Мятежная вдова. Хозяйка швейной фабрики [Первая часть]

Глава 36

Наблюдая недоумение в моих глазах, мужчина улыбнулся.

— Если продолжишь в том же духе, — сказал он, — это будет первый в истории случай смерти художника от вдохновения. Прекращай меня изводить.

Покосившись на него, прыснула со смеху.

— Перестань. Я как раз хотела поговорить с тобой об этом. Совсем скоро ожидается бал невест в бывшем дворце правительства.

— Тот самый, для которого мы шили платье выпускницам пансиона, — напомнил мужчина.

— Именно. Скажи, туда принимают только девушек из знатных семейств?

Лукас задумчиво нахмурился.

— Бал всегда проводился, как смотр невест для аристократов. И даже после переворота в протоколе этого события мало что изменилось. Разве что теперь, кроме родовитых женихов и невест, туда дозволено являться богатым купцам и их отпрыскам.

— То есть простым смертным не возбраняется посещать подобные мероприятия?

— Официально да. Но я уверен, ты понимаешь, как обстоят дела. Купец может отдать своего сына или дочь в семью какого-нибудь разорившегося графа. Граф получает деньги, а купец — титул. Обычным людям являться туда нет смысла.

Я понимающе кивнула, затем продолжила:

— Тогда скажи мне, где находят себе пару городские рабочие?

Лукас такого вопроса совсем не ожидал, а потому с минуту хлопал глазами, а потом сказал:

— Марлен, ну ты меня удивляешь. В трактирах и на городских праздниках. Или на службе.

— Служба — не вариант. Незамужних женщин на работу не берут.

— Ну значит, знакомятся на улице.

— Не очень удобно, правда?

— К чему ты клонишь? — мужчина нетерпеливо сцепил руки в замок и подался вперёд. — Ты весь день ходишь вокруг да около. Говори, что ты задумала.

Я улыбнулась. Вот ведь проницательный тип. Всё чувствует.

Подобрав слова, я глубоко вздохнула и выпалила на выдохе давно заготовленную речь:

— Мы должны организовать свой бал для простых девушек и юношей, которым некогда искать себе пару. Пусть знать устраивает танцы во дворце. Мы же найдём помещение и там организуем вечер знакомств для обычных горожан. А эти наряды помогут нам.

— Как они нам помогут? — недоумённо спросил Лукас.

— Точнее, не нам, а тем, кто ищет себе пару. Подумай сам, мы сможем пошить наряды для простых девушек. Не навьюченные декором, но не менее красивые, а главное, подходящие по фигуре и типажу. Мы ведь с тобой не раз это обсуждали.

Мужчина задумчиво потёр подбородок.

— Не знаю, Марлен, — сказал он. — Идея неплохая, конечно. Но всякое собрание более пятнадцати участников требует согласования с правительством. Да и как всё это организовать?

— Доверься мне. Я всё возьму на себя. Твоя задача воплотить в жизнь наши идеи. Пригласи сюда Зоуи или Магдалину в конце рабочего дня, сними с них мерки и подготовь выкройки. Уверена, девочки не откажутся поучаствовать в нашей затее, и многие из них не упустят шанса очаровать мужчину, и, если избранник окажется достойным человеком, ещё и выйти замуж. Но говорить им об этом прямо не стоит. Тут нужно аккуратно действовать. Девочки слишком обозлились на мир, в котором живут, за несправедливое отношение. Могут и заартачиться.

— Замуж? — удивлённо переспросил Лукас.

— Именно. Вспомни, с какой тоской Магдалина рассказывала, что мужчины не обращают внимания на таких, как она. Если мы оживим образы девушек и подчеркнём всё лучшее в их внешнем облике, есть большая вероятность, что они произведут фурор на вечере. Девочкам, сколько лет бы им ни было, хочется нравиться и очаровывать. И не мне говорить тебе, как важно в этом деле первое впечатление.

Лукас после моих слов побледнел.

— Марлен, — глухо проговорил он. — Ты серьёзно? Хочешь сказать, Магдалина считает себя некрасивой?

