Мятежная вдова. Хозяйка швейной фабрики [Первая часть]

Глава 47

Домой вернулась злая как собака. Мало того что в бедном квартале меня унизили со всех сторон, так ещё и денег на извозчика не хватило. Ладно хоть он поверил мне и подождал, когда вернулись, чтобы ему вынесли недостающую сумму.

Даже Рита не приставала с расспросами, видя моё состояние. И закрывшись в своей комнате, я упала на софу и долго лежала, обдумывая, что делать дальше.

Мне хотелось помочь детям. Но готовы ли они принять мою помощь?

Мысленно пометила себе разузнать поподробнее о системе образования в этих местах.

Невольно вспомнилась история моей семьи. Мама не любила рассказывать об этом, но я хорошо запомнила день, когда она разоткровенничалась.

Её семью раскулачили. А из зажиточного дома сделали школу для крестьянских детей. Для всех детей. Потому что и она пошла потом учиться в дом, где ещё недавно играла в куклы.

Странная ирония судьбы. До сих пор не могу понять, как к этому относиться.

Не похоже было, чтобы в Тальдаро у знати отнимали дома и национализировали хоть что-нибудь. Частная собственность процветала, работали банки. Казалось, единственным, что поменялось со времён рабства, была его отмена.

Что ж, не всё сразу. И не стоит мешать в одну кучу буржуазную и социалистическую революции.

Свёрток, полученный от Сесилии, не давал покоя. Как и её слова о надгробном памятнике для Диего. Даже думать об этом не хотелось. Но что там? Что они оба скрывают? Я обещала не смотреть и невольно прощупывала пальцами содержимое. Что-то тонкое, видимо, сложенный в несколько раз листок. Документ? Похоже, что так. И раз его столь тщательно скрывали, он вполне способен был испортить кому-то жизнь.

— Марлен? — я вздрогнула и чуть не выронила свёрток. Глянула на дверь. Там стояла Анжела. Прижимаясь спиной к стене, девушка готовилась что-то сказать.

— Прости, — снова заговорила она, — не хотела мешать.

Я поспешно затолкала секретный документ обратно в сумку.

— Нет, ты не помешала. Всё в порядке, — я улыбнулась ей. — Ты хотела о чём-то поговорить?

— Да, — девушка часто закивала и, отпрянув от стены, шагнула, прижимая к груди руки. — Завтра мы уезжаем.

— Что? Так скоро? — поразилась я.

— Но я ведь предупреждала, что Горацио уже оплатил нам места на корабле.

Точно. Она меня предупреждала. Но за всеми заботами я напрочь позабыла о готовящемся побеге. О боже, а ведь мне требовалось собрать информацию на этого самого дядю — спасителя чистой и светлой любви.

Как же тяжело тащить всё одной. Почти невозможно.

— Марлен? — Анжела взволнованно опустилась передо мной на колени. Я глянула на неё сквозь пальцы. — Я расстроила тебя? Поверь, сеньор Галотт хороший человек. Он уже пообещал Горацио должность и, возможно, мне не придётся работать.

Я кивнула.

Ну а что тут скажешь? Всё уже решено.

— Ты совершенно не стесняешь меня, Анжела, и можешь жить здесь, сколько захочешь, — сказала я, беря девушку за руку. — Может быть, вы всё же не будете так спешить?

— Нет, нет, я больше не могу ждать! И Горацио тоже! Завтра мы уедем отсюда и будем счастливы. Я верю. Пресвятая не оставит нас.

Тяжело вздохнула, отдаваясь судьбе.

— Хорошо. Тогда я помогу тебе собраться.

Корабль ожидался вечером следующего дня. И у меня имелось достаточно времени, чтобы съездить на фабрику и забрать для Анжелы мужской костюм. Но как только я шагнула за порог производственного цеха, сразу же поймала взглядом широкую спину.

Услыхав, что я вошла, Зоуи обернулась, а я ахнула, решив, что женщина сбежала из-под стражи.

— Сеньора! — заговорила она, поспешно приближаясь ко мне, — я должна сказать вам кое-что важное.

— Вас отпустили?

— Да, но не всех. Пойдёмте. Это всё очень неприятно, и мы должны решить, что делать.

Бросив взгляд на немногочисленных швей, которые недоумённо замерли, оставив работу, и с волнением смотрели на нас, я взяла Зоуи под руку и повела к себе в кабинет.

