Мятежная вдова. Хозяйка швейной фабрики [Первая часть]

Глава 16

Работа кипела не только на фабрике. С появлением швей стало ясно, что мы выполним заказ в срок, а потому всё больше часов я просиживала с Беллой в кабинете Карлоса, где мы планировали будущее фабрики.

Собрав воедино все самые оптимистичные прогнозы, мы расписывали возможную прибыль от заказов на годы вперёд. Я не могла точно знать, так ли оно будет. Этого никто не знал, но при верной работе на результат, всё могло получиться.

— Было бы здорово разработать линейку нарядов по типу фигуры, — задумчиво проговорила я, устав от цифр и потирая переносицу.

Белла удивлённо посмотрела на меня.

— Как это?

Поняв, что снова опережаю время, поджала губы. Вот же язык мой. Мозг не успевает за ним, особенно когда устаю.

— Ну то есть, смотри, — теперь я аккуратно подбирала слова. — Есть девушки красивые, с пышными формами. Как ты, например. Им не нужно специально что-то подкладывать под одежду, утягивать её. А другим приходится помучиться с корсетами, чтобы добиться одобрения своей внешности обществом. Я же предлагаю создавать наряды, которые учитывают нюансы пропорций разных типов фигур и где-то визуально добавляют объёма груди, где-то бёдрам, чтобы талия казалась тоньше. Понимаешь?

— Даже не знаю, мадам. Мне, чтобы понять, нужно увидеть.

Осенённая светлой идеей, я подскочила с места и, усевшись рядом с девушкой, стала рисовать карандашом на одном из ненужных листков женскую фигуру. Что-то вроде быстрого скетча, который рисуют модельеры. Вот только мне до их мастерства было далеко, а потому выходило немного криво.

— Вот смотри, — говорила я, сосредоточенно закусывая язык и многократно выводя линию, которая никак не хотела поддаваться. — Такой крой юбки — это что-то вроде закрытого бутона цветка. Такая модель хорошо подойдёт женщине, которая обделена объёмами в области бёдер. А вот тут можно добавить складок или сборок в области груди, и та будет выглядеть более пышной.

Задумчиво оглядев платье, хмыкнула. Оказывается, я неплохо рисую. Не зря потратила детство на художественную школу. Пригодилось.

Изабелла так вообще обмерла. С интересом рассматривая рисунок, она не сразу поняла, что я жду её реакции. Хоть этот взгляд и был красноречивее всяких слов.

— Мадам, — подала она, наконец, голос, — откуда у вас такие идеи? То есть я даже представить себе не могла, что может быть какая-то ещё одежда кроме той, что мы носим. Кто осмелится такое надеть?

И правда, кто? Рассматривая беглые рисунки, я медленно и нехотя спускалась с небес на землю. Слишком рано, слишком революционно. Нет, Таня, уйми свой пыл. Ведь, во-первых, ты больше не коммунистка и не пионервожатая, а во-вторых, живёшь во времени, где правят панье и панталоны.

— Всё, забудь, милая, — я собрала рисунки в стопку и отложила их. — Давай продолжим. Что там у нас?

— Мы как раз остановились на закупке фурнитуры для пошива мужских летних брюк для рабочих.

— Отлично. Сейчас распишем примерную себестоимость материалов и можно на сегодня заканчивать.

— Что если запланировать ещё поясные сумки? — сказала девушка. — Или заплечные на двух лямках. Они удобны для тех, кому нужно переносить тяжести. Многие наши строители кочуют по другим городам в поисках работы, часто семьями. Им это наверняка пригодится. Да и службам извоза они не будут лишними. Я слышала, как такие сумки в порту обсуждали. Что? — девушка замерла, испугавшись моих округлившихся глаз.

Она недоумённо посмотрела на меня, тогда как я едва сдерживалась, чтобы не чмокнуть в лоб эту светлую во всех смыслах голову. Ну точно! Рюкзаки! Незаменимая вещь для тех, кто много и далеко перемещается. Что ж, с такими темпами и до модных платьев дойдём. Когда-нибудь.

Потратив всё утро на планирование и подсчёты, мы с Беллой с особым трепетом покинули кабинет и хотели было пообедать, как вдруг лакей, завидев нас, пробегавшими в сторону столовой, громогласно объявил:

— Сеньор Родриго Кадуччи!

Я озадаченно уставилась на него. А когда распахнулась дверь, впуская в дом полуденный жар, с трудом сдержала усмешку.

Толстый мужчина с красным лицом гипертоника в бордовой шляпе с жёлтыми и зелёными перьями, в коротком кожаном колете и рейтузах горделиво прошествовал вперёд и, остановившись посреди зала, склонился передо мной. Шляпа при этом заиграла перьями, как шутовской колпак бубенцами, отчего пришлось прикусить язык, чтобы не рассмеяться — настолько нелепым выглядел мужчина со стороны.

— Сеньора Салес! — разнёсся по холлу его гортанный бас, — рад видеть вас в добром здравии. Я, Родриго Кадуччи, явился сегодня к вам, чтобы выразить свои соболезнования. Все мы знали господина Салеса как доброго и честного человека, и какое несчастье, что он погиб вот так бесславно, оставив вас одну справляться со всем и отбиваться от слухов.

