Мятежная вдова. Хозяйка швейной фабрики [Первая часть]

Глава 24

Я не знала, что и думать. Борджес теперь выглядел ни больше ни меньше вождём революции. Под его предводительством народ обрёл свободу и справедливое отношение к себе и своему труду. Но что, если мадам, чьей фамилии я до сих пор не знала, права, и флибустьер вёл двойную игру? Большинство политиков склонны к этому и крайне редко идут на риск во имя блага народа.

После плотного обеда женщина с сыном засобирались домой. Я вышла на крыльцо, чтобы проводить их. И всё то время, пока Горацио с лакеем пытались впихнуть сеньору в экипаж, голову мою одолевали разные мысли. Надо же, оказывается, в Портальяно ещё недавно царило крепостное право и угнетение народа. А теперь у людей есть свой символ революции, а местные женщины борются за равноправие полов. Усмехнулась, представив Диего Борджеса, вещающим толпе с броневика. Лысина бы ему точно не пошла. Выглянув из-за моей спины, Рита вынудила усмирить фантазии.

— Пресвятая, как хорошо, что они уехали, — проворчала она. — Эта Дафна Сартаро — ужасная женщина! Одна из тех, кому переворот встал поперёк горла. До сих пор успокоиться не может!

Женщина всплеснула руками, возвращаясь в дом.

— Это прискорбно, Рита. Труд всегда должен оплачиваться. В мадам Сартаро говорит жадность.

— Вот именно, Марлен! О, какое счастье, что хоть ты это понимаешь. Молодое поколение господ — не то что старики. Конечно, многие разорились тогда и обозлились на внезапные перемены, потому что не умели вести дела. Им же прежде не приходилось платить деньги слугам и работникам, а теперь их обязали. Но Сартаро грех жаловаться. Ей повезло. Её муж всегда был на хорошем счету у властей. Он заведует фермерскими хозяйствами и отвечает за поставку провианта в город. Хорошо подумай, Марлен, — заключила она. — Возможно, этот парень — неплохая партия.

— По-моему, он не рад замыслам своей маман, — усмехнулась я.

— Его никто не спросит. Что скажут, то и сделает.

Я пообещала подумать. А когда на следующий день приехала на фабрику, застала там неожиданную гостью.

— Ах, Лукас, милый, — услышала я с порога голос, эхом отлетавший от голых стен, — ты прозябаешь здесь в безвестности. Эти фабриканты не ценят твой талант. Бросай их и открывай свою мастерскую. Послушай умную женщину.

Сказать, что мне не понравилось услышанное — ничего не сказать. Выйдя на середину полупустого цеха, я увидела, как по лестнице спускается худощавая брюнетка в чёрном с золотом платье. Она не сразу меня увидала, а когда поняла, что я всё слышала, нисколько не смутилась.

— Мадам Салес, — прощебетала она, изображая слащавую любезность, — неужели слухи правдивы, и на вас повесили эту, — она окинула пренебрежительным взглядом убранство фабрики, — тонущую посудину. Я вам ужасно сочувствую.

Ну вот опять. Очередная сеньора, чьего имени я не знаю, да и не хочу знать. Но, видимо, придётся.

— Мадам, — вдруг заговорил Лукас, обращаясь ко мне, — сеньора Корса хотела оформить заказ. В этом году из её пансиона выпускается десять представительниц знатных семейств, и им требуются платья.

Я непонимающе уставилась на него, затем перевела взгляд на женщину.

— Именно, — сказала та. — Конечно, будь на то возможность, я бы не стала обращаться к вам, бедняжка. Но Лукас — волшебник, и по злой иронии верен вашей фабрике. Поэтому так и быть, поработайте для нас. Уверена, он скоро поймёт, что наилучшим решением будет начать трудиться на себя. В этом болоте тонет его талант.

Я видела, что Лукас нервничал. Ему было неловко за женщину, которая хаила наше общее дело. Она ничего не знала о фабрике, но как всякая типичная мещанка, успела построить выводы на основе слухов и домыслов.

— Мы с радостью возьмёмся за ваш заказ, сеньора Корса, — сказала я, стараясь сохранять любезность. — Фабрика ещё недавно переживала не самые простые времена, но совместными усилиями нам удалось сохранить её на плаву. Это прекрасно, когда люди в твоей команде горят общей идеей и помогают справляться с трудностями. Я очень благодарна Лукасу за это.

С трудом удержалась от того, чтобы не засмеяться, когда Корса скривилась. Она точно такого не ожидала. Но вот и отлично. Пусть теперь новые слухи распускает, и пусть все думают, что у фабрики дела идут лучше некуда.

— Да неужели? — недоверчиво проговорила она.

— Так и есть. Спасибо вам за доверие. Рекомендуйте нас своим друзьям. Для постоянных клиентов у нас действует система скидок.

Тут я, конечно, переборщила. Но не могла отказать себе. Тряхнув головой, Корса стала медленно спускаться к выходу, крепко держась рукой в длинной чёрной перчатке за периллу лестницы.

