от услуг лакея отказался, не желая снимать с себя шляпу и накидку. Дождавшись, когда помощник подаст ему скрученные в рулон бумаги, мужчина с видом глашатая короля откашлялся, готовый вещать.

— Здесь документы, сеньора, — сказал он, посматривая на меня поверх листков, — которые подтверждают, что ваш муж при жизни задолжал мне крупную сумму. Часть долга он успел погасить, и я отдал ему расписку, но кое-что ещё осталось, — он сделал паузу, в которую я успела нервно сглотнуть, ожидая продолжения. Рита, стоя в отдалении, беззвучно молилась одними губами и осеняла себя знамением местной веры.

— Сколько он должен вам? — спросила я упавшим голосом.

— Семь тысяч. Он говорил, что ему нужны деньги на закупку сырья для фабрики.

Я глубоко вздохнула. Началось. Вот и первый стервятник.

— Только не думайте, сеньора, что я пришёл требовать свои деньги, — сказал он вдруг. — Как раз наоборот. Я готов договориться с вами и если получится, прийти к итогу, который устроит нас обоих.

Мужчина вновь галантно склонился.

— Продолжайте, — попросила я.

— Я знаю, что вы чрезвычайно горюете по кончине несчастного Карлоса и нет утешения вашей скорби. — Но нужно жить дальше и думать о будущем. Уже через месяц ваш траур закончится. Вы молоды и прекрасны, у вас неплохое приданое. Да, фабрика переживает не лучшие времена, но с моей помощью она поднимется. Уверен, министр одобрит моё назначение на пост управляющего и нашу с вами свадьбу.

Я с трудом удержала нижнюю челюсть.

Чего? В смысле, свадьбу? То есть мне отдаться тебе за долги? В подтверждение моих мыслей мужчина продолжил:

— Как только вы станете моей женой, сеньора, кредиты вашей семьи станут нашими общими кредитами.

В звенящей тишине, нависшей над гостиной, слышны были лишь нервные всхлипывания Риты.

— А вы уверены, сеньор, что готовы выплатить все долги, что остались после смерти моего мужа?

— Насколько мне известно, у него их немного, — самодовольно ответил мужчина.

Я ещё раз окинула его оценивающим взглядом. Что ж, он спрашивал моё мнение, а не ставил перед фактом — уже хорошо. Значит, я могу выбирать. А раз так, то Боже упаси меня от брака с этим тараканом в перьях!

Я никогда не умела прикидываться. Но что не сделаешь, чтобы спасти себя. Скривив лицо в страдальческой гримасе, я прижала к нему руку и заговорила, чуть не плача:

— Простите меня, о достойнейший из всех сеньоров! Но я не могу ответить на ваше предложение. Мой дорогой Карлос, мой любимый муж, навсегда в моём сердце. Денно и нощно я молю Пресвятую об упокоении его души в месте, достойном его и всю оставшуюся жизнь буду ожидать того светлого дня, когда мы, наконец, встретимся. О, мой бедный Карлос!

У меня даже получилось пустить слезу. Решив подыграть, Мартин протянул мне свой платок и сочувственно обнял. Несмотря на это от моих глаз не укрылся немой вопрос, застывший в его взгляде.

— Но, синьора, — опешил жених, — в таком случае вам придётся выплачивать непосильный для вас долг. Насколько мне известно, сеньор Салес, да упокоит Всевышняя его душу, не оставил вам содержание.

Я шумно высморкалась в платок.

— Мартин, — простонала я, потягивая носом, — принесли господину Валессио деньги.

Лицо Аньоло слегка перекосило.

— Но, мадам, — зашептал он, приходя в отчаяние, — это наши последние деньги.

— Мы ещё найдём. Вы же не хотите, чтобы этот жук занял ваше место в управлении фабрикой?

Совладав с собой, мужчина кивнул и менее чем через пять минут, отсчитывал гостю положенную сумму. Валессио явно не рад был такому исходу. Полагая, что нищая вдовица схватится за его предложение как за спасательный круг, он уже напридумывал себе, как построит из фабрики какой-нибудь магазин или сделает на её месте передаточный склад для портовых грузов. Моя персона интересовала его меньше всего, и это чувство между нами было взаимным.

Когда чудо в перьях покинул мой дом и, оттолкнув лакея, забрался в свой экипаж, я облегчённо вздохнула.

— Что же нам теперь делать, мадам? — спросил, теребя в руках расписку, Мартин. — У нас не осталось денег. Нечем платить швеям, и когда придут другие кредиторы, дать им тоже будет нечего. Молю, скажите, что у вас есть план, и всё под контролем.

Плана у меня не было. Как и денег теперь. Но кое-что всё же ещё можно было предпринять.

Задумчиво оглядев стены вокруг себя, я задала вопрос, который волновал меня с того самого дня, как я оказалась в доме Салесов.

— Мартин, вы случайно не знаете, сколько могли бы стоить эти картины?