Мятежная вдова. Хозяйка швейной фабрики [Первая часть]

Глава 49

Мне пришлось отскочить, настолько порывисто Диего Борджес втолкнул трясущегося парня в проём. Шумно захлопнув за собой дверь, пират скрестил на груди руки и стал ждать. Я же, изумлённая и перепутанная, схватила Горацио за локоть и притянула к себе, будто мать, защищавшая сына от неведомой угрозы.

— Где девчонка? — повторил Борджес снова. И тогда только Анжела выбралась из своего укрытия.

Дрожа и всхлипывая, она прижималась к стене и с отчаянием смотрела на любимого, который тоже не мог больше сдерживать чувств. Их план раскрыли, и теперь всё кончено.

Борджес выругался так, что у меня в голове застучало. Что ж, все мы это заслужили. Не поспоришь. Особенно я.

Корсар медленно обошёл нас с Горацио, а когда остановился позади, заговорил, выбивая каждый слог будто молотом:

— Я знал, что когда-нибудь судьба пошлёт мне наказание за все грехи, но никогда не думал, что это будет ненормальная, у которой шило в одном месте.

Тяжело засопела, спиной ощущая его приближение.

— Марлен, — продолжил он, раздражаясь, — как ты в одиночку успеваешь натворить столько дел? Тебя следовало сдать в сумасшедший дом в тот день, когда ты явилась передо мной в одной сорочке.

Обернулась, одаривая его гневом и сильнее прижимая к себе Горацио. Но сказать ничего мне не дали. Оторвавшись от стены, Анжела подалась вперёд и вскричала:

— Замолчите! Не смейте так разговаривать с Марлен! Она прекраснейшая и добрейшая из всех, кого мне довелось знать! Она хотела помочь мне, помочь нам с Горацио! Иногда мне кажется, что богиня послала нам её во спасение мира и людей от ужаса, в котором мы живём!

Девушка кинулась к любимому, а я с опаской уставилась на Диего.

Анжела слишком уж разошлась в своём праведном гневе. Но её можно было понять. А вот как на такую грубость отреагирует пират, оставалось только гадать.

Он укоризненно мотнул головой.

— Общение с тобой, Марлен, вредит молодым сеньоритам из знатных родов. Они становятся остры на язык. Так чем же, позволь узнать, ты была обделена, Анжела, дочь графа? Разве у тебя не было платьев, слуг, ты не ела пирожных, не играла с собачонкой, украшенной бантами? Чего тебе не хватало в твоей сытой жизни, принцесса?

Анжела всхлипнула. Не удержавшись, разрыдалась, утыкаясь мне в плечо.

— Удивлена, что ты, Диего Борджес, при всей твоей открытости к переменам и реформам задаёшь такие глупые вопросы, — сказала я. — Эти двое любят друг друга и готовы были к лишениям, только бы их не разлучали. Они просто хотели уйти туда, где их счастью не стали бы мешать. Но и это у них отняли.

Я понимала, что сама вот-вот заплачу. Себя мне жаль не было. Да и что мне сделают? Горацио тоже вряд ли ожидала расправа от разгневанных родителей. А вот Анжела… О её будущем мне страшно было даже думать.

Диего не спешил, и это раздражало. Он будто издевался над нами, наблюдая мучения двух несчастных и их неудачливой покровительницы. Пройдя ещё, он опустился в кресло, которое противно скрипнуло под ним.

— Так значит, вы собирались бежать в Урбанно? — спросил он, наконец.

— Да, сеньор, — ответил Горацио, — У меня там дядя. Он обещал помочь с жильём и со службой.

Диего не ответил. Вместо этого потянулся к карману сюртука и, вынув из него листок жёлто-серой бумаги, расправил его.

«Дорогая Дафна» — начал он читать неровные буквы, то и дело поглядывая на меня поверх бумаги, — «много лет мы с тобой не говорили, и эти годы были для меня мучением. Но сейчас я готов повиниться и, надеюсь, ты простишь те обиды, что я нанёс твоей семье. Поверь, я не хотел. Тогда я был напуган и не знал, как действовать. Лишь потом понял, что натворил. Я готовился ползать у тебя в ногах, вымаливая прощение, но волей случая могу надеяться, что делать этого не придётся. Я должен сообщить тебе кое-что очень важное. Это касается твоего сына Горацио. Он намерен бежать из города со своей любовницей и просит у меня приют.»