— Что произошло? — тихо спросила я, прикрывая за собой дверь.

Женщина беспокойно прохаживалась из угла в угол комнаты, сама на себя непохожая в этом порыве. Мне оставалось лишь ждать, и я сгорала от тревожного нетерпения.

— Паола назвалась Читой, мадам! — проговорила Зоуи, резко остановившись. — Она рассказала всё, потому что всё знала, и её увезли.

— Куда?

— Будет суд, и её, скорее всего, отправят в колонию на каменоломни.

Я вспомнила Паолу. Та самая женщина, которая рассказывала про убитого конюха и его странное пророчество. И эта женщина, которая вполне могла спокойно жить и работать, вдруг взяла на себя чужую вину.

— Но зачем? Я не понимаю? — в голове помутилось. Как же так? Она ведь ни в чём не виновата, это всё Марлен.

— Паола сказала мне, что так нужно. Её вдохновили ваши последние слова, и она сделала это с лёгким сердцем, потому что теперь сёстры в надёжных руках и ничто не помешает нам достичь наших целей. Так она сказала.

— Я всё равно не понимаю.

— Вы успокоили её, сеньора, — Зоуи приблизилась ко мне, обнимая за плечи. — Мы давно поняли, что ничего хорошего не выйдет из всех этих поджогов и мелких пакостей. Но вы вышли на путь здравого сопротивления. Кто-то должен был развязать вам руки, понимаете? Это её жертва ради общего дела, мадам.

На мои глаза навернулись слёзы, и я не сумела их сдержать. Нет, я знала, что так бывает. Сколько имелось примеров доблести и самопожертвования в истории. Но то были рассказы о далёких событиях прошлого, а теперь всё происходило здесь и сейчас. Здесь и сейчас одна женщина загубила свою жизнь, чтобы другая помогла остальным выкарабкаться на свет.

— Так не должно было случиться, — говорила я, ощущая объятия Зоуи, которая теперь гладила меня по голове. — Бедная Паола! Что-то нужно сделать! Помочь ей смягчить наказание! Нужен адвокат!

— Не плачьте, сеньора. У неё всё будет хорошо.

— На каменоломнях не бывает хорошо!

— Вы думаете, она станет копать рудник? — Зоуи усмехнулась, отстраняясь от меня и заглядывая в лицо. — Женщины там трудятся на кухне, в прачечной или шьют. Её жизнь мало изменится.

— Ты говоришь это, чтобы меня успокоить.

— Нет, мадам. Так и будет. Говорят, там даже браки заключаются среди осуждённых. Люди строят себе дома, ходят на работу. Тяжёлую работу, но всё же. Паола с её опытом не пропадёт. А у нас появится время, которое мы потратим с умом.

Точно. Лучше и не скажешь.

Разомкнув объятия, я вытерла рукавом глаза и попыталась успокоиться.

— Ты права, — сказала я. — И мы начнём действовать прямо сейчас. Собери всех, а я займусь оформлением документов, чтобы у вас было право работать на фабрике. Пусть девочки явятся завтра с утра. Нам предстоит обить немало порогов и выслушать упрёков не меньше. Но в таком деле главное — начать.

Зоуи не переставала улыбаться, радуясь моему оживлению.

— Нам не привыкать, мадам.

Когда я проводила её, три вопросительных взгляда, устремившись в меня с порога, напомнили о том, что я обещала, но до сих пор не сделала. И спустя четверть часа, Аньоло уже поглаживал по плечу взволнованную Беллу, а Лукас точно, как Зоуи, рассекал кабинет, вышагивая из угла в угол.

— Ты хорошо подумала? — спросил он, резко остановившись и впившись в меня взглядом, полным тревоги. — Ну какие машины? Кто станет на них шить? Всю жизнь швеи руками работали.

— Они могут испугаться, вам не кажется? — подхватил Мартин. — Машины заменяют лошадей, кочегаров в котельных. Теперь эта швейная машина, которая наверняка заменит швею.

— Не заменит, — твёрдо проговорила я. — Такая машина никогда не сможет работать без человека. И удобна она тем, что ускорит процесс. Швея за час сможет создать столько одежды, сколько делала за смену.

— Неужели такое возможно? — спросила недоверчиво Белла.

