Мятежная вдова. Хозяйка швейной фабрики [Первая часть]

Глава 53

Я двигалась на ощупь по узкому тоннелю, не понимая, куда иду. В темноте не разбирала пути, но почему-то совершенно не боялась оступиться и упасть или наткнуться на опасность. Мне было спокойно, я слышала звуки извне, и чем дальше продвигалась, тем яснее они становились. Звон, стук, голоса.

Сперва они ощущались фоном, но чем ближе я подходила к источнику шума, тем больше звуки прояснялись.

— Зажим, — отчётливо проговорил кто-то. — Сдвинь немного. Хорошо. Так и держи.

— Давление сто пять на восемьдесят, — ответили ему.

— Волювен десять миллиграмм и следи за динамикой.

Моя рука упёрлась в препятствие. Когда я надавила на него, преграда легко поддалась, пропуская сквозь щель, становившуюся шире, яркий, почти слепящий свет.

Когда глаза привыкли, я увидела прямо перед собой людей в белых халатах. Они нависали над кушеткой, на которой лежал человек. Лицо его было скрыто. Лишь голые ноги прикрывала местами красная от крови простыня.

— Мама? — я вздрогнула от неожиданности. А когда повернула голову, ахнула.

— Толя?

Мой сын в одной свободной, длинной, белой рубашке стоял рядом и задумчиво рассматривал меня.

— Мама, — повторил он. — Как ты?

— У меня всё хорошо, милый, — сказала я, будучи почему-то уверенной, что у меня на самом деле всё хорошо. Я ведь ухожу туда, где меня ждёт покой. — А почему ты здесь? — спросила я, оглядываясь на операционный стол посреди палаты.

— Они нашли опухоль, представляешь? — ответил Толя. — Сказали, что ещё чуть-чуть и было бы поздно. Спасибо, что заставила сходить к врачу.

— О, родной.

Я попыталась обнять сына, но мои полупрозрачные руки прошли сквозь его бестелесный призрак.

— Всё хорошо, мам, — успокоил он меня, одарив ласковой, любящей улыбкой. — И ты знаешь, я ушёл от Леры.

— Что? Почему?

— Мы сильно поссорились после твоих похорон. Я ушёл, чтобы нам побыть порознь, успокоиться и случайно встретил коллегу по школе. Она учительница. И она в шутку позвала меня вернуться к преподаванию.

— Но? — я всё ждала продолжения.

— Но шутка превратилась в правду. Я продал бизнес и вернулся. Оставил Леру и теперь мы с Оленькой… Она беременна, мам.

Глаза моего сына сияли, а я думала, что ещё чуть-чуть и разревусь от счастья. Если, конечно, у моей сущности сейчас имелась такая возможность.

— Я так рада, дорогой! Ты у меня молодец. Толя, я очень тебя люблю и всегда буду любить. Помни об этом.

— Я тебя тоже люблю, мам. Прости меня за всё, пожалуйста.

— Мне не за что тебя прощать. Ты самый лучший сын. И я ужасно скучаю по всем вам.

Образ Толи стал вдруг пропадать, растворяясь в воздухе, словно облачко пара.

— Похоже, мне нужно возвращаться, — сказал он глухо, а спустя миг, исчез.

Когда стоявший ко мне спиной доктор выпрямился, я услышала:

— Операция прошла успешно. Пусть сначала в себя придёт. Потом можно будет увозить в палату.

Я протянула руку к человеку, который меня не видел, сама не понимая, чего хочу от него, от ассистентов и медсестёр, которые проворно суетились над Толей. Качнувшись вперёд, я оказалась возле кушетки, а когда сын медленно открыл глаза, улыбнулась.

— Прощай, дорогой, — сказала я ему, и он едва заметно кивнул мне в ответ. А потом снова стало темно.

— Мадам? — услышала я голос, показавшийся знакомым. Но откуда?

Тяжело разомкнув веки, я поняла, что лежу в собственной постели всё там же, в доме бывшего мужа Марлен, а рядом сидит доктор Ольваре и держит меня за руку, выслушивая пульс.

Я вернулась. Осознав это, снова сомкнула веки.

— О, сеньора, какое счастье, — сказал он, вздохнув с облегчением. — Вы живы.

— Марлен! — ко мне кинулась Рита, но доктор её остановил.

— Мадам ещё очень слаба. Не нужно её тревожить.

— Я в порядке, доктор, — сказала, пытаясь сесть. Но тут же ощутила, как всё кружится перед глазами.

Ольваре заставил вернуться на подушку, легонько прижав мои плечи.

— Лежите, сеньора. После такого удара нужно поберечься.

