Неугодная жена. Школа для бедных леди Эйтлер

Глава 20

- От кого цветы, шл.ха, - шлепок по лицу, но не чувствую боли, лишь страх и желание сбежать. Лёня наступает, а я вжимаюсь в стену, которая отчего-то не такая плотная как обычно, она поглощает меня, и вот стою у зеркала, смотря на отражение искажённого злобой лица Кардиуса.

- Где он? – требует ответа артефактор.

- Кто? – не понимаю, но страх нарастает. Прячу в кулаки большие пальцы – так делают люди, что не в силах постоять за себя. Такие, как я. Я одна из них. Смотрю, как приближается отражение мужчины, в руках которого длинный хлыст, и внутренне сжимаюсь, понимая, чем всё закончится.

- Не строй из себя идиотку, Мики! Ты отдала браслет Карфу?

Машинально касаюсь запястья рукой, бросая на него взгляд. Рука пустая, как и вторая.

- Отвечай!

«Плохо, когда не знаешь, а ещё и забыл», - ходит шутка среди моих учеников. Только сейчас она как нельзя кстати, но смеяться с неё никто не будет, потому что кнут чёрной змеёй взметается в воздух и, шипя, опускаясь на мою спину.

- А-а-а, - вскрикиваю по наитию, выгибаясь дугой, но боли нет. Что это может значить?

- Я не позволю делать из себя идиота! Где браслет?

- Не знаю, - отвечаю тихо, не сводя с него взгляда, ощущая небывалую безысходность, когда уже заведомо всё предопределено, и у тебя нет выбора. Искажённое злобой лицо Эйтлера рядом, и руки хватают ворот платья, раздирая его в разные стороны. Оно не поддаётся, и тогда неизвестно откуда он достаёт нож и режет шнуровку. А я?

Я здесь, не в силах двинуться с места, понимая, что наказание всё равно последует. Нити лопаются под острым носом кинжала, и кожа чувствует надвигающуюся бурю. Как только спинка разъезжается, снова хлыст.

Удар. Ещё удар. После седьмого сбиваюсь со счёта, держась за столик и смотря, как серое от гнева лицо мужа подрагивает от неприязни.

Он снова бросает взгляд в зеркало, но тут же уводит, словно ему стыдно за то, что сделал. Хотя, мне кажется, что такие, как Эйтлер не могут стыдиться. Он ревнует. Неистово и безумно, но сказать о том своей жене не в силах. Вместо этого находит всяческие предлоги, чтобы истязать её, лишь бы не признавать, что он слаб из-за любви к этой женщине.

Делает шаг от меня, намереваясь уйти, но что-то в нём противится уходу. Замирает, чуть повернув голову, и я напрягаюсь, стараясь дышать, как можно тише, потому что не понаслышке знаю, как можно привлечь ненужное внимание.

Он может сказать всё, что угодно. Но вместо тысячи «прости» произносит.

- Я буду следить за украшениями, что дарю тебе. Пусть эти шрамы станут напоминанием о том, что ты принадлежишь только мне.

Дверь за ним громко хлопает, а я продолжаю смотреть на выход, потому что в любой момент он может передумать и вернуться…И отчего-то нет слёз.

- Небесная мать, к тебе взываю. Будет воля твоя, будет сила твоя, будет вера твоя. Не оставляй нас в земных горестях, будь добра и милосердна к оступившимся, даруй небесные всходы, коими жив человек. Взгляни на сущее с высоты своей, проводя нити к добру и свету.

Веки дрожат, и кажется, словно на них положили целый пуд, только всё же удаётся открыть. Вижу склонившуюся девушку в молитве, раскачивающуюся в такт своим речам. Слова текут, бегут, улетают к тому, кому адресованы, а мне удаётся разлепить ссохшиеся губы, чтобы произнести.

- Афа…

Она тут же вздрагивает, поворачиваясь ко мне, и на бледном лице появляется улыбка.

- Я знала, что Небесная мать дарует вам новую жизнь. Вы снова с нами!

Знала бы она, что это уже вторая жизнь, и той, кого она действительно пыталась спасти, нет.

В комнате, кроме нас, никого. Темно, лишь несколько свечей освещают пространство вокруг, и я понимаю: всё, что я только что видела, мне приснилось.

- Сколько я здесь? – задаю вопрос.

- Два дня, - тут же отзывается служанка. – Лекарь сделал всё правильно, только магические потоки Адонии куда слабее ваших. Будь более сильная кровь, вы очнулись бы ещё к вечеру того же дня. Признаться, она мне совершенно не нравится, - приставляет Афа руку ко рту, делясь секретом. – Злая, надменная и некрасивая.

Ну с последним она погорячилась. Всё же Адония довольно привлекательна, не зря на неё положил глаз Эйтлер. Даже без её магии она в силах преподнести себя так, чтобы заинтересовать.

- Даже не представляете, в каком гневе был лорд, когда вы отключились. Он побледнел, а потом отчитывал невесту, что она слишком долго тянула, - на её губах играет улыбка. – Благодарю, Небесная мать, что услышала мои молитвы, - она соединяет руки в замок, поднимая глаза к небу, а я прошу воды.

- Теперь, когда вы носите ребёнка, он не посмеет жениться на другой! – отчего-то уверена Афа, только мне кажется, что Эйтлера это не остановит. На наливает из кувшина родниковой воды, подавая мне.

- Мы должны отправиться в поместье, - делюсь с девушкой мыслями. – Я боюсь, что Кардиус что-нибудь сделает с малышом.

- Он не посмеет! – округляет она глаза.

- А если он не его?

Афа смотрит на меня, не отрываясь, но понимаю, что теперь она на моей стороне. Слишком боялась за ту, кто не имеет для неё смысла.

- Он Карфа, да? – внезапно её голос теплеет, и на лице появляется улыбка. – Вам бесконечно повезло иметь такого друга.

Мне бесконечно повезло? Она уверенна, что говорит о женщине, что лежит на кровати? И как я могу ответить, если вообще считаю, что не беременна.

- Я не знаю, - признаюсь.

- Я поеду с вами, куда скажете! – произносит она. И я понимаю, что мне следует убедить Эйтлера в том, что мне просто необходимо обосноваться в поместье.