— Когда ты увидишь итоговые цифры производительности, у тебя отпадут все вопросы. Нам остаётся только обучить девочек.

— И это самое сложное, — закончил Лукас.

— Дорогой, ты прав. И у меня будет к тебе просьба. Подготовь Магдалину к этой новости, расскажи то, что рассказала тебе я. Пусть она начнёт обучаться, когда Лучано привезёт первые машины, а потом научит остальных. Нам нужно вводить новшества осторожно, но и тянуть с этим долго нельзя. Заказы идут, а фабрике не хватает рук. Да вы и сами это понимаете.

Лукас и Мартин согласно кивнули.

С каждым днём я ощущала, что теряю силы. Буквально. Нет, мне нравилось находиться в гуще событий и быть всем нужной, но организм требовал отдыха. Я плохо спала, питалась на ходу. Днём, ближе к обеду, начинала клевать носом, и с огромнейшим трудом заставляла себя не уснуть, ведь впереди было ещё столько дел.

Грешным делом, посматривала на настенный календарь, разобравшись в устройстве которого, осознавала простую истину — до дня равноденствия осталось немногим больше месяца. А значит, пора искать себе мужа. Иначе фабрику отберут.

Откинулась на спинку кресла, смыкая веки.

Что делать?

Как быть?

Может, правда договориться с кем-нибудь, кому можно доверять, на фиктивную сделку? Но с кем? Кому здесь вообще можно доверять?

С этой мыслью шагнула на лестницу, чтобы возвращаться домой, как вдруг увидела внизу человека в коричневом потёртом сюртуке, который беседовал с Мартином. Узнав в нём начальника портовых грузчиков, я прибавила шаг.

Мне показалось, что и мужчина оживился, и даже как будто обрадовался, увидев меня.

— Сеньор Гаспаро, — начала я, подходя к нему и подавая руку, — какой приятный сюрприз. Вы к нам по делу?

— Хотел узнать, как вы, мадам, — ответил он. — и не нужна ли помощь.

Взгляд, которым он одарил меня, был красноречивее слов. Так мог смотреть только влюблённый мужчина на предмет страстного обожания. Или я слишком возомнила о себе? Но жизненный опыт плюс понимание местных нравов горячих, пылких мужчин говорили сами за себя. Чего стоит один только Диего Борджес, который точно так обжигает взглядом, да ещё и прёт напролом, не видя препятствий.

Я немного смутилась.

— Благодарю вас сеньор, — ответила, забирая у него руку, с которой мужчина, судя по всему, так и не расстался бы, не прояви я инициативу. — Помощь нам нужна всегда. Но чаще всего никто, кроме Пресвятой, не в силах нам помочь.

— Мадам шутит, — остановил меня Мартин. — Господин Гаспаро приехал, чтобы вернуть нам повозку. Ту самую, если вы помните.

Я на минуту задумалась. Но потом меня осенило. Под той самой повозкой подразумевался откуп мерзавцу ростовщику, который едва не заставил бедняжку Беллу самым унизительным образом расплачиваться по долгам покойного отца.

Я рот открыла от изумления.

— Вы про ту повозку, которая…

— Именно, мадам. Я выкупил её у Донато и решил, что вам она нужнее.

— Спасибо, сеньор. Не знаю, как благодарить вас.

— Кое-что вы можете сделать, — сказал он, улыбнувшись лукаво. Мне вдруг стало не по себе. — У меня сильно поизносился сюртук. Если мне его залатают, я буду счастлив.

— Мы сошьём вам новый! — выпалила я.

Мужчина усмехнулся.

— Это слишком.

— Нет, я настаиваю.

— Ну значит, так тому и быть. Отказать вам я не в силах.

Мы так и продолжали бы улыбаться друг другу, как два неловких подростка, если бы Мартин не откашлялся дипломатично.

— Мадам, вы куда-то собирались сегодня вечером.

Я опомнилась. Конечно, собиралась! Посадить на корабль и отправить в пугающую неизвестность две наивные влюблённые души.

Попрощавшись со своим скромным благодетелем и пообещав снять с него мерки, я заспешила домой. Вскоре, переодевшись в неприметное, старенькое, тёмной-бордовое платье Марлен и укрывшись кружевом чёрной накидки, под руку с симпатичным и чрезвычайно женственным парнишкой отправилась туда, где, как мы надеялись, нас уже ждал Горацио Сартаро.