Я не знала, над чем смеяться, то ли над тем, что Карлос Салес был для кого-то добрым малым, то ли над манерой мужчины изъясняться как артист театра. Но совладав с собой, я всё же ответила:

— Благодарю вас, сеньор Кадуччи. Моё горе невосполнимо. Я скорблю, и скорбь моя безутешна.

Мужчина откашлялся, из чего следовало ожидать, что он сейчас снова продолжит вещать. Так и вышло.

— Сеньора! Полагаю, вам, как и мне, известно, что женщина вашего возраста и вашего круга, а тем более, вдова, не может оставаться одна слишком долго, — поймав мой вопросительный взгляд, он продолжил. — О вдовах, которые не обзаводятся мужьями по истечении траура, ходят самые нехорошие слухи, их порицает общество, им закрыта дорога в салоны высшего света. Полагаю, вы не хотите стать изгоем?

Мужчина стоял, широко расставив ноги и опершись могучими ладонями о собственную трость. Его маленькие поросячьи глазки смотрели на меня выжидательно. Не нужно было напрягать мозг, чтобы понять, чего он хочет, а потому, приняв как можно более чопорный вид, я приготовилась снова играть свою роль.

— Я намерен жениться на вас, сеньора, — заявил он так, будто в браке с этим человеком только и виделся смысл моего существования. — Невзирая на запущенность предприятия вашего мужа и на его долги, я готов взять на себя всё это и решить его дела в кратчайшие сроки.

Что ты, а? Прям лозунг для рекламы службы по списанию долгов.

Ощущая себя ни больше ни меньше Маргаритой Тереховой из моего любимого фильма «Собака на сене», я старалась понять, что нужно этому человеку. Зачем ему, да и кому бы то ни было, чужая жена, проблемная фабрика, множество долгов? Что-то подсказывало, вряд ли женихи позарились на красоту Марлен. Тут было что-то другое, но что? Напрашивался только один вывод: каждому хотелось прибрать к рукам фабрику и приладить её под себя.

Стараясь не сильно переигрывать, я повторила почти слово в слово то, что говорила ещё недавно Валессио. Вот только в отличие от него, Родриго оказался куда более упёртым. Он рассказывал мне о своих владениях, о капиталах и перспективной профессии стряпчего, которую унаследуют наши сыновья. На словах о детишках, я поняла, что нужно сворачивать сватовство. Убедив мужчину в том, что навсегда останусь верна памяти супруга, я таки выпроводила толстяка в смешных рейтузах, и только когда дверь за ним закрылась, залилась смехом. Заразив им всех домашних и даже лакея, дежурившего у дверей, я вспомнила, что так и не пообедала. Посетовав на нерадивых женихов, подхватила под руку Беллу и вместе с ней таки добрела до столовой, где нас тут же накормили свежим обедом из затейливых морепродуктов.

— Вы видели, как он вырядился, мадам? Это уму непостижимо, — говорила Белла, с аппетитом поедая суп.

— Да уж — протянула я, разглядывая плавающую в ложке не то креветку, не то кильку. — Чего стоили одни только ленты на его туфлях. Я и не думала, что возможно получить настолько яркий оттенок красного.

— Его берут из какого-то коралла на рифе. Ириданские ныряльщики собирают его и продают немногим дешевле жемчуга. Дорогое удовольствие.

— А ведь я это и имела в виду, когда показывала тебе рисунки.

— Вы про ленты? — девушка непонимающе изогнула бровь.

— Нет. Я про одежду, которая совершенно не красит того, кто её носит. Большинство людей пытаются следовать моде и даже не задумываются, насколько смешно выглядят. Сеньору Кадуччи, к примеру, больше пошёл бы сюртук и прямые брюки, заправленные в сапоги, чем этот его клоунский наряд. Ему не мешало бы поучиться одеваться, скажем, у того же Диего Борджеса.

Белла изумлённо ахнула.

— Что вы, мадам! — громко зашептала она. — Где господин Кадуччи, а где Диего Борджес! Кадуччи из древнего рода, свитки о котором хранятся в архивах города. А Борджес бывший пират. Никто не знает даже, откуда он взялся. Он сумел подняться из низов собственными силами, стать одним из самых влиятельных людей нашего города, но даже так он знает своё место. Как бы не поменялись наши порядки, такие как Диего Борджес никогда не станут на одном уровне с представителями знатных семей.

— Даже если он, предположим, женится на ком-то из высшего света? — зачем-то предположила я.

— Побойтесь Пресвятой, — отмахнулась девушка. — Никто из дам высшего света не станет марать свою честь о брак с таким человеком, как Борджес. На его счету грехов столько, сколько не соберётся за всех прихожан нашей церкви в воскресный полдень. А вы говорите, замуж.

Я понимающе улыбнулась, наблюдая за тем, как девушка отламывает себе кусочек хлеба от краюхи.

И всё же, если подумать, Борджес вызывал уважение. Наверняка за плечами его немало проступков, но вот так взять и подняться из грязи в князи не каждому дано. Я вдруг вспомнила тяжёлый, недружелюбный взгляд, который почему-то завораживал и вгонял в ступор, недовольно стиснутые челюсти, покрытые острыми колючками грубой щетины, тонкую линию губ, внушительный разворот плеч.

Пришлось заставить себя прекратить неуместный детальный разбор внешности этого чёрствого мужлана.

— Ты права, Белла, — сказала я, когда девушка вернулась к столу с двумя чашками кофе. — Нужно быть не в своём уме, чтобы согласиться выйти за такого, как Диего Борджес.