Мы с Лукасом переглянулись, и я поняла, что он вот-вот прыснет со смеху. Но когда мужчина вдруг изменился в лице, изобразив на нём тревогу, я резко обернулась. В распахнутых дверях, закрывая собой уличный свет, стоял тот, кого я меньше всего ожидала увидеть.

— Сеньор Борджес, — снова защебетала брюнетка, — какая встреча. Моё почтение, — она присела в глубоком реверансе, желая, видимо, чтобы её грудь как бы невзначай вывалилась из декольте. Дама подала ему руку для поцелуя. Но тот даже не посмотрел на неё. Всё своё пренебрежение и высокомерие он, судя по всему, готовился излить на меня.

— Сеньора Салес, — начал он, обходя женщину, которая закипала от возмущения, что её игнорируют, но не спешила поднимать шум, — где ваш управляющий?

Корса лишь хмыкнула. Подобрав юбки, она порывисто зашагала вон и вскоре скрылась с глаз.

— Насколько мне известно, Мартин сейчас на ткацкой фабрике, покупает материю.

— Очень плохо, мадам, — пророкотал он. — Мне нужен человек, с которым я мог бы обговорить детали нового заказа.

Разведя руки в стороны и глянув в поисках поддержки на чуть побледневшего Лукаса, я ответила:

— Почему бы вам со мной не обговорить эти самые детали?

Борджес как-то странно на меня посмотрел.

— Нет, ну, конечно, если для вас это принципиально, пусть Лукас поприсутствует при нашем разговоре. Через него будем общаться, если вам унизительно даже подумать о том, чтобы заговорить со мной. Но это так абсурдно, что смешно.

Я улыбнулась, стараясь сгладить углы. Вот только кое-кто не желал их сглаживать. Схватившись за периллу, Диего стал медленно подниматься к нам по лестнице. Краем глаза я заметила, что Лукас сделал несколько шагов назад. Он боялся Борджеса. Его следовало бояться или, как минимум, опасаться, но я почему-то не испытывала к нему страха. Может быть, всё дело в том, что Диего годился бы прежней мне в сыновья?

Он остановился на одну ступеньку ниже. А я на мгновение впала в ступор, увидев его глаза. Карие, почти чёрные, они завораживали этой тьмой, за которой скрывался человек, способный, если верить слухам, растоптать и уничтожить всякого, кто бы осмелился встать на его пути.

Полоснув меня своим тёмным взглядом, мужчина вернулся к моему лицу и сказал:

— Я разговаривал с женщиной лишь раз в своей жизни, сеньора Салес. То была внучка короля. Избалованная дрянь, погрязшая в роскоши и разврате. Она морила голодом своих людей и издевалась над ними ради развлечения. Когда она спросила меня, куда её ведут, я ответил: «На смерть».

Невольно сглотнула. Что ж, если он хотел меня напугать, ему это удалось. Почти.

— Если вам не повезло повстречать неудачный пример, это не значит, что все женщины такие, сеньор Борджес. С некоторыми можно и нужно уметь договариваться. Давайте всё-таки попробуем. И я уверена, мы сумеем поладить. Мы ведь деловые люди. Отбросим предубеждения и начнём сотрудничать на благо нашего любимого города. По рукам?

Протянула ему ладонь. Не знаю, зачем я это сделала. Видимо, рефлекс. Но Борджеса эта моя манипуляция заставила отступить. Ничего, мне в жизни приходилось работать с мужиками и позабористее. Правда, никто из них не возглавлял революций и не пиратствовал в открытом море, но всё же.

— Занятная вы дамочка, Марлен, — сказал он, и я увидела нечто вроде улыбки. Опасной, хищной, но всё же улыбки. — Знаю, что пожалею и только время потеряю с вами, но так уж и быть. Пошли, будем договариваться.

На последних словах он склонился к моему лицу и настолько красноречиво сверкнул своими угольными глазами, что любая залилась бы краской. Но я лишь прищурилась и ответила, взмахнув рукой вверх по направлению лестницы.

— Прошу, — после чего подхватила юбки и зашагала к выделенному мне кабинету. Диего последовал за мной.

Он прошествовал ко мне в кабинет и огляделся, не скрывая пренебрежения. Старалась этого не замечать, хоть и потихоньку закипала изнутри от неуместной брезгливости. О, времена.

— Мне нужно сто пятьдесят комплектов рабочей одежды для шахтёров, — сказал он, опускаясь в кресло напротив моего стола и закидывая ногу на ногу. — Передайте это Аньоло. Он знает, что нужно и где закупать материю. Не стану терять время на подробности.

— И всё? — спросила я, сделав пометку в журнале. — Вы могли сказать это там, на лестнице, раз не желаете тратить время на разговоры со мной.

Не оборачиваясь, я услышала, как скрипнуло кресло, а потом мужчина стал приближаться. Меня сразу же окатило волнение. Не страх, нет. Находясь в одной комнате с Диего, я с каким-то нездоровым безрассудством ожидала испытать, на что способен этот человек.