Неугодная жена. Школа для бедных леди Эйтлер

Глава 45

Сразу видно: Мэта здесь не любят. Вижу, как несколько человек смотрят волком в его сторону, а кто-то и вовсе плюёт себе под ноги в сердцах.

Он бесцеремонно хватает меня за локоть, как если бы я была его собственностью, и дёргает за собой. Даже не могла предположить, что в нём столько силы, потому что тут же по инерции делаю несколько шагов вслед, чуть не падая.

- Убери руку, - сопротивляюсь, потому что я не корова, которую только что купили. А он не имеет никакого права себя так вести. Надо ли говорить, что мы стали шоу для ярмарки, и вместо того, чтобы зазывать на товары, торговцы ждут, что будет дальше. Лишь один голос, принадлежащий слепому с протянутой рукой, что сидит в нескольких метрах от нас, продолжает заунывно просить милостыню.

- Нечего глазеть, - прикрикивает на собравшихся Мэт. – А вы, - говорит уже тише, - перестали бы мозолить глаза. Здесь много тех, кто захочет поживиться вашим добром.

- Которого у меня нет? – хмыкаю, продолжая ощущать его хватку.

- Идите домой, не привлекайте внимания.

- Да уж я была куда менее заметна без тебя.

- Отпустите леди, - вступается за меня Афа, и Мэт только сейчас различает, что к груди она прижимает что-то.

На его лице удивление и озабоченность.

- Идёмте, - тянет меня снова, но тут же получает камнем в спину, от чего вскрикивает.

Мой защитник вытаскивает ещё один камень из кармана и смотрит на близнеца снизу вверх. Отважный Лейка решил вступиться за мою честь, хотя от горшка два вершка. Мой рыцарь. Рядом с ним ещё несколько детей.

- Не трогайте её, - подаёт голос, пока лицо Мэта искажается злобой.

- Негодный мальчишка, когда-нибудь я пристрелю тебя, - звучат слова Мэта для десятка ушей, и я понимаю: пора заканчивать спектакль.

- Я пойду с тобой, но сама.

Он раздумывает пару минут, а потом всё же отпускает к моему облегчению, но не сводит глаз, словно боится, что сбегу. Окидываю взглядом тех, кто продолжает пялиться, останавливаюсь на мальчишке и киваю в знак признательности, а потом покидаю ярмарку.

На этот раз мы идём не через лес, а с другой стороны огибаем деревню и направляемся по дороге, по которой сюда стекались телеги.

- Как вам удалось выбраться? – первым подаёт голос Мэт, когда нас лишь трое на несколько сот метров.

- Разве я обязана отвечать? – фыркаю. В любом случае и сама не знаю. Ненавижу наглых и беспринципных людей. А близнец позволяет себе сверх того, какой властью наделён.

- На что вы купили пряжу? – снова вопрос в спину.

- Дали за красивые глаза.

- Я вынужден отправить послание лорду Эйтлеру. Ему это не понравится.

- Что же тебя сдерживает?

Адреналин выбрасывается в кровь. Ощущаю себя боевой амазонкой, которая бросила вызов всему миру.

- Он не умеет писать, - шепчет негромко Афа, и мне становится даже жаль этого негодяя. Вспоминаю, как ещё недавно я сама предлагала его сестре обучиться грамоте. Выходит, как только она сможет читать и писать – обратит против меня мою же помощь?

И вот тогда «Не делай добра – не получишь зла» можно смело делать поговоркой этого мира.

Мы добираемся до ворот быстрее, чем плутали по лесу. Там, по всей видимости, сделали довольно большой крюк. Афа застывает, боясь двинуться дальше.

- Что такое? – не понимаю.

- Вдруг вы нарушили не всю защиту, и на воротах она осталась?

- Кто вышел отсюда – тот с лёгкостью вернётся обратно, - говорю, уверенно шагая в калитку. Только это всё показушное. Кто знает, что ждёт нас.

На этот раз ничего не происходит. Совершенно ничего. Ни тока, пробегающего по внутренностям, ни фиолетовых разводов и подрагиваний. Ворота, как ворота: кованные и старинные. И я с гордо поднятой головой, будто купила на рынке смелости и отваги, вхожу на территорию поместья.

И меня одолевает невероятное пьянящее чувство, которое хочется повторить.

Мэт из тех, кто лает, но не кусает. Но с ним следует быть осторожной, такой может доставить хлопот.

- Зачем нам нитки? – спрашивает Афа, выкладывая на стол в моей комнате моток за мотком.

- Вязать.

- Разве вы умеете? – округляет глаза, смотря недоверчиво. А я боюсь, что настоящая Маорика признавалась в том, что никогда не занималась подобным. И в подтверждение моей догадки звучит. – Прежде вы говорили, что так и не освоили переплетение.

- Знаешь, - вздыхаю, замирая с белоснежным клубочком в руках. – У меня порой такое чувство, что я стала совершенно другой. Словно я до некоторых пор спала, и только теперь проснулась. Ты понимаешь, о чем я?

Но Афа лишь качает головой.

- Ладно, - беру средний крючок и нитки, усаживаясь в кресло. Быстро набираю петлю за петлёй, и Афа подходит ближе, смотря как между моими пальцами начинает зарождаться кружево.

Вязание меня успокаивало, отвлекало, давало возможность выговориться руками по узорам, чтобы на выходе получить ажурную салфетку, которая сейчас утратила какую бы то ни было ценность. Это для начала, чтобы вспомнить. Потом мне хотелось связать шаль, повторить ту, что я изготовила для нескольких своих знакомых. Они были впечатлены, и даже предлагали открыть своё небольшое дело. Но мне было достаточно их похвалы.

Возможно, в этом мире существовало что-то похожее, и я намеренно пошла на ярмарку, чтобы посмотреть товар. Но не нашла даже приближенного.

Может, вязание - баловство. Или же возможность не сидеть без дела.

Потратить выделенные деньги – просто. Но я не желаю оставаться в долгу. Пущу в оборот, верну подаренное в трудную минуту, когда того потребуют обстоятельства, а излишки потрачу на ремонт флигеля, из которого намереваюсь сделать школу.

И от этих мыслей на душе стало хорошо.