Мятежная вдова. Хозяйка швейной фабрики [Первая часть]

Глава 44

У меня пару раз дёрнулось веко. Корсар сильнее нахмурился. Надеюсь, не решил, что я ему подмигиваю.

— Оставьте нас, — рыкнул он, не глядя на моих помощников и проходя в кабинет с видом варвара-завоевателя.

Белла схватила за руку мужа, взволнованно переводя взгляд от него на меня и на Борджеса, который остановился посреди комнаты в ожидании выполнения приказа.

— Идите, — тихо сказала я им. И, дождавшись, когда мужчина с девушкой покинут кабинет, глубоко вздохнула.

Когда-то давно меня учили считать до десяти, если нервничаешь или злишься. Так вот, в случае с Диего Борджесом этот совет не помогал. Совсем.

Я не двигалась, застыв, как статуя и продолжая стоять возле своего стола с зажатой в руках книгой учёта. Мужчина же в это время, медленно обойдя стол, остановился возле окна за моей спиной. Я не видела его, но чувствовала на телесном уровне его напряжённое внимание. Казалось, соверши он какое-то резкое движение или неожиданно издай звук, я закричу и брошусь бежать.

Мамочки, да что же за наказание! Ещё ни один мужчина не вызывал у меня таких острых эмоций!

— Ты сказал, что швеи арестованы, — начала я глухо. — По какому обвинению?

Борджес отпрянул от окна, медленно приблизился ко мне и, остановившись позади, заговорил, склоняясь:

— А ты не знаешь?

— Мне ещё не приносили утреннюю газету.

Меня вдруг схватили за руку и, крутанув на месте, развернули на сто восемьдесят градусов. Я оказалась лицом к лицу с мужчиной, который видел меня насквозь, и лгать которому не имело смысла. Неужели всё-таки на плаще были инициалы?

— Ты слишком заигралась, моя девочка, — проговорил он, притягивая меня к себе вплотную. — Пришло время положить этому конец.

— О чём ты?! — его энергетика подавляла, сковывая меня изнутри.

— Об одной маленькой сеньоре, которая слишком много на себя взяла.

Я не выдержала. Перед смертью, конечно, не надышишься, но попробовать стоило. Резко выкрутив свою руку, я избавилась от захвата и со всем возможным негодованием толкнула мужчину в грудь.

— Мне это надоело! — вскричала я на весь кабинет, упирая руки в боки. — Хватит уже говорить загадками, Диего Борджес! Я требую, чтобы ты прямо сказал, в чём я провинилась! Ты ведь пытаешься меня обвинить, не так ли?

— Не совсем, — ответил мужчина, опасно сощурившись. — Я хочу, чтобы ты сама призналась мне во всём здесь и сейчас. Потому что, если я вызову полицию, будет только хуже.

Он сверкнул глазами, а я опешила. На что это он намекает? Хочет выгородить меня? Но зачем?

С минуту мы смотрели друг на друга как два заклятых врага. И я всерьёз испугалась, что ещё чуть-чуть, и он накинется на меня с наручниками или чем там арестовывают в эти времена?

— Я ничего тебе не скажу, — проговорила решительно. — Потому что мне нечего сказать. Понятия не имею, чего ты пристал ко мне, а ещё мне совершенно некогда терять время на пустую болтовню. Благодаря вашим законам у меня больше нет швей, и я должна думать, где их найти. Всего хорошего, Диего.

Последние слова почти прорычала. И, демонстративно потеряв интерес к мужчине, подхватила со стола пачку документов, чтобы сложить их в шкаф.

Не дойдя до полок всего ничего, замерла, прижимая к себе бумаги.

— Чита Марсалес, — медленно начал мужчина, смакуя имя по слогам. — озлобленная, жестокая, безумная в своей жажде отмщения женщина. Но кому она мстит, скажи мне? Деспоту мужу или всем мужчинам сразу просто за то, что указывают ей на отведённое обществом место?

Я не видела, но слышала, как он подходит. Диего остановился сбоку, рассматривая меня, наслаждаясь моей растерянностью, а я готовилась взорваться.