Теперь пришла моя очередь удивляться. Но ответила я вполне искренне:

— Поверь, я в корне с ней не согласна! Она прелесть!

— Вот именно! — всплеснул руками Лукас и поднялся со стула так порывисто, что тот с грохотом упал. — В своей жизни я не видел никого прекраснее, и если она пойдёт на бал искать себе мужа, моя жизнь закончится в тот же день.

У меня едва челюсть не отвисла. Так, значит, Лукас влюблён в Магдалину, которая стесняется своих ушей, формы носа и считает, что когда бог раздавал женщинам объёмные формы, ей не хватило. Воистину наш Лукас художник, и я восхищаюсь им, а особенно его умением отыскать красоту там, где другие её не видят.

— Ты говорил ей о своих чувствах? — осторожно спросила я его.

— Нет, что ты! Как можно? Мы ведь вместе работаем, пойдут слухи.

Я усмехнулась.

— Министр Фьезоло с тобой бы поспорил. В его идеальном мире мужья и жёны трудятся рука об руку хоть в литейном цеху, хоть на галантерейной фабрике.

Лукас нервно потёр ладонями волосы, развернулся и подошёл к окну.

— Нет, нет, я не могу, — проговорил он. — Все эти женщины, которые с ней работают, они так суровы и строги. Ей не простят. И мне кажется, у нас ничего не выйдет. Они не станут участвовать в затее с балом.

— В таком случае, Лукас, мы поступим по-другому, — проговорила я. — Сделаем так, чтобы суровые и строгие подруги Магдалины сами захотели пойти на этот бал.

— Но как?

— Ты всё узнаешь. Просто доверься мне.

Идея моя была проста. Сначала попросить девочек стать моделями для нарядов, снять с них мерки и подготовить платья. И раз уж Зоуи ещё недавно выражала мне благодарность, я была уверена, что она не откажет, да ещё и остальных уговорит. Когда для каждой будет готов наряд, я как бы невзначай заброшу удочку насчёт бала, на который допускаются все. Уверена, женское начало каждой из них не устоит от желания выгулять наряд. Тем более и повод под стать.

Размышляя об этом, я спустилась с крыльца фабрики и усевшись на облучке повозки, отправилась туда, где ещё не бывала ни разу, но очень хотела глянуть хоть одним глазком. Конечно, приличным сеньорам негоже соваться в порт, но другого выхода не было. В отсутствие Мартина на меня легли в том числе заботы по поставке материи и всего необходимого для производства.

В тот день ожидался корабль из Лавидии с ультрамариновыми тканями. Мартин давно договорился с капитаном, и теперь мне требовалось лишь подписать нужные бумаги и доставить на фабрику партию материи.

Одетая в простое платье, фартук и наколку я в тот день больше походила на служанку, а не на госпожу, но меня это не особо волновало. Так даже лучше. В таком виде я уж точно не привлеку внимания к своей персоне.

По мере приближения к набережной усиливался ветер, отчего полуденный зной переносился легче. Я проезжала мимо раскинувшегося неподалёку базара и с интересом рассматривала прилавки. Чего здесь только не продавали: рыбу, кораллы, губки, морепродукты. Среди россыпи морских гадов у одного из торговцев имелся даже осьминог, который слегка шевелил щупальцами. Вздрогнула, увидев его, и поехала дальше.

Множество украшений из раковин, камней и жемчуга сверкали на солнце, и народу здесь было — не протолкнуться. Тем более мне, с телегой. Приходилось иногда останавливаться, чтобы пропустить человекопоток. Люди торговались, шумно спорили, смеялись, кричали, отчего я невольно припомнила рынки своей молодости, где точно так же шумно кипела жизнь.

Прохладный бриз приятно обдал лёгким потоком лицо, когда я, свернув за угол последнего в ряду улицы дома, выбралась на набережную. Вид её впечатлял. Вдоль широкого канала с бирюзовой гладью спокойной воды друг за другом стояли корабли со спущенными парусами. Один из них в данную минуту разгружали крепкие парни, обнажённые по пояс, тогда как остальные судна покорно ждали своей очереди. На боку одного из них я отыскала нужное мне название. Что ж, придётся подождать.

