Мятежная вдова. Хозяйка швейной фабрики [Первая часть]

Глава 26

Каким бы сокровищем ни был жених, невеста перед церемонией обязательно задастся вопросом, а правильно ли она поступает? Не совершает ли ошибку? Я сама была такой, когда выходила замуж за Колю вплоть до момента, когда наши с ним взгляды встретились в день свадьбы. Тогда я ясно осознала, что он мой человек, что ошибки быть не может, и мы созданы друг для друга.

Вот и Белла нервничала. Когда же, устав от причитаний и чрезмерной суеты, я глубоко вздохнула, вкладывая в этот вдох смешение приятной грусти и радости за счастливую пару достойных друг друга людей, пришлось в тысячный раз начать успокаивать её:

— Ничего не бойся, милая, — говорила я. — Мартин прекрасный человек. Лучший из всех, с кем я знакома. Не сомневайся в нём.

Белла всхлипнула.

— Я знаю, — проговорила она со стоном и скривила губы, готовая разрыдаться. — Это я его недостойна!

Девушка упала мне на грудь, отдаваясь слезам. Ох уж этот беременный организм. Сплошные неконтролируемые эмоции.

Пока успокаивались и наводили красоту, прошло больше времени, чем я ожидала. А потому, когда всё было готово, и очаровательная невеста стояла перед нами во всей красе, у нас с Ритой не осталось времени, чтобы полюбоваться ею.

Мы, как могли, спешно загрузились в экипаж у калитки и двинулись в сторону городской церкви. Теперь по неясным для меня причинам Рита нервничала больше всех. И эта суета начинала раздражать.

— Девочки, спокойно! — не выдержала я, когда дуэнья в очередной раз высунулась из окна, чтобы поторопить возницу. Её волнение мгновенно передавалось невесте, чья бледность на фоне ярко-алого наряда особенно бросалась в глаза.

— Мы успеваем, — твёрдо сказала я. — И нас уж точно не выгонят, пока не окончится церемония. Давайте не будем нервничать.

В ту же секунду, как я это сказала, экипаж тряхануло так, что сидевшая напротив Белла полетела ко мне в объятия.

— Пресвятая! — вскричала Рита. Дождавшись, когда экипаж остановится, она толкнула дверь и выбралась наружу. Я тоже вышла и, придерживая за руки невесту, помогла выбраться ей.

Когда же я увидела причину внезапного ДТП, ахнула в голос.

— Долорес! — я бросилась к женщине, которой наш возница уже помог подняться. — Как же так, дорогая? Вы целы?

— Ох, сеньора, — заговорила старушка, — не понимаю, как это произошло. Я не увидела экипаж.

— Внимательнее нужно по сторонам смотреть, — проворчал возница, бегло осматривая и ощупывая колёса на предмет поломок. — А если бы конь затоптал? Меня бы потом виноватым выставили. Вон и спица лопнула. Ремонтировать надо.

— Я вам всё компенсирую! — остановила я его причитания. Ох уж эти мужчины. В какие бы времена ни жили, а личный транспорт — основная забота. Хотя негодование этого человека можно понять. Он зарабатывает извозом и кормится с него.

Я понимала, что оставлять Долорес в таком состоянии нельзя. Но и в больницу нам было некогда ехать. Поэтому мы приняли единственно верное решение взять её с собой и, передав заботу о Долли Рите, снова загрузились в экипаж.

Женщины мгновенно нашли общий язык, обсуждая политику, кулинарию и здоровье.

Когда экипаж подъехал к церкви, никто уже не нервничал попусту.

Мы всё же немного опоздали. Но несмотря на это, Мартин, который встревоженно прохаживался туда-сюда возле калитки, был на месте и старался не сильно выказывать волнения. И хоть момент появления запыхавшейся невесты с гостями был немного смазан, церемония началась как ей и полагалось.

Мы заняли места в полупустом зале торжеств, где кроме нас никого не было. Ни у Беллы, ни у Мартина не осталось родных, а спешка, вызванная внезапной беременностью невесты, не дала нам возможность продумать список гостей. Но парень с девушкой не хотели видеть на своём торжестве посторонних. А потому, пользуясь положением своевольной вдовы, имеющей теперь побочное отношение к миру местной аристократии, я решила, что мы обойдёмся без этой никому не нужной массовки.

