Неугодная жена. Школа для бедных леди Эйтлер

Глава 50

Он пришёл за своим, и я помню, что это, но даже не представляю, как выглядит сеанс вампиризма. Иными словами и назвать не могу, потому что он намерен выкачивать магию из моего тела.

Становится не по себе, но показывать эмоции не намерена. Я должна сохранить лицо.

- Кстати, - Кардиус проходит дальше, добираясь до окна. Вид отсюда на выездную аллею, что соединяет с воротами, и небольшую часть сада. Неухоженного, который следует привести в порядок. – Мне сказали, что ты отремонтировала старый флигель.

Я знала, что этот разговор настанет, и даже подготовила ответ.

- Откуда у тебя деньги, Маорика? – он резко оборачивается, надеясь застать меня врасплох. Его губы растекаются в усмешке, и выражение лица такое надменное, словно я сейчас начну извиняться.

- Продала шкатулку из кабинета.

- Шкатулку? – его брови приподнимаются. – Кто позволил?

- Она была неживая. И молчала.

- Ах, - журит меня, - какие шутки, дорогая. И всё же? Кто позволил распоряжаться имуществом?

- Наверное, тот, кто завещал мне Роттер Холл. А именно, моя тётушка Инвара Дендра, - говорю без запинки.

Я не теряла времени даром. Узнала немного о бывшей владелице, которая подписала завещание на имя любимой племянницы по линии брата. Детей не нажила, муж ушёл рано. С ней, по всей видимости, Маорика нашла общий язык, потому тётушка и оставила наследство, от которого воротил нос Эйтлер. Но лишь потому, что не желал проживать здесь. А вот терять деньги от продажи он вовсе не собирался.

- Всё, что принадлежит жене – принадлежит мужу, - качает права.

- Надеюсь, у второй жены достаточно имущества, чтобы досталось и тебе, - смещаю локус в другую сторону, и он задумывается, как ответить. – Давай не будем терять времени и приступим к тому, зачем ты приехал, - резко меняю тему.

Долгие проводы – лишние слёзы.

- Зачем тебе школа? – не унимается Кардиус, направляясь в мою сторону, словно намерен припереть меня к стенке. – Ещё и для бедных.

- Я не делаю различий, лорд, а просто имея возможности намереваюсь сеять разумное.

- Ты всегда была странной, Маорика. Учить сопляков буквам, чтобы они смогли писать кляузы на лордов? Разумнее всего было стать мне примерной женой! – снова пара шагов, а я, наоборот, отступаю.

- Кажется, на эту роль уже нашли желающую.

Упираюсь в стену, и он рядом. Его близость ненавистна, словно это тело помнит, каково это быть в его власти. Ладонь ложится на мою щеку, проходясь тыльной стороной вниз.

- Ты всё ещё соблазнительна, Маорика, - понижает голос до шёпота, а потом наклоняется и вдыхает воздух рядом. – Будешь покладистой, верну тебя обратно. Твоя комната закреплена за тобой.

- И будешь навещать меня по средам и пятницам? – кошу на него взгляд. – Что же скажет твоя молодая жена, которая желает подарить наследника?

- Зачем ты говоришь о ней, когда здесь только мы?

- Моя СЕСТРА, - делаю акцент. – Она так хотела стать для тебя единственной.

- Я сделал это, чтобы продолжить род. Ты родила мне дитя, которое было не в силах выжить.

- А второе своё дитя ты убил собственными руками! – я не сдерживаюсь, как и Эйтлер.

В одно мгновение в его глазах мелькает злоба, и он бьёт меня так сильно, что кружится голова. Он отпрыгивает, будто борясь с желанием добавить, а я сползаю, садясь тряпичной куклой на пол.

Я знала, что будет. Догадывалась, но всё равно не смогла промолчать, потому что те его действия были верхом безумия.

- Это не мой ребёнок! – уверяет он себя здесь и сейчас. Но в голосе нет твёрдости. – Не МОЙ!

Я лишь смотрю на него, пока прихожу в себя от оглушения.

- Это выродок Лайфина! – не унимается Кардиус.

Он мерит шагами комнату туда и обратно, словно и сам задумывался над тем, что было сделано. А потом падает передо мной на колени, но не для того, чтобы молить о прощении.

- Скажи, Маорика, это же его ребёнок? Его?

Он дрожит. Испуг это, паника, нервозность. Я думала, такому чудовищу неведомы подобные чувства. Но тем не менее его трясёт, а глаза пытаются выискать в моих малейшую подсказку.

- Не молчи!

Кардиус подхватывает меня на руки, перенося на кровать, будто заботливый муж. Нежно укладывает, поправляя волосы и припадая к груди.

- Маорика, скажи мне, пожалуйста, соври, что это был его ребёнок!

Он не добился признания Карфа. Его отпустили за несостоятельностью претензии. И Эйтлер задумывался над тем, что сделал в горячке. Только поздно что-то исправить.

- Это не мог быть мой сын…, - говорит еле слышно, хватаясь за мою руку и покрывая её поцелуями. – Почему ты меня не остановила? Почему ты не клялась, не убеждала меня, что следует хотя бы подождать?

Слов много, но нет самого главного. И я просто молчу. Разве я не просила? Я умоляла, но кто бы меня послушал.

И снова, что бы женщина не сделала, она кругом виновата. Даже в том, что сотворил её муж.

Эйтлер укладывает мою руку на свою голову, словно надеется, что я стану его жалеть. И какое-то время мы просто лежим в тишине.