Господи, Таня, да скажи ты ему всё. Марлен дура была, была не в себе, больше такого не повторится. Он ведь не просто так пришёл, помочь хочет. Наверное. Или станет шантажировать, а в уплату за свободу попросит тебя, к примеру, по первому требованию согревать его одинокую холостяцкую постель.

Ой, мамочки. Аж голова закружилась.

— Не нужно говорить за всё общество. Отведённую женщинам роль они не выбирали. Её им навязали и выдают за истину, — я осмелилась посмотреть мужчине в глаза. — Мне жаль несчастную Читу и всех её подруг. Они ещё не поняли, что мелким вандализмом и беспорядками ничего не добиться, если не имеешь серьёзной поддержки. Но они поймут. Обязательно поймут. И хотят мужчины этого или нет, они станут на равных в один прекрасный день.

— Да ну, — Диего непривычно улыбался. Я ощущала его улыбку, она проникала в меня морозными уколами. Но то была улыбка палача, который наслаждается попытками смертника спасти себя.

— Скажу больше, — не унималась я, ставя последнюю папку на место, — не удивлюсь, если совсем скоро какая-нибудь женщина посягнёт на управление государством. И время это станет самым светлым в истории выбранных ею земель.

— Браво, — Диего ловко облокотился о стеллаж, преграждая мне путь, когда я уже хотела покинуть кабинет. — Я уже говорил тебе, что ты забавная.

— Что-то такое было.

— Играешь и притворяешься ты достоверно. Вот только кое-чего ты не учла, Марлен.

Я подняла на него настороженный взгляд.

В ту же минуту сердце бешено заколотилось, а щёки загорелись огнём, когда мужчина склонил ко мне своё лицо, заставляя почувствовать кожей его колючую щетину.

— Этот запах я ни с чем не спутаю, — закончил он, едва касаясь губами моей трепещущей шеи и поводя носом так, будто он голодный хищный зверь, а я вкусная добыча.

— Причём здесь это? — я попыталась отстраниться, но уйти далеко не дал шкаф с документами за моей спиной.

— Притом, что плащ, брошенный на мостовой, всё ещё пахнет тобой, Марлен.

Я не успела ничего сказать. Вцепившись пальцами в полки с обеих сторон от меня, мужчина продолжил:

— Близ места вашего сборища нечасто кто-то гуляет по ночам, а вчера трое возвращались из трактира. Их опросили и знаешь, что они сказали? — я помотала отрицательно головой. — Что встретили дамочку. В темноте они её не очень хорошо разглядели, но все как один заявляют, что та была в чёрном платье, невысокая и кудрявая.

— Таких женщин и таких платьев много в Тальдаро.

— Но не каждая сеньора готова приехать ко мне посреди ночи.

— Чего?

— Красотка сказала им, что она моя любовница, и что я её жду. Но вот незадача. Вчера я никого не ждал.

Я сомкнула веки, понимая, что больше не выдержу. Мужчина истязал меня, издевался, наслаждаясь тем, что знает всё и загоняя меня в ловушку. Его взгляд пылал, блуждая по мне, а сам он был уже так близко, что моя грудь врезалась в его от частого дыхания.

— Очень находчивая дамочка, — пискнула я.

— Не то слово. В этом городе я знаю лишь одну сеньору, которая обладает умением так быстро соображать и принимать решения. А ведь она могла назваться любовницей министра или генерала. Но почему-то выбрала меня.

— Ты первый, чьё имя приходит в голову, когда всё рушится.

Борджес усмехнулся.

— Так что скажешь, Марлен? Станешь сотрудничать со следствием в моём лице или едем в полицию?

— Ты меня арестуешь?

— Надеюсь, до этого не дойдёт.

Меня уже потряхивало от страха. Но сдаваться я не собиралась. Мозг судорожно соображал, как выкрутиться и спастись, вот только ни одна идея не устраивала меня. А может быть, стукнуть его и убежать? Как тогда? Нет, не поможет.

Я почти отчаялась, как вдруг со стороны лестницы послышались торопливые шаги.

— Сеньор Борджес! — кричал кто-то, приближаясь к кабинету. Он возник в проёме, точно ангел с благой вестью. — Сеньор, мы нашли её. Чита Марсалес арестована. Она созналась во всём.