Жених и невеста светились счастьем. А я невольно любовалась на творение Лукаса. Алое платье Беллы струилось по точёной фигурке девушки, подчёркивая изгибы тела. Здесь не было привычного глубокого декольте, какое я подмечала на нарядах светских дам. Высокий ворот платья обхватывал шею, а открытыми оставались лишь плечи, да и те прятала от глаз удлинённая накидка с изящной застёжкой. Вдоль широкой юбки тянулся узор цветочной вышивки с небольшими вкраплениями зелени на крохотных листочках, а шёлковые белые перчатки с красноватой каёмочкой логично завершали образ.

Церемония бракосочетания походила на те, что я видела в зарубежных фильмах. Даже священник мало чем отличался от тамошних. Вот только кольцами никто не обменивался и не скреплял союз поцелуем. Вместо этого молодожёны брали друг друга за руки и соприкоснувшись лбами, шептали что-то такое, чего я не могла разобрать. Видимо, клятвы или молитвы.

Я с трудом удержала слезинку, когда на фоне изображения смиренного лика местной Пресвятой, мужчина и девушка завершили церемонию и отступили друг от друга на шаг. Если бы не Рита с Долорес, которые без конца восторженно шептались за моей спиной, обсуждая происходящее, я бы точно разрыдалась от чувств.

— Что там? Что? — тихо спрашивала близорукая швея.

— Они читают молитву, — отвечала моя дуэнья, утирая платком глаза.

— А теперь?

— Падре Располо проводит обряд.

— Как же это очаровательно! — заключила женщина. — Пусть небо хранит их союз. Брак по любви — такая редкость и счастье невероятное.

Воодушевлённые событием, мы выходили из церкви шумно. Даже священник, дежуривший у дверей, как мог осторожно сделал нам замечания. Но всеобщей радости было не скрыть, а в момент, когда Мартин подхватил на руки молодую супругу и под его командованием все мы двинулись к калитке, восторгов было уже не унять. Изабелла смеялась, прижимаясь к мужу, Рита и Долли выкрикивали пожелания и поздравления. А меня переполняло приятное ощущение причастности к этому важному событию. Что было бы с несчастной Беллой, не окажись мы с Мартином в день нашего знакомства возле её дома, даже подумать страшно.

Нам пришлось остановиться. Не дойдя совсем немного до калитки, мы упёрлись в идущую навстречу процессию из нескольких десятков человек. Во главе её выступал пожилой мужчина в дорогом и довольно помпезном костюме, а следом за ним шли не менее разодетые люди разного возраста. Но всех их отличала какая-то неестественная сдержанность. Как будто каждому в глотку кол вставили и запретили вертеть головой под страхом эту самую голову оторвать.

Пожилой мужчина сдержанно поклонился нам. Когда мы с Ритой присели в ответном реверансе, он заговорил, тяжело опираясь на трость:

— Моё почтение, сеньора Салес. У вас всё хорошо?

В мгновение, выхватив взглядом из толпы женщину в поразившем меня своим великолепием зелёном платье от маэстро Лукаса, я припомнила событие, ради которого оно задумывалось, и ответила:

— Спасибо, сеньор Тардалони. У меня всё прекрасно. Вас можно поздравить?

Попыталась найти глазами невесту. Но лишь когда старик обернулся и вывел за руку существо, которое всё это время пряталось в недрах плаща с широким капюшоном, меня осенило. Капюшон слетел со светлой головы невесты, обильно украшенной заколками, и я с трудом удержалась от удивлённого вопля.

Нет, я знала, что прежде старики женились на молодых девушках, но несчастной, чей взгляд померк, а жизнь, судя по всему, потеряла смысл, было по виду не более семнадцати лет.

Я уставилась на неё, не в силах скрыть изумления. Девушка же продолжала безучастно смотреть себе под ноги. Да и что она могла поделать? Договорной брак заключала не она, а её родители, используя девочку для достижения благих, с их точки зрения, общесемейных целей.

Но как же нелепо этот цветок смотрелся рядом с дряхлым пнём, которому было на вид не меньше семидесяти!

— Сегодня у нас с сеньоритой Клеманс важный день, — проговорил он, шамкая щербатым ртом и довольно улыбаясь. Затем снова вопросительно глянул на меня и продолжил. — Как странно, мадам, я считал, что вы ещё в трауре, и мы даже не подумали пригласить вас. Но вы здесь и празднуете другое, не менее важное событие. Как это понимать?