Заплаканная Рита прижала к глазам платок.

— Бедная! Бедная моя девочка! Мерзавец поплатится за это! О, я встану в первом ряду, когда его будут вешать!

После всего пережитого я туго соображала.

— Кого будут вешать? — спросила, оглядывая обоих.

— Хорхе Гарсия, естественно! — Рита гневно скривилась. — Если бы не сеньор Диего, я не знаю, что было бы. Страшно даже представить.

Диего, Хорхе, доктор, Толенька… Мне непросто было сосредоточиться. И всё же пока Рита рассказывала, я потихоньку припоминала события. Гарсия оказался в моей комнате, он искал кольцо и нашёл его, а потом? Потом я ничего не помню.

— Уж не знаю, как, но сеньор Борджес очень вовремя оказался рядом. Он не дал мерзавцу надругаться над тобой. Когда поднялся шум, и мы все бросились сюда, сеньор Борджес уже заламывал ему руки, а ты, моя девочка, лежала в кресле без чувств. О! Пресвятая! Эта картина до сих пор перед глазами.

— Где сейчас Хорхе Гарсия? — спросила я.

— В башне, разумеется. Диего Борджес приказал его арестовать.

Я потёрла ладонью ноющий лоб, спустилась рукой ниже и зашипела от боли, нащупав место удара.

— Поспите ещё, дорогая сеньора, — сказал доктор, поправляя моё одеяло, — а мы не станем больше вас беспокоить. — Он многозначительно посмотрел на Риту. Та сильнее нахмурилась. Но всё же повиновалась и, поравнявшись с доктором, зашагала к выходу. Поминутно озираясь на меня с нескрываемым волнением, она что-то тихо говорила Ольваре. Тот спокойно отвечал ей, успокаивающе поглаживая женщину по плечу.

Оставшись одна, я вновь сомкнула веки.

Вот, значит, как. Диего обещал прийти и обещание своё сдержал. Только дальше всё пошло не по задуманному им плану. И как хорошо, что он всё же явился. Нужно будет отыскать его и поблагодарить.

Меня осенило вдруг.

Где кольцо?

Не вспомнила о нём, когда Рита ещё была здесь, и спросить теперь было не у кого.

Что, если Гарсия припрятал его? Хотя такой артефакт с подсветкой вряд ли можно пронести незаметно. Тем более в городскую тюрьму, где всех досматривают.

Я вздрогнула, заметив шевеление в углу комнаты. Пришлось приподняться.

— Кто здесь?

Шевеление усилилось. А когда от стены отделилась тень, я удивлённо приподняла бровь.

— Простите, сеньора, — служанка, которая помогала мне переодеваться и мыться, приблизилась, покорно сведя перед собой руки и сгибаясь в лёгком поклоне. — Я наводила здесь порядок по распоряжению Риты.

— Ты можешь идти, — я откинулась на подушку, понимая, что снова проваливаюсь в сон.

Весь день так и спала урывками, и всякий раз уставший мозг рождал всё более странные картины. Я, то ощущала себя на палубе корабля во время шторма, привязанную к мачте, то чувствовала тепло прикосновений и видела очень близко лицо человека, который чего-то ждал от меня. Казалось, он был готов накинуться, растерзать, похожий в своём яростном нетерпении на демона. Когда же картинка сменилась, и я отчётливо увидела Хорхе, чьи глаза горели алым, словно рубины, а острые зубы в улыбке походили на клыки монстра, стало страшно. Ещё страшнее сделалось, когда за спиной моего мучителя выросло огромное, ещё более зловещее существо. Когтистая лапа взметнулась, готовая нанести удар. Но вместо того, чтобы зажмуриться, я распахнула глаза.

Ещё с минуту приходила в себя. А когда услышала крики и быстрые, тяжёлые шаги, что приближались к моей двери, в страхе натянула одеяло до глаз. Так себе защита, но ни на что другое просто не было сил.

— Её нельзя сейчас беспокоить, сеньор! — услышала я голос Риты. — Нет, нет, я вас не пущу!

— Прочь! — рявкнули ей в ответ, после чего дверь распахнулась, едва не сорвавшись с петель.

На пороге стоял тот, кого я, вопреки логике и здравому смыслу, была страшно рада видеть.

— Сеньор Диего! — Рита безуспешно пыталась загородить ему путь, когда корсар бросился ко мне, — доктор запретил беспокоить Марлен. Она очень слаба.

Диего не слушал. Опустившись передо мной на пол, он протянул руку и мягко коснулся моих волос.

Я медленно стащила с себя одеяло, после чего лицо Борджеса исказила гневная гримаса.