Диего опустил листок.

Я не решалась посмотреть на Горацио, но уже чувствовала, как весь он трясся от гнева.

— Ваш дядюшка, сеньор Сартаро, игрок с множеством долгов. Он ничем бы не помог вам. Но ему требовалось наладить отношения с сестрой, чтобы та помогала братцу деньгами.

— Я не верю, — бросил Горацио.

— Дела у господина Джерома плохи как никогда. Он вполне может оказаться в долговой тюрьме, если сестра не поможет ему. Вы и впрямь очень вовремя подвернулись родственнику.

— Откуда у тебя эти письма? — спросила я.

— Перехвачены на почтамте.

— То есть вся корреспонденция просматривается?

— В целях безопасности.

— Это низко!

— И тем не менее это уберегло голубков от ошибки.

— Да какая разница?! Им всё равно не дадут нормально жить!

— Ты волнуешься за девчонку, Марлен? — Диего резко поднялся и стремительно подошёл ко мне. — А ты подумала, что было бы, окажись она в Урбанно? Туда ссылают каторжных за особо тяжкие преступления на рудники и каменоломни. Там не место для молодой аристократки.

Я не сразу заметила, что мы стоим нос к носу посреди комнаты, готовые испепелить друг друга, тогда как влюблённые настороженно глядят на нас. Осознав это, опомнилась первой и отошла.

— Дафна Сартаро видела письма?

— Нет.

— Почему?

— Я решил для начала разобраться во всём сам. А если учесть, что ты весь вечер на балу невест шушукалась со своим мнимым женишком по углам, нетрудно было догадаться, кто мозг вашей операции.

Я хмыкнула.

— Полицию тоже ты вызвал?

Диего кивнул.

— Было ещё одно письмо о точной дате отъезда и времени отплытия.

— Предатель! — не выдержал Горацио. — Бесчестный мерзавец! Как он мог обещать мне помощь и готовить сговор против меня за моей спиной?!

Диего рассмеялся.

— Видно, ты далёк от политики, парень. У нас такое на каждом шагу.

Что-то не складывалось.

Наблюдая со стороны за юношей и девушкой, которые не в силах были расстаться, за пиратом, который пресёк грязное намерение родственника Горацио сорвать побег, я всё больше задавалась вопросом, зачем всё это? Он ведь мог просто вывести обоих из номера и вернуть родителям заблудших детишек. Но он этого не делал, а потому с каждой минутой мне становилось всё тревожнее.

— Зачем ты пришёл? — спросила я.

Пират глянул на меня исподлобья.

— Чтобы остановить побег.

— И что теперь?

— Теперь вы все трое идёте со мной. Тихо, не поднимая шума. Это ясно?

Больше я не задавала вопросов. Как и влюблённые, которые не знали, чего ожидать от мужчины, ведшего нас под конвоем к выходу.

Миновав лестницу и заметно опустевший зал трактира, мы покорно проследовали за корсаром. Анжела и Горацио ступали, согнувшись от тяжести мыслей, переживаний и несбывшихся надежд. Замыкала шествие я, оглядываясь по сторонам и то и дело ловя косые взгляды. Казалось, сейчас мы выйдем и нарвёмся на полицейский отряд.

Но никого не было. И очутившись на мостовой, Диего свернул туда, где в тени между дремавшими домиками сидел на облучке возница и лузгал семечки. Пират погладил по носу фыркающую лошадь.

Не говоря ни слова, Борджес коротко огляделся, отворил дверь экипажа и махнул рукой.

— Живее, — шикнул он. — Вас уже заждались.

Парень с девушкой обречённо переглянулись. Что ж, теперь точно всё.

Когда они скрылись в недрах кеба, я вопросительно уставилась на Борджеса.

— Я что, тоже еду?

— Твоё присутствие обязательно, — осклабился он. — Или снова боишься?

Признаться, да. Я боялась общественного гнева, что готовился на меня обрушиться. Шутка ли, попрать многовековые устои, способствовать побегу юной барышни! Нет уж, лучше подложить её старику в обмен на титулы и влияние. Пусть миры встают с ног на голову и обратно, но женщина, если она не Фрида Корса или не Дафна Сартаро, всегда будет на положении рабыни. Бесправной и безголосой.

Ничего ему не ответила. Молча шмыгнула в экипаж следом за влюблёнными.

