Мятежная вдова. Хозяйка швейной фабрики [Первая часть]

Глава 37

Прямо за нашими спинами стоял мужчина и недовольно разглядывал сцену. Костюм не выдавал в нём представителя знати, но и на грузчика или рабочего он не был похож. Такой же сильный и плечистый, как все, он явно был выше их по должности и его боялись. Когда же человек заговорил, все как один вытянулись по стойке смирно.

— Отпусти сеньору, Гроф, — сказал он, стреляя глазами на амбала. — Ты забыл, где в порту бордель?

Гроф мигом разжал хватку. Тяжело сопя и хмуря густые брови, он отступил от меня.

Я не спешила радоваться. Когда острый взгляд перешёл ко мне, едва не поперхнулась дыханием.

— Какого чёрта вы делаете здесь, сеньора? — спросил незнакомец.

— Это случайность, господин. Просто никогда прежде мне не доводилось тут бывать, и пока лавидийский корабль не пришвартовался, я решила прогуляться, чтобы посмотреть, как здесь всё устроено.

Несколько человек позади меня начали было посмеиваться, но мигом становились под взглядом начальника.

— Пошли вон отсюда, бездельники, — приказал он им, и те, спотыкаясь и пиная друг друга, поспешили скрыться.

— Думаю, теперь вы понимаете, что это не самое лучшее место для прогулок, мадам, — сказал мужчина, подавая мне руку. — Лавидия уже причалила. Поспешим, пока не выстроилась очередь.

Я кивнула, до конца не веря, как мне повезло. А когда мы вышли на оживлённый причал, проговорила:

— Благодарю вас, сеньор. Если бы не вы, страшно представить, что бы со мной стало.

Мужчина отступил и, окинув меня беглым взглядом, спросил:

— Вы действительно Марлен Салес — та самая женщина, о которой все говорят?

Удивление, изобразившееся на моём лице, вызвало у него улыбку.

— И что же они говорят? — спросила я.

— Что вы владеете главной в городе швейной фабрикой, что вы на хорошем счету у министра, и что вы — самая завидная невеста в Тальдаро.

Нервно усмехнулась. Ну надо же. Слухи и сюда дошли.

— Не всё из этого правда, сеньор. Но тот факт, что я здесь, кое-что из сказанного подтверждает. Министр действительно назначил меня управляющей швейной фабрикой. И так как мой главный помощник сейчас в свадебном путешествии, многое приходится делать самой.

— Извоз вы тоже взяли на себя? Всё настолько плохо?

— Скажу, не кривя душой. Могло бы быть лучше. Сейчас мы с Мартином поднимаем фабрику из руин.

Мужчина задумчиво почесал бритый подбородок.

— Вы говорите о Мартине Аньоло? — спросил он. — Насколько я знаю, он женился недавно на дочери покойного владельца службы извоза, с которым мы много лет работали.

— Именно он. Так значит вы сеньор Гаспаро? Изабелла рассказывала мне о вас.

Мужчина улыбнулся и склонился в поклоне.

— К вашим услугам, мадам. И раз сегодня вы чуть не попали в беду из-за моих людей, я готов компенсировать вам моральный ущерб по мере своих скромных сил. Вы всегда можете обращаться ко мне, если понадобится что-нибудь доставить или разгрузить. Поверьте, эти псы даже не посмотрят теперь в вашу сторону. Они своё место знают хорошо.

— Ещё раз благодарю вас, сеньор Гаспаро.

Я не успела закончить, как вдруг почувствовала его руку на моей, и вот уже мужчина с пронзительным взглядом светло-карих глаз целует мою ладонь. Надо же, а с виду совсем не аристократ.

Когда Лавидия причалила к берегу, Гаспаро помог мне с тканями. Погрузив их и уложив на телегу. Мне даже удалось договориться при его посредничестве с капитаном о поставке небольшой партии шёлка, которым нас не особенно баловали из-за дороговизны перевозок. К моменту, когда я собиралась возвращаться на фабрику, переживания вполне утихли, и я старалась не думать, что было бы, не окажись сеньор Гаспаро вовремя на месте. И всё же кое-что не давало мне покоя.

Здесь имелся бордель. Самый настоящий, куда захаживали матросы, служащие порта и ещё бог знает кто. Как власти допускают подобное? Неужели их всё устраивает? Наверняка заведение платит нехилый налог со своей полулегальной деятельности. И вдобавок ко всему ничто не мешает правительственным чинам являться сюда.

А что, если Диего Борджес тоже бывает здесь? От мысли кольнуло в груди. Я что, ревную? Совсем с ума сошла, Татьяна Михайловна? Вспомни, сколько тебе лет! И ты, вообще-то, замужняя женщина. Ну да, вдова, притом дважды.

Я остановилась, немного не дойдя до рыночной площади. Порт остался позади и, ведя под уздцы лошадь, я не спешила седлать её. В стекле витрины ближайшей цветочной лавки, поймала своё отражение.

Нет, я больше не Таня Ерёмина. Давно уже стоило признать это и отпустить прошлое. Та, кем я была когда-то, умерла, и той жизни больше нет. Теперь я Марлен Салес — молодая хозяйка швейной фабрики, которая способна на сильные чувства. Вот только нужно быть осторожнее с этими самыми чувствами и не позволять себе влюбляться без разбора. Обожглась уже с Хорхе Гарсия. А если министр заставит замуж выходить, подыщу себе фиктивного супруга. Чтобы не мешал.

С ободряющей при сложившихся обстоятельствах мыслью, повела лошадь дальше. Но не успев дойти до конца улицы, замерла. В узком переулке меж двух домов кто-то разговаривал. Голоса принадлежали мужчине и женщине. Не знаю, зачем, но что-то толкнуло меня и, оставив лошадь, я бесшумно подкралась к повороту.

— Скоро всё будет готово, — услышала я голос мужчины. До боли знакомый голос. — Она знает, где кольцо. Я видел у неё рисунок. Прижму эту стерву, и она расколется, а там уже никто больше не помешает нам в осуществлении плана.

— Король вернётся, и мы заживём, как прежде. Я жду этого с нетерпением, — говорила женщина.

— Не станем спешить. Действовать будем, когда я приеду из Суиданы, и заберу перстень. Тогда Фьезоло, Борджес и все, кто им помогал, поплатятся за своеволие.

Шорох в переулке заставил меня насторожиться. Бросившись к телеге, я в последнюю секунду успела скрыться за ней, тогда как двое, выйдя из укрытия, пошли каждый своей дорогой. Прячась за лошадью, я не могла рассмотреть женщину. Но вот мужчину узнала сразу. Помахивая тростью с мощным набалдашником, Хорхе Гарсия вышагивал в сторону причала, а скрытая плащом дама торопливо слилась с толпой рыночной площади.

— Когда возвращается корабль из Суиданы? — спросила я пробегавшего мимо парнишку с корзиной хлеба.

— Через две недели, сеньора, — ответил он мне.

Отлично. Значит, время ещё есть.