Все присутствующие выжидательно затихли. Даже Мартин с Беллой непонятно почему виновато потупились.

— Траур продолжается, вы не ошиблись, сеньор, — сказала я. — Но так вышло, что мои дорогие друзья решили сыграть свадьбу, и я не могла отказать им в участии. Да, я понимаю, что подобное неприемлемо в моём положении. Но почему бы иногда не сделать исключение? Тем более, теперь, когда строгие монархические порядки канули в прошлое, и мы живём в государстве, свободном от консервативных оков былого правления?

Все, даже невеста, которая всё это время летала где-то за пределами происходящего, изумлённо уставились на меня. Пользуясь этим, я решила окончательно их добить:

— Поверьте, сеньор Тардалони, если бы вы пригласили меня на вашу церемонию, я бы с радостью пришла. А теперь позвольте откланяться. Вынуждена возвращаться домой, чтобы отпраздновать сегодняшнее событие. Мы обязательно выпьем за вас, сеньоры! Будьте счастливы!

Надо было видеть эти лица. Первой опомнилась Корса и, зашипев, как змея, начала доказывать вокруг стоящим, что такое поведение — верх безрассудства. Ей вторили другие женщины, но мы их уже не слышали. И, покинув территорию церкви, погрузились в экипаж.

Вопреки ожиданиям, ни Роза, ни Долорес не ругали меня за содеянное. Наоборот, дамы хохотали в голос всю обратную дорогу, тогда как молодожёны ворковали, испытывая одно желание на двоих — чтобы их поскорее оставили наедине.

Я радовалась вместе со всеми, особенно когда к нам заявилась группа мужчин в национальных костюмах и с музыкальными инструментами наперевес. Оказалось, то был племянник Риты с товарищами. Они устроили для нас самый настоящий праздник под зажигательные ритмы, которые напоминали смесь мексиканской и кубинской народной музыки с гитарами, кастаньетами и маракасами. Я не знала местных танцев, но это не останавливало овладевший мной задор. Вскоре мы пели и плясали от души под бодрые аккорды умелых музыкантов и даже не заметили, как Мартин и Белла оставили нас.

Ничего не попишешь. Дело молодое. И всё же кое-что омрачало радость. Весь оставшийся день перед моими глазами всплывал образ несчастной девушки, которую несколько часов назад выдали замуж за старика.

Размышляя о несправедливости и несовершенстве мира, я то и дело мрачнела, а когда кто-то из музыкантов хватал меня под руки и начинал кружить в танце, вспоминала, где я и зачем все мы собрались здесь сегодня.

— Как хорошо, что Кристиан согласился сыграть для нас, — говорила Рита, снимая с веток ленты, когда совсем стемнело и праздник подошёл к концу.

— Я давно так не танцевала! — восхищалась Долли, которую решено было оставить у нас на ночлег. — Хоть я уже почти ничего не вижу и суставы мои не гнутся, но сегодня мне казалось, я помолодела лет на тридцать.

— Спасибо тебе, Рита, — сказала я, прижимая к себе груду тарелок. — Без музыки праздник бы не был таким душевным. Молодожёны много потеряли, сбежав от нас.

— Уверена, эти двое нашли себе занятие куда более интересное.

Мы прыснули со смеху, но развивать очевидную мысль не стали. Раздавшиеся позади нас шаги лакея, заставили обернуться.

— Мадам, — мужчина выступил из темноты на полосу лунного света, — к вам пришли.

Он указал рукой туда, где у калитки, перетаптываясь с ноги на ногу, сутулился человек в плаще не по размеру, который приходилось удерживать, чтобы тот не волочился по земле. Лица под капюшоном было не разобрать, а потому я спросила лакея:

— Кто это?

— Он не представился, но сказал лишь, что дело важное и только вы сможете ему помочь. По голосу молодой парень. Совсем молодой. Я подозреваю, это дезертир, который ищет убежища. Прикажете прогнать?

— Нет, нет, что вы, — всплеснула я руками. — Проводите его в кабинет моего мужа.

Оставив женщин заканчивать уборку, я направилась в дом и сразу же поднялась, туда, где ожидала встретить незваного гостя. Явился он быстро и как только дверь за ним закрылась, сорвал с головы капюшон. А я едва не вскрикнула от испуга.