Они сидели сбоку от меня и шептались. Я же почти всё время пути прижимала руку ко лбу. Голова болела ужасно. А ещё ужасно хотелось скрыться от жгучего взгляда корсара, сидевшего вразвалочку напротив.

— Я увезу тебя, слышишь? — говорил Горацио плачущей Анжеле. — Я не оставлю тебя! Мне просто незачем будет жить!

— Любимый, дорогой мой, — отвечала девушка, — нам не позволят. Теперь уже точно.

Я не выдержала. Достало всё и силы были на исходе.

Видимо, от этой усталости позволила себе сморозить нижеследующую глупость:

— Диего, скажи, пожалуйста, у вас в правительстве не завалялся, случаем, какой-нибудь законопроект о праве женщины выбирать себе мужа?

Пират хмыкнул, а влюблённые замерли.

— Женщина и права — две вещи, исключающие друг друга. Дай вам волю, вы так осмелеете и возвыситесь, что мы уже будем вам не нужны. Это как минимум опасно.

Я удивлённо вылупилась на него. Ну ничего себе философия. Такого глубинного понимания от этого корсара я ждала меньше всего. А он сидел и улыбался, довольный произведённым эффектом.

— Ты же пошутил, да?

— Какие тут шутки? Если бы Фьезоло не велел тебе мужем обзавестись до равноденствия, ты бы стала его искать?

— Нет.

— Ну вот и я о том. Кстати, а время идёт.

— Да, я заметила.

— Ну и?

— Что ну и?

— Где жених?

— В нём больше нет необходимости. Если Дафна меня сейчас не придушит, я больше не смогу оставаться в Тальдаро и уйду в горы жить к сеньору Пьезоро. Изгнанницей. Надеюсь, не прогонит. А вы, сеньор Диего, радуйтесь, фабрика вам достанется.

Корсар рассмеялся как-то дьявольски раскатисто.

— Как легко ты сдалась, Марлен. Но не спеши. Душить тебя никто не станет. Дафна, так точно.

Горацио, которому надоело наблюдать нашу перепалку, нерешительно обратился к Диего:

— Куда нас везут?

— Увидите, — ответил тот. — Кстати, мы почти прибыли.

Я выглянула в окно. В темноте не сразу заметила, что пейзаж сменился, и теперь настороженно всматривалась во мрак. То был уже не город, а лес самый настоящий. Город давно закончился, и теперь нас трясло на неровной дороге так, что меня начинало подташнивать.

Когда экипаж остановился, будто разом осел и во что-то врезался, я едва не повалилась на Диего.

Тот, пихнув ногой дверь, скользнул в непроглядную темноту чащи.

— На выход! — скомандовал мужчина.

Я же так и приросла к месту. Собственно, несчастные влюблённые тоже.

— Быстрее, я сказал! — рявкнул он грубее, и мы, вздрогнув, стали неловко выбираться.

Всё вокруг было чернее самого чёрного из оттенков ночи. Лишь на фоне чуть более сероватого неба колыхались высокие кроны и медленно ползли облака, то скрывая, то являя взору россыпи звёзд. Луна выглядывала из-за края тополя и, казалось, подсматривала за нами.

— Что ты затеял?! — вскричала я, пряча за спиной Анжелу. — Почему мы здесь?!

Диего не ответил. Свистнув коротко, он повернулся лицом к лесу и стал ждать. Вскоре со стороны высоких стволов послышались шаги.

Сердце моё бешено колотилось, а кожа под одеждой покрывалась испариной от страха, даже несмотря на ночную прохладу. Кто-то шёл к нам. Зачем? Стоило лишь догадываться.

Отблеск лунного света лёг на широкое лицо того, кто явился из чащи и теперь стоял напротив пирата.

— Мы готовы, — сказал широкоплечий бородач, придерживая пальцами в драной перчатке рукоять висящей на поясе сабли.

— Отлично, — отвечал ему Диего, взвешивая на ладони нечто, напоминавшее кошель, в котором звенели монеты. — Довезите этих двоих до Порто-Линаро. Там их встретит Августин. Его предупредили.

— Будет сделано.

Оба повернулись к нам. Я же теперь с изумлением смотрела на мужчин.

— Идите с ним, голубки, — проговорил Диего, указывая на бородача. — Этот сеньор подбросит вас до границы. Дальше вам помогут.