Я остановила повозку возле произвольной парковки, где такие же лошадки как моя беспокойно перетаптывались в ожидании хозяев. Привязав её к столбу, направилась вдоль набережной разведать обстановку.

Засмотрелась по сторонам, разглядывая незнакомую мне часть нового мира, и едва не поплатилась за это. Меня чуть не сбил с ног парень с огромными тюками, которые он держал на плечах обеими руками. Богатырь спешил напролом и если бы не крикнул зычно, я бы не успела остановиться. Следом за ним также спешно шагали другие, таща на себе огромные корзины и вязанки. Я с интересом наблюдала эту процессию, а на меня, тяжело отдуваясь от натуги, то и дело бросали недовольные взгляды мужчины. Их бронзовая кожа натягивалась до предела под давлением напряжённых, натренированных работой мышц, и хоть мне, в силу положения, не полагалось смотреть на подобное, я ничего не могла с собой поделать. Когда же последняя широкая спина из вереницы скрылась за высокими железными дверями склада, я опомнилась и заспешила дальше.

От пронзительного присвиста замерла на месте. А когда повернулась на звук и встретилась взглядом с группой мужчин, восседавших верхом на кнехтах, сглотнула. Мне совсем не понравились их лица, в которых сквозила неприкрытая похоть и недобрые улыбки щербатых ртов.

— Ты заблудилась, красотка? — спросил один из них, одетый в поношенные, залатанные штаны и рубашку без пуговиц, оголявшую загорелый торс.

— Можем проводить, — добавил второй — полуголый здоровяк — хрипло усмехаясь.

Он спрыгнул с кнехта и, скаля рот в жуткой улыбке, стал приближаться ко мне. Остальные, как по цепочке потянулись за ним.

— Есть тут одно местечко, где мы можем неплохо провести время, детка. Ты ничего. А у нас как раз свободная минутка выдалась.

Я только теперь поняла, что любопытство завело меня куда-то далеко от основной арены событий. Корабли остались позади, как и снующая толпа грузчиков, рабочих и местной обслуги.

Всматриваясь в грубые лица мужчин, я стала осторожно пятиться, готовая в любую минуту сорваться на бег. Но что-то подсказывало, спастись от этой своры мне не удастся. Как и докричаться до людей, когда меня схватят.

— Простите, сеньоры, — сказала дрогнувшим голосом. — Я уже ухожу.

Раскатистый хохот заставил всё внутри сжаться от испуга.

— Вы слышали, парни? Мы нынче сеньоры.

— Никак дамочка нам попалась из слуг знати.

— У меня таких ещё не было.

— Вот и попробуешь.

— Иди сюда, девочка, — амбал одним прыжком преодолел разделяющее нас расстояние и подскочил ко мне, хватая за руку. — Какая ты аппетитная, малышка. Не терпится тебя обработать.

— Смешки мужчин со всех сторон приводили в ужас. А от вида человека, схватившего меня, леденела в жилах кровь.

Зачем? Зачем я пошла сюда? Почему не осталась там, где безопаснее?

— Прошу, отпустите меня! — вскричала я, ощущая, как по щекам бегут слёзы. — Это ошибка. Я не прислуга. Меня зовут Марлен Салес. Я хозяйка швейной фабрики и приехала, чтобы купить ткань. Я дам вам денег. У меня они есть. Только умоляю, позвольте мне вернуться на причал!

— Ты смотри! — расхохотался кто-то из-за моей спины. — Хозяйка она. А я принц крови. Меня в порту забыли. Вырос грузчиком.

— Тащи её, Гроф. Больно много болтает.

Тот, кого назвали Гроф, с силой навалился, и меня едва не вырвало от страха и тошнотворного запаха тухлой рыбы, которым провонял этот человек. Он готовился подхватить меня на руки, но едва занёс пятерню, чтобы поудобнее взяться, замер и испуганно уставился мне через плечо.

Тот, кто его поторапливал, что-то проворчал возмущённо, но и он через пару секунд замер, получив удар в бок от товарища. Обернувшись, я поняла, что стало причиной этой бурной перемены.