— Ублюдок ответит за всё, — прохрипел он, увидев синяк на моей щеке и не прекращая гладить кудряшки. — Как ты, Марлен?

Рита попыталась ещё что-то сказать, но когда я подняла на неё взгляд, осеклась.

— Оставь нас, пожалуйста.

Глаза и рот дуэньи вмиг округлились. Стоя за спиной Диего, она изобразила неловкую пантомиму, из которой следовало, что я, наверное, не в своём уме, раз добровольно готова остаться с этим пиратом в комнате наедине. Но так как я не отступала, она, в конце концов, кидая на меня осуждающие взгляды, всё же удалилась.

Как только мы остались одни, Диего взял мою руку и прижал её к губам.

— Всё в порядке. Не переживай, — сказала я, наблюдая несвойственную пирату нежность и наслаждаясь этим зрелищем.

— Я был уверен, что убью его, — сказал он, покрывая мои пальцы поцелуями. — Живого места не оставил. Но тварёныш ещё дышит. Пускай мучается. Смерть для него слишком лёгкая расправа.

— Что его ждёт?

— Отправлю на галеры. Там ему самое место.

При всём моём гуманизме я была с этим согласна. Хоть и сомневалась, но лишь опасаясь, что живой Хорхе ещё может кому-нибудь навредить.

И всё же галера — не самое лучшее место для подготовки мятежей, а уставшие, измученные гребцы — слабое подспорье.

— Он готовил заговор, — сказала я.

— Я знаю.

— У него есть сообщники.

— И немало.

— Ты уже что-то выяснил?

— Нет — Диего пододвинул банкетку и пересел на неё, не отводя от меня глаз. — Но его будут допрашивать. Не думай об этом. С Хорхе всё кончено, и он больше не доставит никому проблем.

Мужчина склонил набок голову, ловя моё напряжение. Нахмурился.

— Волнуешься за него? — От интонации, с которой был задан вопрос, повеяло холодом.

— Нет, что ты? Просто он затеял что-то такое, чему я до сих пор не могу найти объяснение, — замерла, подбирая слова. — Всё это время Хорхе искал семейную печать Салесов, и он нашёл её. Перстень. Ты мог видеть его, когда пришёл. Он светился. Вспомни.

— Я ничего не видел.

— Как? Ну, наверное, Гарсия обронил кольцо. Но оно точно было. Я сама его отыскала и долго прятала, не понимая, чего ждать от этой жуткой вещи. А теперь оно снова пропало. Ох, надо найти кольцо. Обязательно. Кольцо не должно попасть в плохие руки.

Я разволновалась, хватаясь за голову.

Диего пересел на постель и навис, аккуратно беря моё лицо в ладони.

— Успокойся, Марлен, — сказал он, глядя прямо мне в глаза. — Ты устала, и тебе могло показаться. Неужели ты думаешь, что крохотное колечко навредит кому-то? Но если волнуешься, я прикажу тщательнее обыскать Хорхе. Этот контрабандист умеет спрятать что угодно в самых неожиданных местах, куда по доброй воле не полезешь.

Мужчина улыбнулся, а я смущённо покраснела, когда поняла, какое именно место он имел в виду.

Диего приподнял мою голову за подбородок, возвращая зрительный контакт.

— Как ты прошёл? — задала я вопрос, который всё же мучил меня.

— Через окно.

— Я так и знала! — возликовала от собственной догадки, но Диего расценил мой восторг по-своему.

— Рад, что ты ждала меня. Да я и не сомневался.

— Что?! Нет! Я не о том! Ты не понял! — кинулась протестовать. Но было уже поздно. Он приблизился настолько, что я почти ощутила прикосновение его губ к моим губам. Передо мной снова был варвар завоеватель с единственной целью в горящих глазах. И его не отпугивал даже огромный синяк.

— Дорогая Марлен, — начал он, когда мои щёки снова оказались у него между ладоней, — я понимаю, что тебе не терпится. Но лучше будет отложить всё до тех пор, пока ты не поправишься. А теперь отдыхай. Обещаю тебя навещать.

Я опешила от этой наглости. Привыкнуть бы уже, да не получалось!

Диего потянулся ко мне, чмокнул в кончик носа, поднялся и как ни в чём не бывало зашагал к выходу.

Хотелось бросить что-нибудь в его широкую спину, и я уже схватила стакан с журнального столика. Как вдруг замерла.

— Спасибо тебе, — вырвалось у меня, когда мужчина уже отворил дверь.

Диего обернулся. Одарив меня прощальной улыбкой без подтекстов и скрытых смыслов, он ушёл. А я так и осталась лежать в своей постели, задумчиво перебирая пальцами грани стакана.

Конец первой части.