Неугодная жена. Школа для бедных леди Эйтлер

Глава 38

Его зовут Лейка, и он всё же стащил мою брошь. Зажимаю в ладони возвращённое добро, стараясь не показывать разочарование на лице.

А так хотелось верить во что-то хорошее.

Мальчишка не смотрит в мои глаза, а уронил голову на грудь, пялясь в землю. Пробурчал какое-то извинение из-за отца, что подтолкнул в мою сторону, и был намерен сбежать.

- Простите, хозяйка, - ударил себя в грудь Будэр. – Он хороший, просто…

- ВОР! – заканчивает за него Мэт. – Которому следует отрубить руки по старым законам!

Мальчишка вздрагивает, услышав угрозу, но продолжает стоять. Лишь поднимает косматую голову, глядя через сбившиеся волосы в мою сторону.

- Угомонись уже! – приказываю близнецу, и он поджимает губы. Только что на глазах тех, кого он унижал, приструнили и его.

- Это больше не повторится, - даёт обещание Будэр, и по тому, какое виноватое у него выражение лица, могу судить: он хотя бы постарается. Друго бы на его месте не пришёл, а просто продал брошь подальше отсюда, выручив приличную сумму. Это не безделушка, которыми полон наш мир. Всё же камни настоящие, как и основа, выполненная из серебра.

Для бедняков неплохой доход, учитывая, как прохудилась его одежда и стопталась обувь. Нет округлых боков, говорящих о сытой жизни, а лишь впалые щёки и чернота под глазами. Мальчишка не отличается от отца: такой же щуплый и худой.

- Простите ещё раз, - Будэр обхватывает рукой шею ребёнка, заставляя его поклониться, и нагибается вместе с ним. А я чувствую себя гадко, что стоящие передо мной люди должны гнуть спину.

Подхожу ближе, присаживаясь, чтобы посмотреть в затравленные страхом детские глаза. Неужели, мальчишка так боится меня?

- Привет, - касаюсь волос, отводя их так, чтобы видеть его лицо лучше. – Уверена, что ты хороший мальчик, просто хочешь помочь своей семье. Наверное, она голодает, - предполагаю, и выражение лица ребёнка сменяется удивлением. Он не привык, что с ним общаются ласково и по-доброму?

- Сколько у тебя братьев и сестёр? – интересуюсь, складывая руки на своих коленях и разрывая нашу связь, а он косится в сторону отца.

- Пять, - отвечает негромко.

- Ого, - делаю вид, что поражена. Конечно, для Алевтины Корабликовой это цифра говорит о многодетной семье, но здесь, скорее всего, норма, как было и у нас ещё каких-то сто лет назад. Теперь ясно, почему они нуждаются, и что толкнуло его на воровство. Могу ли я осуждать ребёнка, которому нечего есть?

- Знаешь, мне здесь так одиноко, - решаю проложить мост между нами, - не хочешь стать мне другом?

- Леди и нищий, - хмыкает позади Мэт. Надо же, как долго держался без реплик.

- Дружба стирает границы между людьми, - продолжаю тем временем. – Ты можешь приходить сюда, когда захочешь, и мы обязательно найдём занятие, которое понравится нам обоим.

- Что здесь происходит? – появляется Мита, вытирая руки о некогда белый фартук. Наверное, она закончила с посудой и вышла посмотреть, отчего нас так долго нет. Солнце клонится к закату, скоро сумерки, а в моей руке до сих пор зажата брошь.

- Завтра же отправлюсь за лекарем, у леди Эйтлер жар, - каркает почти нас самым ухом Мэт, делая из меня полоумную.

- Не говори ерунды! – бросаю ему из-за плеча, поднимаясь. – Мита, будет ли у нас две порции для наших гостей? – интересуюсь у неё. И надо видеть это странное вытянутое от удивления лицо, смотрящее на Лейку и его отца.

- Не-е-ет, - блеет она.

Я прекрасно помню, что Кардиус ограничил нас в средствах, но думаю, мы можем что-то сделать сейчас для этой семьи.

- Уверена, мы что-нибудь найдём, - говорю с напускным весельем, протягивая руку мальчишке, и он неуверенно вкладывает свою маленькую ладонь в мою, а я тяну его в сторону дома.

За спиной исходит злобой Мэт, но что он может поделать против моего сумасбродства. Мальчишка оборачивается, замедляя шаг, и я замечаю, что его отец продолжает стоять на месте.

- Идёмте же, - зову и его, и Афа указывает Будэру на наш дом.

Хозяйничать на чужой кухне неприлично, но Мита сама встала в позу. Сперва она заслонила собой вход, бросившись на него, как на амбразуру, но после моего выжидательного взгляда, не потребовавшего никаких слов, отошла, признавая поражение.

Возможно, касайся это меня, я бы не была такой уверенной в себе, но мне непременно хотелось хоть чем-то помочь этим людям.